Глава 32 — Правила кошерования посуды

[1]. Из слов ранних законоучителей можно заключить, что к стенкам посуды, которую погружали в кипящую воду, прилипал жирный слой остатков пищи, и кипяток его удалял. Ведь жир растворяется при высокой температуре, а вода отделяет его от стенок посуды и смывает. Поэтому рабби Аѓарон ѓа-Леви писал (см. Бедек ѓа-байт, 4, 4), что не следует погружать большое количество посуды в одну и ту же воду, из опасения, что «грязи станет слишком много, и она лишит воду силы очищения, и вид воды изменится. И это совершенно верно и заметно глазу: кипяток очищает посуду, и чем дольше он остается внутри нее, тем чище посуда и тем ярче она блестит». Это значит, что кипяток устраняет слои жира, прилипшие к стенкам посуды. Нечто подобное пишут также Ран (в комментарии к трактату Хулин, 44а, Дапей ѓа-Риф) и Ор заруа (2, 256). В Оѓель моэд (Шаар ѓа-Песах, 3, 6) сказано, что перед погружением в кипящую воду посуду необходимо помыть, «чтобы в ней стало меньше жира». Значит, мытье уменьшает количество жира, но не устраняет его полностью. А Меири (в комментарии к трактату Авода зара, 75б) пишет, что остатки пищи, сохранившиеся на поверхности посуды после погружения в кипящую воду, не делают посуду запрещенной, потому что «это подобно закону в отношении окунания в микве: незначительное препятствие, которое не мешает самому человеку, не считается препятствием, отделяющим окунаемый предмет от воды микве».

[2]. В трактате Хулин (97б) объясняется, что, согласно постановлению мудрецов, запрещено есть вымя, если из него не выжали все остатки молока. Если же это не было сделано, и вымя положили в мясное блюдо, то следует считать, что все вымя пропитано молоком, поэтому объем остального блюда должен превышать объем вымени в шестьдесят раз. На этом основании большинство ранних законоучителей заключает, что тот же самый закон действует и в отношении посуды: если поблизости нет повара-нееврея, который может попробовать блюдо, то поскольку невозможно предположить, сколько именно запрещенного вкуса содержится в блюде, его кошерность определяется относительно объема стенок посуды. И таково мнение Рамбана, Рашба, Роша, Трума, рабби Аѓарона ѓа-Леви, Рокеаха, Ритва, Рана и других авторитетов. И такое постановление выносит Шульхан арух (98, 4; 94, 1).

Однако Раавад и Рид считают, что если в некошерной посуде сварили кошерное блюдо, то закон устанавливают не согласно толщине стенок посуды, а согласно предположению, склоняющемуся к более строгой оценке, сколько вкуса выделилось из некошерной посуды в готовящуюся в ней пищу. Того же мнения придерживаются Ѓа-Итур, Эшколь и Меорот, и к нему же склонялся рабейну Йерухам. Почти все поздние законоучители выносят практическое постановление, соответствующее более строгому подходу, а некоторые из них (например, При мегадим и Яд Йеѓуда) даже пишут, что не следует приводить мнение законоучителей, придерживающихся в этом вопросе менее строгого толкования закона, чтобы смягчить запрет на основании двойного сомнения (сфек сфека).

[3]. Как объясняется в Вавилонском Талмуде (трактат Авода зара, 67б, 75б-76а), танаи расходятся во мнениях по поводу того, каков закон в отношении некошерной посуды, не имеющей статуса бен йомо (то есть вкус некошерной пищи, впитавшийся в ее стенки, уже испорчен). Рабби Меир и другие танаи и амораи считают: если кошерной пище передался вкус некошерной пищи, даже испорченный, то кошерная пища становится запрещенной. Следовательно, пища, приготовленная в такой посуде, запрещена. А по мнению рабби Шимона и других танаев и амораев, если кошерной пище передался испорченный вкус некошерной пищи, то кошерная пища разрешена. Следовательно, пища, приготовленная в такой посуде, разрешена. И практический закон соответствует подходу рабби Шимона (как объясняется ниже, в гл. 34, п. 7). Но и согласно подходу рабби Шимона, запрещено пользоваться некошерной посудой, даже не имеющей статуса бен йомо, если ее не откошеровали, так как мудрецы постановили, что даже посуду, уже не имеющую статуса бен йомо, необходимо кошеровать, чтобы не случилось, что ею воспользуются, когда она еще имеет статус бен йомо. Так объясняется в принятой сегодня версии в Талмуде (трактат Авода зара, 76а), и таково мнение большинства ранних законоучителей.

Некоторые авторитеты считают, что и согласно подходу рабби Шимона, существует обязанность по Торе кошеровать посуду, уже не имеющую статуса бен йомо, хотя, согласно этому подходу, пища, которую приготовят в такой посуде, не будет запрещенной. Это объясняется тем, что так постановила Тора (Рамбан в комментарии к Авода зара, 67а, объясняет: Тора постановила так для того, чтобы кто-нибудь не воспользовался посудой, имеющей статус бен йомо; Рааван же пишет: это объясняется тем, что запрещено отменять запреты Торы). Помимо Рамбана и Раавана, так считают Раавиа (в комментарии к трактату Псахим, 464), Радбаз (6, 2205), Мор у-кциа (Предисловие к Орах хаим, ч. 2) и Нацив из Воложина (Ѓаамек шеэла, разд. Матот, 137, 2). Таким образом, полемика между рабби Шимоном и рабби Меиром сужается, так как они оба согласны, что по Торе, даже по прошествии суток необходимо кошеровать посуду, в которой готовили некошерную пищу. И вся полемика между ними сводится к случаю бедиавад, если кто-то по ошибке приготовил пищу в посуде, уже не имеющей статуса бен йомо: рабби Меир считает, что эта пища запрещена, так как испорченный вкус некошерной пищи также делает запрещенной кошерную пищу; а по мнению рабби Шимона, эта пища кошерна, так как испорченный вкус некошерной пищи не делает ее запрещенной.

Мы также находим усредненное мнение между подходами рабби Меира и рабби Шимона – это мнение мудрецов (см. трактат Псахим, 44б). Они считают, что хотя в общем практический закон соответствует мнению рабби Шимона, считающего, что испорченный вкус, передавшийся пище, не делает ее запрещенной, тем не менее в отношении посуды мы учим из Торы более строгий закон: что даже испорченный вкус некошерной пищи, впитавшийся в стенки посуды или прилипший к ним, делает эту посуду запрещенной.

Возвратимся к практическому закону: как мы говорили, он соответствует подходу рабби Шимона, считающего, что пища, приготовленная в некошерной посуде, уже не имеющей статуса бен йомо, является кошерной. Однако это верно при условии, что пищу приготовили в этой посуде по ошибке. Если же человек, приготовивший эту пищу, знал, что посуду необходимо откошеровать, но преднамеренно нарушил запрет и приготовил в ней пищу, то даже несмотря на то, что посуда уже не имела статуса бен йомо, мудрецы наложили на этого человека взыскание и постановили, что эта пища запрещена ему самому и всем, для кого он ее готовил (так пишут Радбаз, 3, 617; Кнесет ѓа-гдола, Йоре деа, 122; комментарий на Тур, 26). И хотя некоторые поздние законоучители придерживаются менее строгого закона и в отношении того, кто приготовил пищу в такой посуде преднамеренно (Тиферет Моше, Маѓарам Шик, Шем арье, Игрот Моше и др.), тем не менее на практике в этом вопросе нужно следовать более строгому толкованию, поскольку так считают ранние законоучители: Рашба, Ритва и др. И так пишут другие поздние законоучители, в том числе: Биньямин зеэв, Коль Элияѓу, При мегадим и др. И см. «Расширенные объяснения».

Раши, рабейну Там и Маѓарам Халава считают, что по прошествии ночи посуда уже не имеет статуса бен йомо, поэтому вкус некошерной пищи, впитавшийся в нее, уже испорчен, и пища, которую в ней приготовят, не будет запрещенной. Однако по мнению большинства авторитетов, вкус считается испорченным только по прошествии целых суток. Так считают рабейну Йона, Рашбам, Трума, Рош, Тур и Шульхан арух, 130, 5.

[4]. В Иерусалимском Талмуде (Трумот, 11, 4) объясняется: если в глиняной посуде сварили пищу, имеющую статус трума согласно постановлению мудрецов (де-рабанан), то ее можно откошеровать трехкратным погружением в кипящую воду. Рабби Шимшон из Санса, Сефер мицвот гадоль и Меири пишут, что таков закон в отношении глиняной посуды, впитавшей вкус любой пищи, запрещенной согласно постановлению мудрецов. Ѓа-итур (ч. 2, шаар 1, стр. 14, 3) добавляет, что даже если в глиняной посуде сварили пищу, запрещенную Торой, – поскольку по прошествии суток вкус этой пищи становится испорченным, обязанность устранить этот вкус является постановлением мудрецов, поэтому посуду можно откошеровать, трижды погрузив в кипящую воду. С другой стороны, по мнению рабейну Симхи, Ор заруа, Ѓагаѓот Ашери и Шульхан арух (113, 16), трехкратное погружение в кипящую воду эффективно лишь для такой глиняной посуды, которая впитала вкус пищи, запрещенной только мудрецами, при условии, что этот запрет не основывается на словах Торы. Таким запретом является, например, запрет есть плоды трумы в наше время. А Рамбам и рабби Аѓарон ѓа-Леви считают, что вышеупомянутые авторитеты придерживаются менее строгого толкования закона только в отношении запрета мудрецов касательно трумы, но если в глиняной посуде сварили другую пищу, запрещенную мудрецами, откошеровать эту посуду невозможно даже трехкратным погружением в кипящую воду. На практике, если существуют дополнительные доводы в пользу менее строгого толкования закона, то к ним можно прибавить мнение Ѓа-итур, и тогда посуду можно откошеровать трехкратным погружением в кипящую воду. Если посуду кошеруют таким методом, то, как пишут некоторые авторитеты, воду нужно каждый раз менять. А другие авторитеты считают, что менять воду не нужно.

[5]. Среди ранних законоучителей существует три мнения по данному вопросу. 1) Те, кто придерживается наименее строгого толкования закона, считают, что стеклянная посуда не нуждается в кошеровании кипятком, и ее достаточно просто тщательно помыть. Таково мнение Тосафот, Раавиа, Эшколь, Рашба, Роша, Рана и Рашбаца. 2) Те, кто придерживается наиболее строгого толкования закона, считают, что стеклянную посуду невозможно откошеровать кипятком, поскольку на нее распространяется тот же закон, что и на глиняную. Так считают рабейну Йехиэль из Парижа, рабейну Перец, Ѓагаѓот маймонийот, Трумат ѓа-дешен, Агур и Маѓариль. 3) Согласно усредненному подходу, на стеклянную посуду распространяется тот же закон, что и на металлическую, которую следует кошеровать в кипятке. Так считают Ор заруа, Шиболей ѓа-лекет, рабби Аѓарон ѓа-Леви (если нет опасения, что стеклянная посуда лопнет при погружении в кипящую воду). И такой же вывод можно сделать на основании слов Рамбама (Законы, связанные с запрещенной пищей, 17, 3). Что касается сути полемики, то, как представляется, законоучители, придерживающиеся более строгого толкования закона, тоже согласны, что стеклянная посуда не впитывает ощутимый вкус, поэтому бедиавад не следует запрещать пищу, которая в ней готовилась. Тем не менее они считают, что поскольку стекло, как глина, сделано из песка, стеклянную посуду, как и глиняную, откошеровать невозможно. А согласно усредненному мнению, стеклянную посуду следует кошеровать путем погружения в кипящую воду, как металлическую, потому что обязанность кошерования не зависит от впитывания, как объясняется ниже, в п.п. 7-8.

Сефардский обычай: Шульхан арух (Орах хаим, 451, 26) выносит практическое постановление, соответствующее менее строгому толкованию закона и разрешающее пользоваться стеклянной посудой в Песах без кошерования. При хадаш, Сдей хемед и другие авторитеты пишут, что таков сефардский обычай. Однако выясняется, что на практике менее строгого толкования закона было принято придерживаться только в отношении «второго сосуда», в котором пища не готовится (см. ниже, гл. 35, п. 4), так как раньше стеклянная посуда не была настолько прочной, чтобы в ней можно было готовить. Следовательно, разрешение касалось, самое большее, посуды, в которую переливают пищу из «первого сосуда» (считается, что такое переливание обваривает только верхний слой пищи, лежащей во «втором сосуде», как объясняется ниже, в гл. 35, прим. 3. А в отношении стеклянной посуды принято считать, что даже такого обваривания не происходит). К тому же многие выходцы из общин Северной Африки и Востока свидетельствуют, что на практике было принято строго следить за тем, чтобы не пользоваться одной и той же стеклянной посудой для мясной и молочной пищи попеременно, даже когда речь шла о «втором сосуде». И возможно, даже те, кто придерживался в этом вопросе менее строгого толкования закона, поступали так лишь в случае особой необходимости, когда не хватало посуды. На практике, некоторые сефардские ѓалахические авторитеты (Кнесет ѓа-гдола, Ор ле-Цион, рав Хаим-Давид ѓа-Леви) склоняются в этом вопросе к более строгому толкованию закона. А некоторые (Рав пеалим, рав Давид Шлуш, рав Йосеф Капах, рав Мордехай Элияѓу) пишут, что, по сути закона, в отношении «первого сосуда» необходимо придерживаться более строгого толкования. С другой стороны, многие авторитеты (Ябиа омер, Шемеш у-маген, Олат Ицхак) писали, что следует разрешить изначально (лехатхила) использовать стеклянную посуду даже в качестве «первого сосуда» для мясной и молочной пищи. Мое скромное мнение по этому вопросу таково: как представляется, более правильно не использовать одну и ту же стеклянную посуду для мясной и молочной пищи, поскольку, как видно на практике, такой обычай не был принят в сефардских общинах издавна, и это разрешение не соответствует другим обычаям разделения мясной и молочной посуды, принятым в народе Израиля. Но тому, в чьей семье принято использовать одну и ту же стеклянную посуду для горячей мясной и молочной пищи, разрешено продолжать следовать этому обычаю. Если же в его семье есть такие, кто придерживается в этом вопросе более строгого толкования закона, то с ними следует считаться.

Ашкеназский обычай: Рама (Орах хаим, 451, 26) придерживается в этом вопросе более строгого толкования закона и запрещает кошеровать кипятком стеклянную посуду к Песаху. А бедиавад, если она была помыта, то не следует запрещать горячую пищу, положенную в нее (см. Даркей Моше, 19; Турей заѓав, 30). А по мнению Маген Авраѓам (49), бедиавад в этом вопросе можно следовать менее строгому толкованию, только если посуду предварительно откошеровали кипятком. И так пишут Хок Яаков, Шульхан арух ѓа-рав, Макор хаим, Маѓаршам. А некоторые авторитеты считают, что ее нужно кошеровать трехкратным погружением в кипящую воду (в частности, так пишет Циц Элиэзер на основании мнения рава Франка, и см. выше, прим. 4). А многие пишут, что более строгое толкование закона относится лишь к квасному, но когда речь идет о других видах запрещенной пищи, то стеклянную посуду можно откошеровать кипятком. Так считают Маѓарам из Бриска, Сридей эш, Минхат Ицхак. А по мнению Шеэлат Яавец, по сути закона стеклянную посуду можно откошеровать, тщательно помыв, и только из-за особой строгости запрета на квасное не принято пользоваться в Песах стеклянной посудой, которую использовали для квасной пищи. И так пишут также Бейт-Лехем Йеѓуда, Хамудей Даниель и Яд Йеѓуда.

Поскольку между постановлениями сефардских и ашкеназских авторитетов тоже существуют расхождения в обычаях, и, как представляется, на практике в большинстве общин было принято следовать усредненному подходу, – я написал в тексте, что выходцам из всех общин следует придерживаться усредненного подхода. И см. «Расширенные объяснения».

[6]. В наши дни общеизвестно, что невозможно ощутить вкус пищи, выделяемый металлической посудой. Для того чтобы в этом убедиться, я попросил моих учеников тщательно проверить, ощущают ли они вкус пищи, выделяемый из стенок металлической посуды, или, если выразиться точнее, могут ли они ощутить в пище, приготовленной в металлической посуде, вкус пищи, которая готовилась там до этого. В течение нескольких лет сотни мужчин и женщин различными способами совершали эту проверку, и никто не смог ощутить вкуса пищи, которая готовилась в металлической посуде, после того как эту посуду помыли с мылом общепринятым образом. Даже если в металлической посуде варилась очень острая пища, а после этого посуду тщательно помыли, – тот, кто не знал об этом, не мог ощутить в пище, приготовленной в ней после этого, острого вкуса предыдущего блюда. Правда, были случаи, когда в пище ощущался неопределенный посторонний запах или вкус, но после проверки выяснялось, что это произошло потому, что посуда не была помыта достаточно тщательно. Как правило, это было после того, как посуду мыли дети. Но и в этих случаях люди не ощущали ясного вкуса предыдущего блюда, варившегося в этой посуде. Подобно тому, даже профессиональные повара в дорогих ресторанах не чувствуют вкуса, оставшегося после предыдущего блюда, если посуду тщательно помыли с мылом. Поэтому одну и ту же посуду используют для приготовления различных блюд. Это подтверждают и результаты научных экспериментов: они показывают, что впитывание вкуса стеклянной и металлической посудой минимально, и нет никакой возможности его ощутить.

Тем не менее очевидно, что свидетельствам мудрецов и законоучителей можно безоговорочно доверять, из чего следует, что в прошлом вкус пищи, впитавшийся в металлическую посуду, был ощутимым. Поэтому необходимо найти причину такого изменения. По всей вероятности, причина изменения кроется в ряде технологических разработок. Во-первых, насколько нам сегодня известно, раньше металлическая посуда тоже не впитывала вкус пищи в полном смысле. В отличие от глины и дерева, металлы не являются пористым материалом, и вкус не может проникнуть внутрь металлической поверхности через поры. Ведь молекулы вкуса гораздо крупнее, чем промежутки между частицами, из которых состоят различные металлы. Однако поскольку раньше люди не умели отливать металлы равномерно под воздействием вакуума, на поверхности металлической посуды иногда оставались крошечные отверстия, через которые вкус мог проникнуть внутрь. Металлические сплавы также содержали дополнительные вещества, которые, возможно, впитывали вкус. Во-вторых, поверхность посуды была немного шершавой, поэтому остатки пищи прилипали к ней сильнее, чем к современной гладкой посуде. В-третьих, сложность отмывания посуды вызвана тем, что вода не растворяет жир, и поскольку остатки пищи, прилипшие к стенкам посуды, жирные, их очень трудно удалить с помощью одной воды. Мыло обладает особым качеством: его молекулы смешиваются и с водой, и с жиром, поэтому оно помогает удалять жир. Уже тысячи лет назад люди умели варить мыло из животного жира, смешанного с золой, а также использовали для мытья некоторые виды растений, но эффект был далек от современного. В 1790 году француз Леблан разработал метод, сделавший возможным промышленное производство мыла для массового потребления, но это мыло еще не отличалось высокой эффективностью. Около девяноста лет назад путь к производству эффективного мыла для посуды был открыт благодаря разработке синтетических моющих средств. Все это, наряду с подключением домов к проточной воде, значительно улучшило эффективность мытья посуды, так что на практике никто не ощущает впитавшийся в нее вкус.

Как бы то ни было, до введения всех этих новшеств, даже если посуду мыли самым тщательным образом, на ее стенках почти всегда оставался тонкий слой жира и остатков пищи, передававший свой вкус пище, которая готовилась в этой посуде в дальнейшем. И поскольку жидкость из этого слоя испарялась, его вкус был очень концентрированным, поэтому ранние законоучители полагали на основании наблюдаемой ими действительности, что иногда вкус, выделяемый посудой, равнозначен по  объему ее стенкам (см. выше, прим. 2). А поскольку речь идет о тонком слое, открытом воздуху, он быстро сгнивает и портится, поэтому мудрецы предположили, что если после готовки прошло 24 часа, уже очевидно, что вкус, прилипший к стенкам посуды, испортился (см. выше, п. 3). Кстати, на основе этого объяснения становится ясно, как погружение в кипящую воду и прокаливание на огне способствуют кошерованию посуды и устранению впитавшегося в нее вкуса. При погружении кипящая вода растворяет жир, и он выделяется из стенок посуды. А при прокаливании огонь растворяет жир и сжигает его.

[7]. На первый взгляд может показаться, что поскольку запрет зависит от того факта, что посуда впитывает вкус, – если в современной металлической или стеклянной посуде приготовили некошерную пищу, посуда не стала от этого запрещенной, так как не впитала никакого вкуса (см. Шульхан арух, 99, 7; 122, 5). Мы также находим этому прецедент в словах ранних законоучителей, которые придерживаются менее строгого толкования закона и разрешают просто помыть стеклянную посуду и пользоваться ею после того, как в ней приготовили некошерную пищу или хамец. То же самое пишет рав Дов Лиор в отношении посуды из нержавеющей стали. Он даже склоняется к тому, что это может быть закон лехатхила, если с этим согласятся и другие раввины.

[8]. Некоторые авторитеты пытались утверждать, что обязанность соблюдения всех законов кошерности металлической посуды (в аспекте разделения между мясом и молоком, а также между кошерной и некошерной пищей) основана только на существующей традиции, которую нельзя изменять, чтобы не нарушать порядок соблюдения Ѓалахи. Однако лучше основать эту обязанность на важнейшем ѓалахическом принципе разделения между кошерной и некошерной пищей и между мясом и молоком, – принципе, опирающемся на многочисленные постановления мудрецов о разделении между мясом и молоком. Кроме того, в источниках мы находим: мудрецы запрещают полагаться на то, что люди будут помнить о необходимости всегда очищать посуду так, как того требует ѓалахический закон (см. трактат Хулин, 8б; Рашба, Торат ѓа-байт, 4, 1; и см. «Расширенные объяснения»). Тем не менее, если это – единственная причина, то можно сказать, что разделение следует соблюдать только лехатхила, а если кто-то по ошибке сварил молочную пищу в мясной кастрюле, то кастрюлю не нужно кошеровать путем погружения в кипящую воду. Однако представляется, что поскольку закон о разделении мясной и молочной посуды основан на фундаментальных ѓалахических принципах, – все законы кошерования посуды необходимо соблюдать также бедиавад, в соответствии с существующей традицией, чтобы упрочить это разделение. К такому выводу можно прийти на основании мнения Рамбама и его приверженцев, считавших, что стеклянную посуду необходимо кошеровать в кипятке точно так же, как металлическую, хотя, как становится ясно, им было известно, что стеклянная посуда не впитывает и не выделяет вкусы (как объясняется в п. 5). Нечто подобное приводится и от имени рава Шломо-Залмана Ойербаха, который говорил: хотя представляется, что, по сути закона, в этом вопросе следует придерживаться менее строгого толкования, – тем не менее на практике необходимо следовать более строгому подходу. И только в случае крайней необходимости он приводил указанное соображение в пользу менее строгого толкования закона.

Наверное, здесь можно прибавить и такой довод: поскольку посуда впитывает минимальное количество вкуса, и его невозможно ощутить, – в ней все равно не следует готовить пищу другого вида, в соответствии с правилом: «Не отменяют запрет лехатхила». Поэтому существует заповедь кошеровать посуду, в которой готовили некошерную пищу, из-за того минимального количества вкуса, который она впитала (и см. «Расширенные объяснения»).

[9]. Согласно подходу рабби Шимона, принятому в качестве практического закона, и в соответствии с тем, как толковали этот подход многие ранние и поздние законоучители (согласно версии, приведенной в Вавилонском Талмуде, в трактате Авода зара, 76а), – испорченный вкус, выделяющийся из стенок посуды более чем через сутки после того, как в ней готовилась пища, не делает запрещенной новую пищу, которая готовится в этой посуде. И поэтому металлическую посуду, захваченную в Мидьяне, было необходимо откошеровать в течение суток после того, как в ней готовили пищу неевреи, и только согласно постановлению мудрецов, запрещено готовить новую пищу в посуде и спустя сутки после того, как в ней готовили пищу, – из опасения, что в ней по ошибке будут готовить до того, как прошли сутки (см. трактат Авода зара, 76а). И так постановляет Шульхан арух, 122, 2 (и см. выше, прим. 3). В соответствии с этим, постановление мудрецов, которое гласит, что запрещено пользоваться посудой даже по прошествии суток, пока ее не откошеровали таким же образом, каким вкус в нее впитался, распространяется и на любую посуду, которую тщательно помыли с мылом: ее тоже запрещено использовать, пока она не была откошерована таким же образом, каким вкус в нее впитался.

[10]. Чтобы объяснить подход законоучителей, считающих, что обязанность кошерования такой посуды – это заповедь Торы, следует сначала отметить, что общепринятый подход недостаточно понятен. Ведь, согласно простому смыслу сказанного в Торе, еврейские воины возвратились с войны против Мидьяна в стан Израиля на следующий день после битвы, когда уже прошли сутки после того, как неевреи готовили пищу в захваченной посуде, а значит, по Торе она уже не нуждалась в кошеровании. Почему же Тора все-таки заповедала откошеровать эту посуду? Но даже если воины возвратились в тот же день, ѓалахическое правило гласит: если неизвестно, прошли ли сутки после того, как в посуде готовилась пища, считается, что сутки прошли. В таком случае, почему Тора повелела откошеровать посуду, захваченную в Мидьяне? Но даже если посуда была захвачена еще горячей, и было точно известно, что с того момента, когда неевреи готовили в ней пищу, не прошло суток, – почему Тора повелела прилагать усилия и кошеровать ее, вместо того чтобы просто подождать сутки, и тогда эта посуда стала бы кошерной без всяких усилий? Ранние и поздние законоучители давали этому различные объяснения, однако ответ на этот вопрос до сих пор представляется неясным (см. «Расширенные объяснения»).

Объяснение, с которым можно согласиться, соответствует простому смыслу стихов Писания и гласит, что обязанность кошерования посуды существует просто потому, что так указывает Тора, независимо от вкуса, который выделяется из стенок посуды. Поэтому обязанность кошерования согласно Торе остается в силе и тогда, когда с момента готовки прошли сутки и более, ведь Тора указывает, что посуду, в которой готовили некошерную пищу, необходимо откошеровать путем погружения в кипящую воду или прокаливания на огне. И так следует из слов тех законоучителей, по мнению которых, закон о том, что вкус некошерной пищи, впитавшийся в стенки посуды, выделяется во время последующей готовки и делает запрещенной пищу, которая готовится в этой посуде, – это постановление мудрецов. Ведь, согласно этому подходу, вкус, выделяющийся из стенок посуды, не запрещен Торой, – почему же тогда Тора повелела откошеровать посуду, захваченную в Мидьяне? Дело в том, что обязанность кошерования не зависит от вкуса, который выделяет посуда. И как объясняет рабби Аѓарон Ѓа-Леви от имени Рамбана (см. Бедек ѓа-байт, 4, 1), заповедь кошерования посуды (в кипятке или путем прокаливания) подобна заповеди окунания посуды в микве ввиду ее принадлежности к миру святости. Ведь у посуды евреев есть особый статус. Если посуда принадлежала нееврею, то ее нужно окунуть в микве, и это подобно окунанию в микве человека, который принимает на себя еврейскую веру. А если в ней готовили некошерную пищу, то ее нужно откошеровать тем же путем, каким в нее впитался некошерный вкус. Из этого следует, что существует самостоятельная обязанность кошеровать посуду, в которой готовили некошерную пищу, без связи с тем, что из ее стенок выделяется некошерный вкус. И так пишут рабейну Симха (его мнение приводится в респонсах рабби Хаима-Элиэзера бен Ицхака из Вены, 63) и Крети у-флети, 98, 2. Исходя из этого, представляется, что все законоучители, считающие, что закон, согласно которому вкус, впитавшийся в стенки посуды, делает запрещенной пищу, которая готовится в этой посуде, – это постановление мудрецов, будут утверждать, что, согласно Торе, существует обязанность кошерования даже той посуды, которую тщательно помыли с мылом. К этим законоучителям относятся Рамбам, Рамбан, рабейну Аѓарон Ѓа-Леви, Ран, Нимукей Йосеф, Ритва (см. ниже, гл. 34, прим. 2).

[11]. Аналогичным образом, если в чистом молочном противне по ошибке испекли мясную пищу или наоборот, то противень можно откошеровать в кипятке или методом легкого прокаливания, согласно закону ѓетера бала (см. ниже, гл. 33, п. 9). Также, если следует подождать сутки, прежде чем кошеровать посуду в кипятке (см. ниже, гл. 33, п. 5), и если эту посуду помыли с мылом, – то практическое указание должно соответствовать менее строгому подходу.

Если металлическую кастрюлю, в которой готовилась некошерная пища, тщательно помыли с мылом, и в тот же день в ней приготовили кошерное блюдо, – то, как представляется, даже если там не было нееврея, который мог бы попробовать это блюдо и убедиться, что в нем нет вкуса некошерной пищи, приготовленной в этой кастрюле раньше, постфактум (бедиавад) блюдо кошерно, так как очевидно, что в нем нет некошерного вкуса. Подобно этому, если металлическую мясную кастрюлю тщательно помыли с мылом, и в тот же день в ней по ошибке приготовили молочную пищу, – то хотя кастрюля нуждается в кошеровании, молочная пища, приготовленная в ней по ошибке, является кошерной, так как на практике она не впитала мясной вкус. Также, если в чистом молочном противне, в котором готовили молочную пищу менее суток назад, по ошибке испекли мясную пищу, – то хотя противень нуждается в кошеровании, мясо, испеченное в нем, кошерно, так как на практике оно не впитало молочный вкус. Тем не менее многие авторитеты обычно указывают, что если не прошло суток с тех пор, как в посуде готовилась пища одного вида, то пища второго вида, приготовленная в ней, является запрещенной, – либо потому, что такова устоявшаяся традиция, которую не следует изменять, либо же из опасения, что посуду помыли недостаточно тщательно. Однако представляется: поскольку нам известно, что если посуду помыли как следует, в ней не чувствуется вкус пищи, – такую пищу следует разрешить бедиавад. Но на первый взгляд это может вызвать недоумение. Ведь по отсутствию вкуса пищу можно разрешить лишь в том случае, если специально обученный нееврей попробовал ее и подтвердил, что она не имеет некошерного вкуса; а в наши дни не принято полагаться на отсутствие вкуса и спрашивать нееврея (см. ниже, гл. 34, п.п. 4-5). В таком случае, как же можно разрешить пищу бедиавад лишь на основании того, что в ней не ощущается некошерный вкус? Дело в том, что обычай не полагаться на проверку нееврея действует только тогда, когда возникает хотя бы малейшее сомнение. Но если совершенно очевидно, что в пище нет запрещенного вкуса, то в проверке нееврея нет никакой необходимости. Нечто подобное пишут Рама (Респонсы, 54), Хатам софер (Йоре деа, 117), Маѓаршам (Респонсы, 3, 367). И, как я писал выше (в прим. 6), это проверяли сотни женщин и мужчин, и ни один из этих людей не ощутил вкуса пищи, которая готовилась в посуде, после того как эту посуду помыли общепринятым образом.

Но если человек, готовивший пищу, знал, что кастрюля нуждается в кошеровании, и все равно приготовил в ней пищу, зная, что это запрещено, – то даже если он помыл кастрюлю с мылом, блюдо, которое он приготовил, запрещено ему самому и всем тем, для кого он его готовил (это подобно взысканию, которое мудрецы налагают на того, кто приготовил пищу в некошерной кастрюле, когда прошли сутки после того, как в ней готовили некошерную пищу). А другим людям разрешено есть эту пищу, так как на практике в ней нет запрещенного вкуса (см. выше, п. 3).

[12]. По мнению Игрот Моше (Орах хаим, 2, 92), не нужно кошеровать в кипятке посуду из пластмассы и других химических материалов, неизвестных в эпоху ранних законоучителей, потому что, по всей видимости, на нее распространяется тот же закон, что и на глиняную посуду, которая не выделяет вкус таким же путем, каким впитывает его. Однако большинство современных авторитетов согласны, что пластмассовую посуду можно откошеровать кипятком. Так пишут Хелькат Яаков, Сридей эш, рав Леви-Ицхак Гальперин, рав Мордехай Элияѓу, Хазон иш, Ор ле-Цион. Все это относится к распространенной в наши дни пластмассовой посуде (а некоторые виды пластмассы опасно нагревать, так как они выделяют в пищу частицы пластика). Однако поскольку «пластмасса» – собирательное название для многих видов материалов, становится ясно, что в ближайшем будущем появится непроницаемая пластиковая посуда, подобная стеклянной и металлической.

Эмалированная посуда изготовлена из металла и покрыта тонким слоем эмали для украшения. Внутреннюю часть такой посуды обычно окрашивают в белый цвет, а на внешнюю наносят различные рисунки. Эмаль изготавливается из песка, как и стекло, но способ его обработки другой. Сначала ѓалахические авторитеты сомневались, каков закон в отношении эмалированной посуды, потому что ремесленники держали в секрете состав эмали. А когда выяснилось, что эмаль изготавливается из песка, возникло предположение, что, возможно, на эмалированную посуду распространяется тот же закон, что и на глиняную. Хатам софер (Йоре деа, 113) считает, что ее следует кошеровать путем легкого прокаливания. Рабби Шломо Клугер придерживается в этом вопросе более строгого толкования закона и пишет, что эту посуду невозможно откошеровать даже прокаливанием, так как прокаливание нанесет ей непоправимый ущерб. А Арух ѓа-шульхан (Йоре деа, 121, 27) считает, основываясь на мнении Ѓа-Итур (см. выше, прим. 4), что эмалированную посуду нужно кошеровать, трижды погрузив в кипящую воду. На практике принято указывать, что такую посуду следует кошеровать кипятком, так как она изготовлена из металла и покрыта эмалью, которая подобна стеклу. И так считают Ѓа-Адерет, рав Мордехай Элияѓу и Хазон иш.

[13]. Авторитеты расходятся во мнениях по поводу фарфоровой посуды. Ее изготовляют так же, как глиняную, но покрывают тонким слоем стеклянного покрытия, нанося его кистью или окуная в раствор, из которого делают стекло. Радбаз (Респонсы, 3, 401) пишет, что в этом вопросе подобает придерживаться более строгого толкования закона и рассматривать фарфоровую посуду как глиняную. Ведь нельзя сказать с полной уверенностью, является ли эмалевое покрытие непроницаемым. Он даже провел опыт и сварил пищу в фарфоровой посуде, а затем убедился, что после готовки посуда стала чуть тяжелее, из чего следует, что немного пищи впиталось в ее стенки. И многие законоучители учитывают его мнение, в том числе При хадаш (Респонсы, 451, 26), Махзик браха (451, 10), Мишна брура (451, 163), Бен иш хай (96, 14), рав Хаим Паладжи, Коль мевасер. С другой стороны, многие традиционно придерживаются в этом вопросе менее строгого толкования закона и рассматривают фарфоровую посуду как стеклянную. И так указывают некоторые авторитеты, в том числе Шаярей Кнесет ѓа-гдола (Орах хаим, 451), Бейт Йосеф (30) и Шеэлат Яавец (1, 67). И такое указание давал рав Шломо Горен для израильской армии в отношении керамических тарелок, если в них нет трещин. По всей вероятности, авторитеты, которые придерживаются в этом вопросе более строгого подхода, основываются на опасении, что стеклянное покрытие имеет трещины. Так, из слов При хадаш и Хида следует, что если бы фарфор всегда был настоящим, его можно было бы расценивать как стекло, но его часто подделывают. И действительно, в прошлом многие покрывали керамику стекловидным материалом с помощью кисти или путем нагревания, и иногда покрытие было неполным и имело трещины. Но когда керамику погружают в стекольную жидкость, покрытие получается однородным, гладким и прочным. Поэтому, хотя лехатхила следует учитывать мнение авторитетов, которые придерживаются в этом вопросе более строгого толкования закона, в случае необходимости можно следовать менее строгому толкованию, потому что сегодня заводы производят качественный фарфор и фарфоровую посуду, покрывая ее непроницаемым стеклом, которое не впитывает вкус. Бедиавад, если фарфоровую посуду не откошеровали и по ошибке сварили в ней пищу, – эта пища кошерна. Но если в посуде есть трещины, то к ней применяется тот же закон, что и к глиняной посуде. Сегодня существует высококачественная посуда, изготовленная из песка (например, производства Аркопал), текстура которой твердая, как стекло, а когда такая посуда разбивается, видно, что внутри она тоже непрозрачная и твердая, как стекло. И хотя ради красоты ее поверхность делают шершавой, на нее распространяется тот же закон, что и на стеклянную посуду, которую кошеруют в кипятке.

[14]. Закон о передаче вкуса запрещенной пищи: если в глиняном горшке приготовили некошерное мясо, то он впитал некошерный вкус, и даже если горшок тщательно помоют, а потом, пока не прошли сутки, приготовят в нем кошерную пищу, она будет запрещена из-за некошерного вкуса, который выделился из стенок горшка и впитался в нее. Этот закон называется «законом о передаче вкуса запрещенной пищи». Имеется в виду, что некошерная пища представляет собой суть запрета, а вкус, впитавшийся в посуду, – это средство передачи, так как в нем самом нет прямого запрета. И вкус, который выделяется из стенок посуды во время последующей готовки, уже является вторичным. Практический закон гласит: поскольку этот вкус с самого начала был запрещенным, то хотя он дважды перешел с одного предмета на другой, он все равно остается запрещенным, поэтому пища также запрещена.

Закон о передаче вкуса разрешенной пищи: в трактате Хулин, 111б, сказано: «Если рыбу приготовили в мясном горшке… Шмуэль говорит: ее разрешено есть вместе с молочным соусом». И таков практический закон. А Риван пишет от имени Раши: только если горячую рыбу положили в холодную мясную миску, вкус мяса, впитавшийся в рыбу, считается очень слабым, поэтому такую рыбу разрешено есть вместе с молочной пищей. Но если рыбу сварили в мясном горшке, то она считается мясной, и ее запрещено есть вместе с молочной пищей. По мнению Трума и Роша, вкус, который выделился из стенок посуды, имеет тот же статус, что и первоначальный вкус, и поэтому запрещено есть молочную пищу вместе с рыбой, поджаренной в мясной посуде, но разрешается есть молочную пищу вместе с рыбой, сваренной в мясной посуде. Это объясняется тем, что, согласно этому мнению, такая рыба имеет третьестепенный вкус мяса, потому что вкус второй степени впитала жидкость, в которой рыба варилась. А большинство ранних законоучителей считает: независимо от того, была ли рыба зажарена или сварена в мясной посуде, ее разрешено есть вместе с молочной пищей, согласно закону о передаче разрешенного вкуса. И при этом не следует учитывать столь слабый вкус. И так пишут Рамбам, Рашба, Рам, рабейну Там, рабейну Йона, Раавиа и другие. И так постановляет Шульхан арух (95, 1-2). А Рама придерживается в этом вопросе лехатхила более строгого толкования закона, в соответствии с мнением Ривана, который запрещает есть молочную пищу вместе с пищей парве, сваренной в мясной посуде, и наоборот. Однако бедиавад, если эти виды пищи смешались друг с другом, Рама разрешает есть такую смесь, согласно мнению большинства законоучителей.

На практике в этом отношении существует три подхода. 1) По обычаю некоторых сефардских общин, в соответствии с тем, что пишет рабби Йосеф Каро в книге Бедек ѓа-байт: разрешено лехатхила готовить пищу парве в мясной посуде спустя сутки после того, как в ней готовилось мясо, чтобы есть эту пищу вместе с молочной, и наоборот. 2) По обычаю большинства сефардских общин, в соответствии с тем, что пишут рабейну Йерухам и Сефер мицвот катан: такую рыбу было разрешено есть с молочной пищей только бедиавад, после того как ее уже сварили в мясной посуде, если не прошли сутки после того, как в ней готовили мясо. Но лехатхила не следует готовить в такой мясной посуде пищу парве, чтобы есть ее с молочной пищей, или наоборот. И к этому выводу мы приходим на основании сказанного в Шульхан арух, 95, 1. И так указывает большинство сефардских законоучителей, в том числе Кнесет ѓа-гдола, При хадаш, Бен иш хай, Каф ѓа-хаим и многие другие. Но если прошли сутки с тех пор, как в этой посуде готовили мясо, то разрешено готовить в ней пищу парве, чтобы есть ее с молочной пищей. 3) По обычаю ашкеназских общин, в соответствии с тем, что пишут Раши и Риван: даже в случае необходимости не едят с молоком пищу парве, сваренную в мясной посуде, если не прошли сутки после того, как в ней готовили мясо. И только бедиавад, если такая пища смешалась с молочной, разрешается есть эту смесь. Но эту пищу парве разрешено есть саму по себе в молочной посуде лехатхила (см. Рама, 95, 2). А если пища парве была сварена в мясной посуде по прошествии суток после того, как в ней готовили мясо, – то в случае необходимости ее разрешено есть с молочной пищей (см. Рама, 95, 2; Хохмат адам, 48, 2). Но лехатхила не следует готовить пищу парве в такой посуде, если ее хотят есть с молочной пищей. А некоторые авторитеты разрешают это даже лехатхила (так пишет Виленский Гаон, 95, 10). Но в отношении жареной или печеной пищи следует придерживаться более строгого толкования закона, в соответствии с мнением многих авторитетов (например, Трума, Роша и Рашаля).

В наши дни эта полемика относится к посуде глиняной, деревянной и т.п. Такую посуду очень трудно полностью очистить от малейших остатков пищи. Но если речь идет о металлической или стеклянной посуде, которую тщательно помыли с мылом, как принято сегодня, – то, как говорилось выше, в п.п. 7-9, представители всех общин могут придерживаться менее строгого подхода, так как известно, что такая посуда не выделяет никакого вкуса. Однако лехатхила, чтобы соблюдать разделение между мясной и молочной посудой, принято поступать так, как говорилось выше.

[15].Острая пища и нож: сказали наши мудрецы, что если очень острый редис нарезали мясным ножом, то его запрещено есть с молочной пищей (см. трактат Хулин, 111б). Этот закон распространяется на любую острую пищу, то есть такую, которую обычно не едят саму по себе, так как она имеет слишком острый вкус, – например, чеснок, лук, острый перец, хрен (см. Шульхан арух, 96, 2). Иными словами, хотя, как правило, вкус переходит от посуды к пище только в процессе варки, в данном случае, поскольку нож с силой врезается в острую пищу, вкус выделяется из ножа и переходит на пищу, несмотря на то что она холодная. Некоторые законоучители пишут, что имеется в виду тонкий слой мясного жира, сохранившийся на поверхности ножа, и когда нож с силой входит в мякоть острой пищи, этот жир впитывается в нее. Но если нож чистый (настолько, насколько это было принято в прошлом), то острая пища остается парве (так пишут Раши, Рамбан, Нимукей Йосеф, Рашба, рабби Аѓарон Ѓа-Леви, Орхот хаим, Ран, Ритва, Меири, и таково мнение Рифа и Рамбама согласно сказанному в Бейт Йосеф). И такое практическое постановление выносят При хадаш (96, 2) и Авней цедек. Также существует мнение, что даже если мясной нож совершенно чист (настолько, насколько это было принято в прошлом), – когда им разрежут лук, то из-за остроты лука и из-за того, что нож с силой врезается в его мякоть, вкус мяса выделится из ножа впитается в лук (так пишут Раши, Трума, Рош, Раавиа, Ор заруа, и к такому выводу можно прийти на основании слов рабейну Тама и Мордехая). И так постановляют Шульхан арух (96, 1) и большинство поздних законоучителей, в том числе Сифтей коѓен, Виленский Гаон, При мегадим, Хохмат адам и другие. А Рама (96, 3) добавляет от имени Трума и некоторых ранних законоучителей, что даже если прошли сутки с тех пор, как этим ножом резали мясо, лук все равно становится мясным, так как острота лука вновь освежает испорченный вкус мяса, впитавшийся в нож.

Насколько глубоко вкус, выделяющийся из ножа, впитывается в острую пищу? Некоторые законоучители говорят: только в самый внешний слой (этого мнения придерживаются Рош и рабейну Йона). Согласно другому мнению, на толщину приблизительно в 2 см. Так пишут Раавад, рабби Аѓарон Ѓа-Леви, Сефер мицвот гадоль, Шульхан арух (96, 1) и другие. Третье мнение гласит: на всю глубину (так считают Рашба и Ран, и Рама учитывает их мнение лехатхила). Шульхан арух (96, 1) пишет: если еврей попробовал острую пищу и пришел к выводу, что у нее нет мясного вкуса, перешедшего от ножа, эта пища остается парве. А по мнению Ям шель Шломо, Сифтей коѓен и других авторитетов, лехатхила не следует на это полагаться.

Острая пища и варка: в принципе, полемика в отношении острой пищи и ножа распространяется также на варку острой пищи. И подобно тому, как по поводу острой пищи и ножа Шульхан арух и Рама выносят постановление, соответствующее более строгому толкованию закона, – точно так же в отношении очень острой вареной пищи (такой как аджика, главным ингредиентом которой является острый перец), сваренной в чистой мясной кастрюле, в которой варили мясо менее суток назад, они указывают, что такая пища является мясной, потому что из-за ее остроты вкус мяса, впитавшийся в стенки кастрюли, переходит в нее. И поэтому ее запрещено есть вместе с молочной пищей. А если ее смешали с молочной пищей, и объем молочной пищи не превышает ее объем в шестьдесят раз, то вся смесь является запрещенной. Если же прошли сутки с тех пор, как в кастрюле варили мясо, то, согласно основному мнению, приведенному в Шульхан арух, поскольку мясной вкус, впитавшийся в стенки кастрюли, уже испорчен, острая пища осталась парве. А Рама считает, что даже если прошли сутки, острая пища все равно становится мясной, поскольку ее острота освежает испорченный мясной вкус (см. Шульхан арух, 96, 1; Рама, 95, 2).

Все вышесказанное зависит от степени чистоты ножей и кастрюль, принятой раньше, когда металлическая посуда была, как правило, более шершавой и менее отполированной, и ее мыли без мыла и проточной воды в домах. Поэтому даже после мытья на ее поверхности оставался тонкий слой жира, и именно он передавался через стенки посуды той пище, которая готовилась в ней впоследствии. И когда острая пища касалась этого слоя, его вкус становился немного сильнее, и иногда его можно было распознать в пище. И ранние законоучители спорят по поводу того, может ли этот слабый привкус превратить пищу парве в мясную или молочную. Но в наши дни ясно, что после того, как металлические ножи и кастрюли помоют мочалкой с мылом, они не выделяют никакого привкуса, и в любом случае пища, которую нарезают этими ножами или готовят в этих кастрюлях, остается парве.

[16]. Разделочная доска: иногда металлическая или стеклянная доска становится мясной или молочной – например, когда на ней разрезают горячее мясо или горячую выпечку с сыром. Хохмат адам (56, 2) приводит новый вывод, сделанный на основании закона о передаче вкуса: закон в отношении ножа, с помощью которого нарезают пищу, распространяется и на поверхность, на которой ее нарезают. И поскольку острая пища парве во время нарезания вдавливается в поверхность, – если эта поверхность мясная, то и пища, из-за своей остроты, становится мясной. Но существует и другое мнение: поскольку пища не вдавливается в поверхность с той же силой, с какой нож входит в ее мякоть, при нарезании поверхность не выделяет впитавшийся в нее вкус, и этот вкус не переходит в нарезаемую на ней острую пищу. Лехатхила следует учитывать мнение авторитетов, придерживающихся в этом вопросе более строгого толкования закона. Поэтому, если острую пищу нарезают на деревянной или пластмассовой мясной доске, то и пища становится мясной. И если она смешается с молочной пищей, и объем молочной пищи не будет превосходить объем этой острой пищи в шестьдесят раз, то все блюдо будет запрещенным. Однако в случае крайней необходимости можно положиться на мнение авторитетов, которые придерживаются менее строгого подхода, так как практике в луке, нарезанном таким образом, не ощущается мясной привкус.

[17]. Выше, в п.п. 7-8, мы говорили, что металлическая ложка, помытая так, как принято в наши дни, не выделяет вкус, поэтому она не делает пищу запрещенной, но сама нуждается в кошеровании. Если же молочная ложка была деревянной, и мясная пища, которую ею размешали, не превосходила по объему в шестьдесят раз то, что попало в нее с ложки, и если при этом ложкой пользовались для молочного менее суток назад, – все блюдо стало запрещенным, а ложку необходимо откошеровать в кипятке. Тот же закон действует и в случае, если молочная ложка была металлической, и ее не помыли как следует (так пишут Трума, Сефер мицвот гадоль, Сефер мицвот катан и другие законоучители). А некоторые, придерживаясь более строгого толкования закона, говорят, что объем пищи должен превосходить в шестьдесят раз объем всей ложки, так как, если ложка была хотя бы немного теплая, то считается, что она выделяет вкус, как любой нагретый предмет (так пишет рабейну Перец). Но основная суть закона соответствует менее строгому мнению (см. Шульхан арух и Рама, 94, 1).

[18]. Если кто-то размешал глиняной или деревянной молочной ложкой, которую использовали для молочного менее суток назад, пищу парве, готовящуюся в глиняной или деревянной мясной посуде, которую использовали для мяса менее суток назад, и при этом объем пищи не превышал объем ложки и объем кастрюли в шестьдесят раз, – то, по мнению Шульхан арух (95, 3), блюдо кошерно, согласно закону о передаче разрешенного вкуса, а посуда не нуждается в кошеровании. А по мнению Рама, блюдо запрещено, так как возникает опасение, что в нем смешались мясной и молочный вкус, и посуда нуждается в кошеровании. А если один из предметов посуды использовался более суток назад, то блюдо является разрешенным, а посуда нуждается в кошеровании. Но если один из предметов посуды был металлическим или стеклянным, и был помыт, как принято в наши дни, – то, как представляется, Рама и его последователи согласятся с мнением Шульхан арух, как объяснялось выше, в п.п. 7-9. Однако лехатхила не следует мешать молочной ложкой пищу парве, готовящуюся в мясной кастрюле, или наоборот, – даже если и ложка, и кастрюля металлические, и со времени их использования прошло более суток. Так было принято испокон веков в еврейском народе, чтобы строго соблюдать разделение между мясной и молочной посудой и предотвратить ошибки.

[19]. В отношении посуды, изготовленной из других материалов, впитывающих вкус, приводится четыре основных мнения, каков закон, если молочная пища брызнула на внешнюю стенку горячей мясной кастрюли. 1) Сефер мицвот гадоль считает, что капля молочной пищи может растечься по всей стенке кастрюли, и поскольку это происходит постепенно, она в конце концов сделает запрещенной весь вкус, впитавшийся в стенки кастрюли. И поскольку объем стенок кастрюли не превосходит в шестьдесят раз объем готовящейся в ней пищи, вся эта пища станет запрещенной, а кастрюлю будет необходимо откошеровать в кипятке. 2) По мнению Маѓарама из Ротенбурга, капля молочной пищи может сделать запрещенной вкус, впитавшийся в стенки кастрюли, в объеме, превосходящем до шестидесяти раз объем этой капли. Поэтому, если объем пищи превосходит в шестьдесят раз умножить на шестьдесят объем капли, брызнувшей на стенку кастрюли, – то пища кошерна, а кастрюля в любом случае нуждается в кошеровании. 3) Сефер мицвот катан считает, что если кастрюля была без крышки, и капля молочной пищи упала выше уровня пищи, готовящейся в ней, то возникает опасение, что эта капля сделает запрещенной вкус, впитавшийся в стенки кастрюли, объемом в шестьдесят раз более объема самой капли. Поэтому запрещено наливать пищу из кастрюли, пока она горячая, через то место, где в нее впитался молочный вкус. 4) По мнению рабби Йехиэля из Парижа, даже если капля брызнула выше уровня готовящейся пищи, и кастрюля не покрыта, – в случае крайней необходимости, если объем пищи превышает объем капли в шестьдесят раз, пища кошерна. Шульхан арух и Рама (92, 5-7) выносят практическое постановление, соответствующее мнению Сефер мицвот катан. И лехатхила, если капля брызнула выше уровня пищи, они запрещают все блюдо, а в случае крайней необходимости говорят, что можно действовать согласно мнению рабби Йехиэля из Парижа. И в любом случае, когда кастрюля нуждается в кошеровании, если она изготовлена из глины, откошеровать ее невозможно, как объяснялось выше, в п. 4.