К нарушению субботы Тора относится особенно сурово, вплоть до того, что мудрецы запретили принимать жертвоприношение от еврея, публично нарушающего субботу. Кроме того, шхита, которую совершил такой еврей, некошерна, и если его земельное владение входит в территорию, огороженную эрувом, то оно, как и владение нееврея, делает эрув недействительным (см. Вавилонский Талмуд, трактат Хулин, 5а; трактат Эрувин, 69б). На основе этого Рамбам писал (Законы субботы, 30, 15): «Соблюдение субботы и отстранение от идолопоклонства – каждая из этих заповедей равноценна всем остальным заповедям Торы, вместе взятым. Суббота – знак между нами и Святым, благословен Он, на веки вечные. Поэтому всякий, кто нарушает все другие заповеди, считается грешником во Израиле, а тот, кто публично оскверняет субботу, подобен идолопоклоннику, и оба они равноценны во всем неевреям». В том же духе некоторые ранние законоучители писали, что на вино, к которому прикоснулся еврей, публично нарушающий субботу, распространяется тот же закон, что и на вино, к которому прикоснулся нееврей, не являющийся идолопоклонником: это вино запрещено пить, но разрешено использовать любым другим образом (так пишут Ѓалахот гдолот, рабейну Йона, Эшколь, Риваш и другие).
Многие ранние законоучители не упоминают этот закон, однако поздние законоучители сходятся во мнении, что, согласно практическому постановлению, вино, к которому прикоснулся еврей, публично нарушающий субботу, пить запрещено. И хотя вино, к которому прикоснулся нееврей, запрещено из опасения ассимиляции, которое не относится к евреям, нарушающим субботу, – тем не менее, поскольку в отношении некоторых законов еврей, публично нарушающий субботу, приравнивается к нееврею, этот запрет было решено также распространить и на них. Кроме того, мудрецы запретили пить такое вино в качестве взыскания и выражения протеста против поведения евреев, совершающих столь серьезный грех. Ведь суббота всегда была самым ярким знаком принадлежности к еврейскому народу, и всякий, кто осмеливался нарушать ее публично, бросал вызов еврейской вере и демонстрировал, что отказывается от своего еврейства.
Вино становится запрещенным, только если этот еврей прикоснулся к нему самому или отпил его. Если же он налил вино из бутылки в бокал, оно не запрещено. Ведь, по мнению большинства законоучителей, таков закон даже в отношении нееврея, не являющегося идолопоклонником. И хотя в отношении нееврея некоторые законоучители придерживаются более строгого толкования закона, однако в отношении еврея, публично нарушающего субботу, этого делать не следует (см. выше, п. 8). Это тем более верно, если еврей только перенес бокал с вином с места на место: это вино не становится запрещенным, ведь даже если бокал с вином перенес с места на место нееврей-идолопоклонник, оно не запрещено (см. выше, п. 7).
В последних поколениях вновь остро встал вопрос, как нужно относиться к евреям, публично нарушающим субботу. К величайшему сожалению, многие евреи стали нарушать субботу, и в конце концов возникла ситуация, когда суббота больше не является выражением еврейской идентичности. Более того, если раньше выражения протеста против нарушителей субботы оказывались эффективными и действительно останавливали их от осквернения этого святого дня, – то в последних поколениях этот протест чаще всего лишь отвращал их от веры, но не склонял к соблюдению субботы. Поэтому многие поздние законоучители придерживались в этом отношении менее строгого толкования закона в ситуации, когда это необходимо, и указывали, что только тот, кто нарушает субботу демонстративно, назло, чтобы бросить вызов еврейской традиции, приравнивается к нееврею, а к тому, кто выказывает уважение к субботе, зажигая свечи и делая кидуш, это не относится. Более того, если этот еврей не получил воспитания в духе Торы, то он имеет статус человека, у которого нет выбора, потому что он не понимает всей серьезности осквернения субботы. И даже если он вырос в религиозной семье, светское влияние, которое оказала на него среда, могло быть очень сильным, и он близок к тому, чтобы считаться человеком, который не имеет выбора и не может противостоять духу времени, поэтому его не следует приравнивать к нееврею (см. Игрот Раайя, ч. 1, послание 138). К тому же необходимо учесть, что если мы будем придерживаться в этом вопросе более строгого толкования закона, это может привести к обидам и ссорам в семьях и общинах (так пишет рав Йосеф Месас).
И хотя некоторые авторитеты даже сегодня следуют в этом более строгому подходу, чтобы предотвратить влияние, которое могут оказать нерелигиозные евреи на тех, кто соблюдает заповеди, – тем не менее большинство авторитетов согласны: когда это необходимо, чтобы не вызвать обиду и не нанести ущерб единству, которое должно существовать в народе Израиля, не следует запрещать вино, к которому прикоснулся еврей, нарушающий субботу, если только он не делает это злонамеренно, чтобы бросить вызов еврейской вере. Также, если такой еврей захочет, его присоединяют к миньяну (см. «Жемчужины Ѓалахи», Молитва, гл. 2, п. 8)[17].
Однако в последних поколениях этот вопрос вызывает полемику ѓалахических авторитетов. Перечислим тех, кто придерживается в этом более строгого подхода и в наши дни: При ѓа-садэ, Минхат Йехиэль, Минхат Эльазар, Яскиль авди, Циц Элиэзер. Но большинство авторитетов считает, что при необходимости можно следовать менее строгому подходу, и чем больше еврей, публично нарушающий субботу, уважает еврейскую традицию, тем более обосновано это разрешение. С другой стороны, чем яснее этому еврею вся строгость запрета осквернения субботы, и чем меньше он при этом уважает традицию, – тем труднее придерживаться в отношении него менее строгого подхода. Однако все-таки общее мнение таково, что во избежание обиды и ради поддержания атмосферы братства в народе Израиля можно следовать менее строгому подходу, когда это необходимо. Так пишут очень многие ведущие авторитеты нашего времени.
Мое скромное мнение по этому вопросу таково: как представляется, когда речь идет об исполнении какой-либо заповеди – например, субботней трапезе, соответствующей закону Ѓалахи, или свадьбе, которая проводится в соответствии с требованиями Ѓалахи и не включает совместные танцы мужчин и женщин, – можно изначально (лехатхила) считать всех присутствующих, которые в этот момент проявляют уважение к традиции, кошерными евреями. Ведь они собрались здесь ради исполнения заповеди, и это соответствует словам наших мудрецов о том, что когда евреи, невежественные в Торе, восходят в Иерусалим, в Храм, они приравниваются к мудрецам Торы (Мишна, трактат Хагига, 3, 6): «В Иерусалиме они достойны доверия в законах жертвоприношений, а во время праздников восхождения – даже в законах трумот и маасрот». В Гемаре (там же, 26а) приводится объяснение: «Ибо сказано в Писании (Шофтим, 20:11): «И собрались все израильтяне против города, объединившись, как один человек» – Писание приравнивает всех евреев друг к другу».
