В эпоху, предшествующую разрушению Второго Храма, во время напряженной встречи в мансарде дома Хананьи бен Хизкии, последователи Шамая вступили в полемику с последователями Ѓилеля. При подсчете сторонников обоих мнений выяснилось, что последователи Шамая более многочисленны, и в тот день они вынесли восемнадцать постановлений. Большинство из этих постановлений представляли собой дополнительные ограничения в области законов, касающихся ритуальной чистоты и нечистоты, но также были вынесены постановления, запрещающие хлеб, вино и масло неевреев (см. трактат Шабат, 13б и 17б; трактат Авода зара, 35б).
Полемика между последователями Шамая и Ѓилеля касалась самых принципиальных вопросов. Последователи Шамая склонялись к более строгому толкованию законов Ѓалахи и считали, что для укрепления статуса Торы в народе Израиля и соблюдения ее заповедей необходимо издать дополнительные указы и установить «ограды» вокруг запретов Торы. Последователи же Ѓилеля придерживались противоположного мнения и говорили, что основные усилия нужно прилагать в сфере воспитания, и необходимо отменить излишние ограничения, ибо нагромождение запретов наносит вред соблюдению Торы, так как народ оказывается в ситуации, когда на него возлагается множество предписаний, которые он не в состоянии выполнять. Как правило, практические постановления выносились в соответствии с подходом школы Ѓилеля, представители которой составляли большинство, и их слова народ принимал с большей охотой, да и на Небесах они тоже удостаивались большего благоволения. Вот что говорят об этом наши мудрецы (трактат Эрувин, 13б): «Три года спорили последователи Шамая и последователи Ѓилеля… пока не раздался глас небесный и не провозгласил: «И то, и это – слова Бога Живого, а практический закон соответствует словам последователей Ѓилеля. Ибо они кротки и смиренны, и в полемике всегда приводят не только свое мнение, но и мнение школы Шамая. Мало того, мнение школы Шамая они всегда приводят в первую очередь, и лишь затем – свое».
Однако на вышеупомянутом собрании в мансарде дома Хананьи бен Хизкии последователи Шамая оказались более многочисленными, и когда мудрецы, принадлежащие к школе Ѓилеля, предложили распустить собрание и продолжить обсуждение этих важнейших вопросов в другой день, мудрецы школы Шамая воткнули меч в косяк входа в бейт мидраш и потребовали немедленно принять практические решения, поэтому вынесенные в тот день постановления соответствовали подходу школы Шамая.
Рабби Элиэзер, склонявшийся к подходу школы Шамая, сказал в связи с этим: «В тот день сосуд был заполнен до краев». Это означает, что были приняты важные и правильные решения, призванные оградить народ Израиля от грехов. А рабби Йеѓошуа, принадлежавший к школе Ѓилеля, сказал: «В тот день сосуд был переполнен через край», то есть было вынесено чрезмерное количество постановлений, выполнять которые народу будет слишком сложно, а если народ станет нарушать постановления мудрецов, то в конце концов это может привести к тому, что он начнет нарушать и запреты Торы (см. Иерусалимский Талмуд, трактат Шабат, 1,4; комментарий Раши к Вавилонскому Талмуду, трактат Шабат, 153б)[3].
В Иерусалимском Талмуде (трактат Шабат, 1, 4) говорится: «Тот день был тяжек для Израиля так же, как день, когда был сотворен Золотой телец (из-за острого конфликта, который разгорелся между мудрецами и чуть было не привел к кровопролитию – авт.)… Сказал рабби Йеѓошуа: приверженцы школы Шамая стояли внизу и чуть не набросились с кулаками на приверженцев школы Ѓилеля». Это означает, что приверженцы школы Ѓилеля хотели выйти из мансарды и распустить собрание, чтобы не были приняты постановления, соответствующие подходу школы Шамая, лишь на основании того, что приверженцев этой школы в тот день случайно оказалось больше в бейт мидраше Хананьи бен Хизкии. Однако те «воткнули меч в косяк входа в бейт мидраш», чтобы таким образом показать всю серьезность создавшегося положения, и чтобы никто не выходил из бейт мидраша и не входил в него, пока не будут вынесены практические постановления. И поскольку в тот день мудрецы школы Шамая численно превосходили мудрецов школы Ѓилеля, вынесенные постановления соответствовали их подходу, и среди них были постановления, запрещающие хлеб, вино и масло инородцев (см. трактат Шабат, 17а-б; и так пишут Рамбам в комментарии к Мишне, Рааван и Хатам софер, там же. И см. Иерусалимский Талмуд, трактат Шабат, 1, 4, где объясняется: некоторые законоучители считают, что первоначально в отношении хлеба и масла инородцев постановление было вынесено по согласию обеих школ). И поскольку эти постановления были вынесены в очень напряженной обстановке и требовали от мудрецов самоотверженности, было решено, что их запрещено отменять, и даже мудрецы школы Ѓилеля не ставили их под сомнение. Однако на практике, так как народу было очень трудно их выполнять, по прошествии нескольких поколений последователи школы Ѓилеля стали ослаблять их статус, как объясняется в следующем пункте.
