Наши мудрецы запретили употреблять в пищу молоко, выдоенное неевреем, так как возникает опасение, что он мог примешать к молоку кошерного животного молоко некошерного животного (см. трактат Авода зара, 35б). Этот запрет остается в силе даже несмотря на то, что вероятность этого очень низка, поскольку в абсолютном большинстве молоко, которое люди обычно употребляют в пищу, – это молоко чистых (кошерных) животных; и даже несмотря на то, что молоко чистых животных отличается от молока нечистых животных: молоко первых – белого цвета, а вторых – желтоватое. Таким образом, если молоко белое и не имеет необычного вкуса, то даже если нееврей примешал к нему молоко некошерного животного, по Торе оно аннулируется, так как составляет в этой смеси меньшинство, поэтому все молоко является кошерным, и его разрешено употреблять в пищу. Несмотря на все это, мудрецы придерживаются в этом вопросе наиболее строгого толкования закона и запрещают молоко, выдоенное неевреем, из опасения, что он мог примешать к нему молоко некошерного животного. Более того, даже если еврей сделал сыр из нееврейского молока и, казалось бы, убедился в том, что это молоко кошерного животного, ведь молоко некошерных животных не сворачивается, – мудрецы все равно запрещают этот сыр, из опасения, что если там было примешано молоко некошерного животного, оно не свернулось и осталось в виде влаги внутри отверстий и трещин в сыре. По всей вероятности, мудрецы придерживаются в этом отношении более строгого подхода, чем принято в отношении всех других пищевых запретов, следуя общей тенденции отстранить евреев от нееврейской пищи[3].
Но если еврей наблюдает за дойкой и следит за тем, чтобы нееврей не примешал молоко некошерного животного, – выдоенное неевреем молоко кошерно. Если достоверно известно, что у нееврея нет нечистых животных, то еврею достаточно проследить за тем, чтобы нееврей не принес молока из другого места во время дойки. Если же у нееврея есть нечистое животное, то еврей должен следить за тем, чтобы молоко доили от чистого животного и не смешивали его с молоком нечистого животного. При этом нет необходимости, чтобы еврей неотрывно наблюдал за всем процессом дойки, достаточно, чтобы нееврей знал, что еврей за ним наблюдает и может с легкостью увидеть все, что он делает, – например, в случае, если еврей встанет с того места, на котором сидит, и увидит, как нееврей доит, или если еврей может в любой момент войти и увидеть его (см. трактат Авода зара, 39б; Шульхан арух, 115, 1). Если возникает опасение, что в посуде, куда нееврей доит молоко, могло остаться молоко некошерного животного от предыдущей дойки, то еврей должен проследить за чистотой посуды перед началом дойки (так пишут Рама и его комментаторы, там же).
В Вавилонском Талмуде (трактат Авода зара, 35б) объясняется: запрет основан на опасении, что к молоку кошерного животного нееврей примешает молоко некошерного животного. А в Иерусалимском Талмуде (трактат Авода зара, 2, 8) приводится также мнение рабби Йеѓошуа бен Леви, которое гласит: в основе этого запрета лежит другое опасение – что нееврей оставит молоко в открытой посуде, и туда заползет змея и выпустит в молоко свой яд. Ранние законоучители приводят причину, указанную в Вавилонском Талмуде. А рабби Шмуэль Абуѓав (Сефер ѓа-зихронот, 3, 3) добавляет: общая цель этого запрета заключается в том, чтобы отдалить евреев от нееврейской пищи. В любом случае, законоучители сходятся во мнении, что в отношении запрета на нееврейское молоко мудрецы принимают в расчет менее реальные опасения, чем принято в отношении других запретов. Поэтому молоко, выдоенное нерелигиозным евреем, кошерно, если нет реального опасения, что он мог смешать его с молоком некошерного животного (и см. Игрот Моше, Йоре деа, 1, 46; 2, 47).
Опасение возникает во время дойки, а после того как молоко было выдоено кошерным образом, на его хранение распространяются те же законы, что и на хранение любой другой кошерной пищи. Нееврейское молоко является запрещенным без всякого сомнения, хотя этот запрет основывается на возможном опасении, что нееврей мог подмешать к нему молоко некошерного животного. А если нееврейское молоко смешалось с кошерным молоком, то, как считают некоторые авторитеты, поскольку это молоко того же вида, и его вкус практически не ощущается, – оно аннулируется в этой смеси, если составляет в ней меньшую часть (см. При мегадим, 97). Согласно другому мнению, оно аннулируется лишь в том случае, если кошерного молока в смеси в шестьдесят раз больше (так пишут Исур ве-ѓетер, Дагуль ме-рвава, Зивхей цедек).
