Хотя приверженцы школы Ѓилеля почти всегда превосходили по численности приверженцев школы Шамая, и это большинство росло из поколения в поколение, мудрецы школы Ѓилеля не оспаривали силу вынесенных постановлений, так как они были приняты решительно и самоотверженно. Именно об этом сказано (трактат Авода зара, 36а): «Один бейт дин может отменить постановления другого бейт дина, помимо восемнадцати постановлений, которые отменить невозможно. Даже если придет пророк Элияѓу и потребует этого, бейт дин не должен его слушаться». Однако на практике, после того как был разрушен Храм, и законы ритуальной чистоты и нечистоты престали соблюдаться в народе Израиля, большинство из этих постановлений утратили свою актуальность и отменились сами собой. Более того, стало ясно, что опасения мудрецов школы Ѓилеля были обоснованными, и многим евреям было очень трудно соблюдать запрет на масло инородцев, так как масло необходимо для приготовления практически любой пищи. По мере того как на Израиль обрушивались новые бедствия, и народ лишался своей земли, это становилось все труднее. И вот, примерно через двести пятьдесят лет после установления вышеупомянутых запретов, в начале эпохи амораев[4], мудрецы проверили и убедились, что запрет на нееврейское масло не распространился во всем народе. И тогда рабби Йеѓуда Несиа[5], внук Рабби (рабби Йеѓуды Ѓа-Наси), вместе со своим бейт дином отменил этот запрет. Ведь помимо правила, которое гласит, что постановления мудрецов не подлежат отмене, мудрецы установили и другое правило: «На общество следует налагать только такие запреты, которые его большая часть будет в состоянии соблюдать». И об этом свидетельствовал рабби Симлай: «Что касается запрета на масло, то рабби Йеѓуда (Несиа) и его бейт дин встали и отменили его».
Когда до Вавилона дошел слух об отмене запрета на масло неевреев, величайший амора по имени Рав не хотел это принимать. Ведь он, еще когда жил в Земле Израиля, выступал против инициативы об отмене запрета на масло и считал, что она выражает неуважение к мудрецам, установившим этот запрет. Однако его товарищ Шмуэль предостерег его, что если он откажется есть нееврейское масло, то будет объявлен «строптивым старцем», восстающим против постановлений Верховного бейт дина. И тогда Рав согласился есть масло неевреев (см. Иерусалимский Талмуд, трактат Шабат, 1, 4). И такое постановление выносит Рамбам (Законы, связанные с запрещенной пищей, 17, 22): «Масло инородцев является разрешенным, а тот, кто его запрещает, совершает великий грех, так как восстает против бейт дина, отменившего запрет на него»[6].
Запрет на хлеб инородцев евреям тоже было очень трудно соблюдать, поэтому, на основании указания рабби Йеѓуды Ѓа-Наси, в случае крайней необходимости был разрешен хлеб, испеченный пекарем-неевреем в пекарне и предназначенный для множества людей (пат палтер; см. ниже, гл. 28, п. 2). Что же касается запрета на нееврейское вино, то он всегда оставался в силе и даже стал еще строже (см. ниже, гл. 29, п. 1).
[5]. Титул «Несиа» в переводе с арамейского на иврит означает «Ѓа-Наси». Он использовался в этой форме, чтобы отличить рабби Йеѓуду Несиа от его деда рабби Йеѓуды Ѓа-Наси – систематизатора Устного Закона и редактора Мишны (прим. ред.).
[6]. Запрет на масло неевреев не распространился во всем еврейском народе из-за того, что его очень трудно соблюдать. Ведь масло – крайне необходимый продукт, и порой его получение было сопряжено с риском для жизни, как описывают наши мудрецы (Иерусалимский Талмуд, трактат Шабат, 1, 4): «Ради масла восходили на царскую гору и погибали». Тем не менее были евреи, которые самоотверженно соблюдали этот запрет. В Вавилонском Талмуде (трактат Авода зара, 36а) говорится: Рав не соглашался принимать отмену этого запрета потому, что отказывался аннулировать постановление Даниэля (см. выше, прим. 1) и считал, что рабби Симлай не проявил должного уважения к этому запрету и оказал давление на рабби Йеѓуду Несиа, чтобы тот его отменил (см. Иерусалимский Талмуд, трактат Авода зара, 2, 4; трактат Шабат, 1, 4). А по мнению Шмуэля, запрет на масло был установлен не Даниэлем, а учениками Шамая и Ѓилеля, и те основывались на опасении, что это масло впитало вкус запрещенной пищи из посуды неевреев. И хотя этот вкус является испорченным, они полагали, что испорченный вкус также является запрещенным. Однако, как объясняют Тосафот (со слова בשלמא), Шмуэль тоже согласен, что масло следует запретить для того, чтобы предотвратить ассимиляцию (то есть заключение браков с неевреями), но в этом отношении не было вынесено обязательного постановления, и речь идет только об обычае, установленном Даниэлем. И поскольку опасность, что использование нееврейского масла приведет к ассимиляции, является довольно маловероятной, последователи Шамая и Ѓилеля придали этому запрету дополнительную силу также на основании опасения, что это масло впитало вкус запрещенной пищи. Но так как в своей основе этот запрет опирался и на опасение ассимиляции, он распространялся и на масло, налитое в сосуд, в котором никогда не готовили запрещенную пищу. И когда было вынесено практическое постановление, что испорченный вкус не является запрещенным, исчезла ѓалахическая основа, на которой базировался этот запрет. А в комментариях Раавада и Ритва (там же) указывается, что, по мнению Шмуэля, запрет на масло инородцев основывается только на опасении ассимиляции, а не на опасении, что это масло впитало вкус запрещенной пищи.
Ранние законоучители расходятся во мнениях по поводу статуса вышеупомянутых восемнадцати постановлений. Одни считают на основании сказанного в Иерусалимском Талмуде, что эти постановления имеют особый статус, так как от мудрецов, которые их вынесли, потребовалась немалая самоотверженность. И поэтому из этих восемнадцати постановлений можно отменить только те, которые не распространились среди большинства народа. Этим они отличаются от всех других постановлений, вынесенных мудрецами: даже если они распространились среди большинства народа, их может отменить другой бейт дин, превосходящий первый по мудрости и по количеству мудрецов, которые в него входят (как объясняют Тосафот, со слова והתנן). Но многие ранние законоучители придерживаются мнения, что эти восемнадцать постановлений не имеют особого статуса, и на них распространяется обычный закон в отношении любых постановлений, которые большинство народа способно выполнять, и которые распространились в народе, и поэтому даже более мудрый и многочисленный бейт дин не может их отменить. Что же касается постановлений, которые большинство народа способно выполнять, однако на практике они не распространились в народе, то их может отменить только бейт дин, превосходящий первый по мудрости и по количеству мудрецов, которые в него входят, в противном случае отменить такое постановление нельзя. А если выяснится, что большинство народа не способно выполнять то или иное постановление, то его может отменить даже менее мудрый и многочисленный бейт дин (так пишут Раавад, рабейну Аѓарон Ѓа-Леви, Ритва и Ран). Рамбам же считает (Законы, связанные с отступничеством, 2, 2-3), что если какой-либо запрет получил статус постановления мудрецов и распространился в народе, более сведущий в законе и многочисленный бейт дин все равно может его отменить. Если же запрет получил статус «ограды», возведенной вокруг запрета Торы, и распространился в народе, как вышеупомянутые восемнадцать постановлений, – то даже более мудрый и многочисленный бейт дин не может его отменить. Но запрет, не распространившийся в народе, даже если он получил статус «ограды», возведенной вокруг запрета Торы, может отменить даже менее мудрый и многочисленный бейт дин, и именно так произошло с запретом на масло инородцев.
