Посуда, в которой готовили некошерную пищу, навсегда запрещена к использованию. И только если ее откошеруют, ею будет разрешено пользоваться (см. Шульхан арух, 122, 2). Что же касается правила, о котором мы говорили выше: что вкус некошерной пищи, впитавшийся в стенки посуды, делает запрещенной кошерную пищу, которая готовится в этой посуде, – то оно верно при условии, что посуда имеет статус бен йомо. Это означает, что с того момента, как в этой посуде готовили некошерную пищу, еще не прошло 24 часов. В течение этого времени вкус некошерной пищи, что прилип к стенкам посуды и впитался в них, еще может передаться пище, которая готовится в этой посуде, и улучшить ее вкус, что сделает эту пищу запрещенной. Однако по прошествии суток вкус некошерной пищи, прилипший к стенкам посуды и впитавшийся в них, становится испорченным, поэтому он не может сделать запрещенной пищу, которая готовится в этой посуде (см. Шульхан арух, 103, 5). Есть возникает сомнение, прошло ли после готовки 24 часа, то считается, что это время прошло, согласно правилу: «Любая посуда, о которой неизвестно, сколько времени прошло после того, как в ней готовили пищу, не имеет статус бен йомо» (там же, 122, 7).
Тем не менее, если было известно, что посуда некошерна, но в ней все равно преднамеренно приготовили пищу, то даже в случае, если со времени готовки некошерной пищи прошло 24 часа, и вкус, выделяемый стенками посуды, уже испорчен, – мудрецы налагают взыскание на того, кто так поступил, и запрещают приготовленную пищу ему самому и всем, для кого он ее готовил. И только другим людям, которым эта пища не предназначалась, разрешено ее есть.
Таким образом, кошерность пищи определяется согласно двум критериями. Первый критерий: имела ли посуда, в которой готовилась эта пища, статус бен йомо? Если да (то есть если с того времени, как в ней готовили некошерную пищу, не прошло 24 часов), то пища является запрещенной для всех. А если нет, то следует задать второй вопрос: была ли пища приготовлена в этой посуде преднамеренно? Если да, то она запрещена всем, кому она предназначалась, но разрешена другим людям; а если пищу приготовили в некошерной посуде по ошибке, то она разрешена всем[3].
Некоторые авторитеты считают, что и согласно подходу рабби Шимона, существует обязанность по Торе кошеровать посуду, уже не имеющую статуса бен йомо, хотя, согласно этому подходу, пища, которую приготовят в такой посуде, не будет запрещенной. Это объясняется тем, что так постановила Тора (Рамбан в комментарии к Авода зара, 67а, объясняет: Тора постановила так для того, чтобы кто-нибудь не воспользовался посудой, имеющей статус бен йомо; Рааван же пишет: это объясняется тем, что запрещено отменять запреты Торы). Помимо Рамбана и Раавана, так считают Раавиа (в комментарии к трактату Псахим, 464), Радбаз (6, 2205), Мор у-кциа (Предисловие к Орах хаим, ч. 2) и Нацив из Воложина (Ѓаамек шеэла, разд. Матот, 137, 2). Таким образом, полемика между рабби Шимоном и рабби Меиром сужается, так как они оба согласны, что по Торе, даже по прошествии суток необходимо кошеровать посуду, в которой готовили некошерную пищу. И вся полемика между ними сводится к случаю бедиавад, если кто-то по ошибке приготовил пищу в посуде, уже не имеющей статуса бен йомо: рабби Меир считает, что эта пища запрещена, так как испорченный вкус некошерной пищи также делает запрещенной кошерную пищу; а по мнению рабби Шимона, эта пища кошерна, так как испорченный вкус некошерной пищи не делает ее запрещенной.
Мы также находим усредненное мнение между подходами рабби Меира и рабби Шимона – это мнение мудрецов (см. трактат Псахим, 44б). Они считают, что хотя в общем практический закон соответствует мнению рабби Шимона, считающего, что испорченный вкус, передавшийся пище, не делает ее запрещенной, тем не менее в отношении посуды мы учим из Торы более строгий закон: что даже испорченный вкус некошерной пищи, впитавшийся в стенки посуды или прилипший к ним, делает эту посуду запрещенной.
Возвратимся к практическому закону: как мы говорили, он соответствует подходу рабби Шимона, считающего, что пища, приготовленная в некошерной посуде, уже не имеющей статуса бен йомо, является кошерной. Однако это верно при условии, что пищу приготовили в этой посуде по ошибке. Если же человек, приготовивший эту пищу, знал, что посуду необходимо откошеровать, но преднамеренно нарушил запрет и приготовил в ней пищу, то даже несмотря на то, что посуда уже не имела статуса бен йомо, мудрецы наложили на этого человека взыскание и постановили, что эта пища запрещена ему самому и всем, для кого он ее готовил (так пишут Радбаз, 3, 617; Кнесет ѓа-гдола, Йоре деа, 122; комментарий на Тур, 26). И хотя некоторые поздние законоучители придерживаются менее строгого закона и в отношении того, кто приготовил пищу в такой посуде преднамеренно (Тиферет Моше, Маѓарам Шик, Шем арье, Игрот Моше и др.), тем не менее на практике в этом вопросе нужно следовать более строгому толкованию, поскольку так считают ранние законоучители: Рашба, Ритва и др. И так пишут другие поздние законоучители, в том числе: Биньямин зеэв, Коль Элияѓу, При мегадим и др. И см. «Расширенные объяснения».
Раши, рабейну Там и Маѓарам Халава считают, что по прошествии ночи посуда уже не имеет статуса бен йомо, поэтому вкус некошерной пищи, впитавшийся в нее, уже испорчен, и пища, которую в ней приготовят, не будет запрещенной. Однако по мнению большинства авторитетов, вкус считается испорченным только по прошествии целых суток. Так считают рабейну Йона, Рашбам, Трума, Рош, Тур и Шульхан арух, 130, 5.
