Глава 10 - Храмовое служение в Йом Кипур        

Иерусалимский Храм – это место раскрытия высших Божественных ценностей, и оттуда они распространяются по всему миру. В центральном зале Храма, называемом «Святилище» (Кодеш), располагались храмовый светильник (менора), символизирующий мудрость, стол для «хлебов предложения», символизирующий достаток и процветание, и золотой жертвенник для воскурений, символизирующий молитву и стремление приблизиться к Всевышнему. А во внутреннем покое Храма, Святая Святых (Кодеш ѓа-Кодашим), раскрывается самая основа Торы и еврейской веры. Там сияет свет Божественности, заложенной в основу Торы, а этот свет включает в себя свет святости, которой наделена Общность народа Израиля (Кнесет Исраэль). И через этот свет Всевышний ниспосылает жизнь всему миру. Именно поэтому в Святая Святых располагался Ковчег Завета, в котором находились каменные скрижали и свиток Торы, дарованные Моше на горе Синай. Ковчег был покрыт золотой крышкой (капорет), на двух концах которой стояли два золотых ангела крувим, символизирующие неразрывную связь и священный союз между Всевышним и Израилем. Святая Святых располагалась на Скале Основания (Эвен ѓа-Штия), о которой наши мудрецы говорят, что от нее был основан весь мир в дни Творения (см. Вавилонский Талмуд, трактат Йома, 54б). Святая Святых была отделена от Святилища завесой, призванной разграничить ступени святости, поскольку святость Святилища проистекает от святости Святая Святых, и если бы между ними не было перегородки, то свет Святая Святых вознесся бы в Небесную сокровищницу и не смог бы распространить благословение на Святилище, а оттуда – на весь мир.

И хотя всем людям на земле (кроме первосвященника в Йом Кипур) запрещено входить в Святая Святых, благодаря раскрытию там света Шхины (Божественного присутствия) весь Израиль и все народы мира могут возвратиться в раскаянии к Всевышнему, исправить свои грехи и воззвать к Нему через Иерусалимский Храм (как сказал царь Шломо в своей молитве во время освящения Первого Храма, см. Млахим 1, гл. 8).

Но и после того, как Храм был разрушен и народ Израиля ушел в изгнание, отблеск Шхины навеки остался на том месте, где стояла Святая Святых. Израилю обещано, что благодаря его страстному стремлению возвратить Шхину в Землю Израиля настанет Избавление, и Имя Всевышнего освятится в народе Его, Израиле, и в Иерусалиме, городе Его, и в Сионе, обители Славы Его, и в царстве дома Давида, Машиаха Его, и в Храме, где обитает Он. И воцарится Всевышний безраздельно над всеми творениями Своими.

Место, на котором располагалась Святая Святых, возвышенно и недосягаемо, и никому не разрешается туда восходить. А всякому, кто взойдет туда, полагается смерть, ниспосылаемая с Небес. Об этом сказано (Ваикра, 16:2): «И сказал Господь Моше: скажи Аѓарону, брату твоему, чтобы он не во всякое время входил во святилище за завесу пред крышку, что на ковчеге, дабы он не умер, ибо в облаке являться буду Я над крышкою». И только в священный, исполненный трепета день – Йом Кипур – первосвященник, окутанный облаком воскурений, входил в Святая Святых как представитель всего народа Израиля, чтобы совершить священное служение этого дня, ибо далее (ст. 3) в Торе сказано: «Вот с чем входить должен Аѓарон во святилище…». Четыре раза входил первосвященник в Святая Святых в этот день, а если бы он зашел туда в пятый раз, то, хотя он первосвященник и это происходит в Йом Кипур, ему полагалась бы смерть, ниспосылаемая с Небес (см. Рамбам, Законы посещения Храма, 2, 4).

В основе этой заповеди лежит идея, согласно которой Божественное управление миром подразделяется на два уровня: управление на основе суда, соответствующее «низшему единству», и управление на основе единства, соответствующее «высшему единству» (см. выше, гл. 7, п. 12, и гл. 6, п. 4). Управление на основе суда – это явное управление миром согласно законам награды и наказания, учрежденным Всевышним. На этих законах основаны как материальный, так и духовный мир. И подобно тому, как человек, который не зарабатывает себе на жизнь, становится бедняком, тот, кто следует зову своего дурного начала (йецер ѓа-ра), получает наказание в этом мире и в Мире грядущем. И поскольку существуют эти законы, нам может показаться, что исправить грехи человеческие невозможно, ведь человек всегда склонен идти по тому пути, на который его толкает дурное начало. А если и есть в мире праведники, власть над миром все равно, как правило, отдана тем, кто гонится за почетом и наживой, а эти люди идут за своим дурным началом, и потому мир никогда не сможет избавиться от страданий, и смерть, уничтожающая все творения, рано или поздно уничтожит и весь мир.

Но существует и скрытое управление миром. Это управление на основе Божественного единства, согласно которому Всевышний обращает все процессы, происходящие в мире, к добру – так, что и злые намерения грешников в конце концов обернутся во благо. Это управление миром существует благодаря народу Израиля, который связан со Всевышним вечным союзом, и чье внутреннее стремление неизменно направлено на духовное совершенствование мира. В соответствии с этим видом управления миром в Пятикнижии и Книгах пророков говорится, что миру обещано Избавление. Однако поскольку скрытое управление на основе Божественного единства действует через явное управление на основе суда, – тот путь, каким Избавление придет в мир, зависит от выбора народа Израиля. Если Израиль выберет добро, то Избавление придет быстро и легко, а если он, не дай Бог, выберет зло, то Избавление задержится и придет в результате тяжких, подчас невыносимых страданий.

Управление на основе Божественного единства является скрытым и раскрывается только в Святая Святых, которая превыше всего, что есть в этом мире. Само ее существование в материальном мире – чудо. Вот почему человеку запрещено туда заходить. Более того, пытаться зайти туда опасно, поскольку, оказавшись на столь высоком духовном уровне, человек может подумать, что если все равно все обращается к добру, нет необходимости прилагать усилия, чтобы выбирать добро и преодолевать дурное начало. Будучи ослеплен великим светом, сияющим в Святая Святых, он может решить, что его уступки дурному началу оправданны, и к тому же, скажет, что все это делается во благо и во имя Небес.

И только Израиль, как целый народ, способен приобщиться к управлению на основе Божественного единства, потому что благодаря ему это управление существует в мире. Это выражается в том, что Израиль, вопреки всем бедствиям и страданиям, выпадающим на его долю, растет, развивается и открывает все новые духовные основы, заложенные в Торе. Но и это – глубокая тайна, которая раскрывается постепенно, из поколения в поколение. И потому лишь в великий и святой день, исполненный трепета перед Всевышним, когда весь народ Израиля отстраняется от дел и забот этого мира, воздерживается от запрещенной работы, от еды и питья, от купания, умащения тела, от супружеской близости и ношения удобной обуви, – первосвященник может вознестись на небывало высокий духовный уровень и, как представитель всего народа, войти в Святая Святых, чтобы привлечь оттуда искупление для Израиля и очищение от внешней скверны, приставшей к нему. И благодаря этому каждый еврей способен совершить полное покаяние и раскаяться в совершенных им грехах, и весь народ Израиля удостаивается хорошего и благополучного года, а мир двигается вперед, к Избавлению.

Когда же Храм разрушен, все эти духовные достоинства раскрываются в мире в ограниченной форме, через святость этого дня, пост и молитвы^[1].

Миссия коѓенов заключается в том, чтобы соединить народ Израиля с их Отцом Небесным посредством храмовой службы, а также в углублении веры в народе Израиля, приумножении добрых дел и обучении народа законам Ѓалахи. Для того чтобы коѓены могли полностью посвятить себя этому служению, не заботясь о заработке, Тора заповедала народу Израиля отдавать им десятину и другие приношения. А чтобы сохранить ту особую святость, которой наделены коѓены, Тора предостерегает их от осквернения нечистотой мертвого тела, если усопший не состоит с коѓеном в родстве первой степени. Кроме того, Тора предостерегает коѓена от вступления в брак с разведенной женщиной или с дочерью коѓена, утратившего статус священства. Существует заповедь назначить лучшего из коѓенов на должность первосвященника, и применительно к нему действуют более строгие законы: ему запрещено соблюдать траур по любому умершему, чтобы избежать нечистоты мертвого тела, даже по отцу и матери, и он может жениться только на девственнице. Церемония возведения первосвященника в должность включает помазание елеем и облачение в восемь особых одежд. Об этом сказано (Ваикра, 21:10-12): «Священник же высший из братьев своих, на голову которого возлит елей помазания и которого уполномочили облачаться в одежды те, – головных волос своих да не растреплет и одежд своих да не распарывает. И ни к какому умершему не должен он подходить; и даже отцом своим и матерью своей он не должен осквернять себя. И из святилища нельзя ему выходить, дабы не бесчестить святилище Бога своего, ибо венчание елеем помазания Бога его на нем. Я Господь». Решение о назначении первосвященника принимал Великий Санѓедрин, состоявший из семидесяти одного мудреца (см. Рамбам, Законы в отношении храмовой утвари и служителей Храма, 4, 12-15).

В отличие от всех других коѓенов, которым во время храмовой службы заповедано облачаться в четыре одеяния, первосвященник должен надевать еще четыре одеяния. Таким образом, в общей сложности он облачался в восемь одеяний. Если недостает хотя бы одного из одеяний, его служение не принимается. Каждое из восьми одеяний первосвященника олицетворяет собой некую идею и способствует искуплению грехов, с ней связанных. Вот что сказали об этом наши мудрецы (в Вавилонском Талмуде, трактат Арахин, 16а): «Хитон (льняное платье – пер.) искупает кровопролитие, штаны искупают разврат, кидар (особый головной убор – пер.) искупает [грехи] грубых духом, пояс искупает злые помыслы сердца, наперсник (нагрудная пластина – пер.) искупает [неправедный] суд, эйфод (верхнее платье, подпоясанное поясом – пер.) искупает идолопоклонство, риза искупает злоязычие (публичное – авт.), золотая пластина искупает грехи дерзновенных».

Первосвященник должен быть самым праведным из коѓенов, продолжателем духовного пути первосвященника Аѓарона. Он должен, как Аѓарон, «любить мир и стремиться к миру, любить людей и приближать их к Торе» (Мишна, трактат Авот, 1, 12). Для того чтобы выразить преданность первосвященника Всевышнему, на его золотой налобной пластине (называемой циц) были выгравированы слова «Святыня Господу»^[2]; а для того чтобы выразить его любовь к еврейскому народу и ответственность по отношению к нему, на камнях наперсника, расположенных напротив его сердца, были выгравированы имена праотцев и колен Израиля. И даже к цепочкам, висевшим на плечах первосвященника, были прикреплены два драгоценных камня, на которых тоже были выгравированы имена колен (см. Рамбам, там же, 9, 1 и 7-9). Первосвященник также должен превосходить своих собратьев силой, мудростью, красотой и богатством. А если он обладал этими достоинствами, но не был богат, то его собратья коѓены отдавали ему свои богатства, чтобы он стал венцом всех достоинств (см. трактат Йома, 18а).

Если на должность первосвященника назначали человека недостаточно праведного и достойного, то постфактум (бедиавад) он все равно считался первосвященником, и на него распространялись все законы первосвященства. Однако очевидно, что чем праведнее был первосвященник, тем больше ему удавалось посредством своего служения приблизить народ Израиля к его Отцу Небесному.

Сказали наши мудрецы (в трактате Йома, 9а), что за четыреста десять лет существования Первого Храма в нем сменились всего восемнадцать первосвященников. Благодаря своей великой праведности большинство из них удостоились долгого служения. А за четыреста двадцать лет существования Второго Храма в нем сменились более трехсот первосвященников, и только трое из них были праведниками и служили в Храме долгие годы, а почти все остальные не отличались праведностью и покупали первосвященство у властей за деньги, поэтому их служение было очень коротким. О них сказано (Мишлей, 10:27): «Страх пред Господом прибавляет дни, лета же нечестивых сократятся».

Снижение духовного и нравственного уровня первосвященников в эпоху Второго Храма привело к тому, что искупление и очищение Израиля в Йом Кипур больше не достигало своей полноты. В конце концов Храм был разрушен и народ ушел в долгое изгнание.

Во все дни года любой коѓен может совершать жертвоприношения, воскурять фимиам и возжигать храмовый светильник, тогда как в Йом Кипур, по причине особой святости этого дня, эти виды храмового служения имеет право выполнять только первосвященник (см. трактат Йома, 32б; Рамбам, Храмовое служение в Йом Кипур, 1, 2).

Жертвоприношения, которые первосвященник совершал в Йом Кипур, были разделены на три круга. Первый круг состоял из двух ежедневных жертв (тамид), то есть двух овец, первую из которых приносили в жертву утром, перед всеми остальными жертвоприношениями этого дня, а вторую – в сумерки, после всех остальных жертвоприношений. К этому кругу относится и воскурение фимиама на золотом жертвеннике дважды в день, утром и в сумерках, а также подготовка и зажигание светильников меноры. Ко второму кругу принадлежат дополнительные жертвы мусаф, подобные тем, что приносятся в дни новомесячья и другие праздники. В Йом Кипур эти жертвоприношения состоят из одного быка, одного барана и семи овец для всесожжения (ола́) и одного козла для грехоочистительной жертвы (хатат). Третий круг – особые жертвоприношения Йом Кипура: бык в грехоочистительную жертву, предназначенную для искупления грехов первосвященника и его собратьев коѓенов, а вместе с ним – баран в жертву всесожжения (эти жертвы первосвященник приобретал на свои собственные средства); а также два козла для искупления грехов всего Израиля – один в грехоочистительную жертву, а второй – козел отпущения («козел для Азазеля»).

Во время служения Йом Кипура первосвященник обязательно должен быть женат. В Торе (Ваикра, 16:6) об этом сказано: «И подведет Аѓарон тельца жертвы грехоочистительной, которая за него, и искупит себя и дом свой». Объясняют мудрецы (трактат Йома, 13а): «Дом его – это жена его». За семь дней до Йом Кипура первосвященник должен был отдалиться от жены, чтобы очиститься и освятиться перед служением этого дня, и он мог сделать это только при условии, что у него есть жена, поскольку неженатый человек как будто вообще не считается человеком (см. трактат Йевамот, 63а), и он «лишен радости, благословения, блага, Торы, защиты, мира» (там же, 62б). По этому поводу существует еще один закон Ѓалахи: первосвященник должен иметь только одну жену, а если у него две жены, то он непригоден для служения в Йом Кипур (см. трактат Йома, 13а). Это объясняется тем, что только если у него одна жена, любовь и единение между ними могут быть полными. А если первосвященник сам пребывает в состоянии полного единения со своей женой, то он способен стать связующим звеном между Израилем и его Отцом Небесным.

В канун Йом Кипура другого коѓена назначали заместителем первосвященника на случай, если тот осквернится или умрет (см. трактат Йома, 2а; Рамбам, Храмовое служение в Йом Кипур, 1, 2-3; Законы в отношении храмовой утвари и служителей Храма, 5, 10).

Все ежедневные и дополнительные жертвоприношения в Йом Кипур, как и в другие будние и праздничные дни года, первосвященник совершал, будучи облачен в восемь одеяний: хитон (кутонет), штаны (михнасаим), кидар (мицнефет), пояс (авнет), наперсник (хошен), эйфод, ризу (меиль) и золотую налобную пластину (циц). Хитон, штаны и кидар были белого цвета, другие одежды – разноцветными, и некоторые из них были отделаны золотом. В каждую нить эйфода и наперсника, сплетенную из синеты (синей нити), багряницы (бордовой нити), червленицы (оранжевой нити) и виссона крученого (белой нити), была вплетена и золотая нить (см. Шмот, 28:6, и комментарий Раши, там же). Бубенцы, прикрепленные к подолу ризы, тоже были золотыми, как и циц на лбу первосвященника. Золотыми были также цепочки и кольца наперсника и эйфода, а драгоценные камни эйфода крепились в золотых гнездах (см. Шмот, гл. 28). Таким образом, одеяния первосвященника были разукрашены с большим великолепием, выражая распространение святости в материальном мире со всем его разнообразием. Каждое одеяние служило выражением некоей самостоятельной идеи и искупало грехи, с ней связанные (см. выше, п. 3). Поэтому, если у первосвященника недоставало хотя бы одного одеяния, все его служение было недействительно, так как его целостность была нарушена.

Между тем, служение в Святая Святых первосвященник должен был совершать, будучи облачен только в четыре белых одеяния. Об этом сказано (Ваикра, 16:3-4): «Вот с чем входить должен Аѓарон во святилище […] кутонет льняной священный пусть наденет, и нижнее платье льняное да будет на теле его, и поясом льняным пусть опоясывается, и кидар льняной надевает: это священные одежды». А если эти одежды были сделаны из золота, то служение первосвященника было недействительно. Это объясняется тем, что во время священного служения Йом Кипура первосвященник должен вознестись над всеми реалиями этого мира. И хотя в красочности и разнообразии материального мира есть немало достоинств, наряду с этим мир полон несовершенства и грехов, и для того чтобы их искупить, он должен вознестись на уровень простого единства, которое превыше красочного разнообразия и на которое намекает белый цвет (см. Маѓараль, Гвурот Ѓашем, гл. 51; Натив ѓа-Тора, гл. 10).

Именно об этом сказали наши мудрецы (в Вавилонском Талмуде, трактат Рош ѓа-Шана, 26а): «Отчего первосвященник не входит во внутренние покои (то есть в Святая Святых – пер.) в золотых одеждах, дабы совершать там служение? Оттого, что обвинитель не может стать защитником». Золото – самый драгоценный металл, поэтому из него изготовлены многие предметы храмовой утвари, чтобы раскрыть в мире великолепие святости. Однако наряду со своим великолепием золото пробуждает в человеке страсть к наживе и другие низменные страсти. Поэтому оно напоминает нам и о грехе поклонения Золотому тельцу. Говорят наши мудрецы, что поскольку сыны Израиля вышли из Египта с огромным богатством, они не устояли перед своим дурным началом (йецер ѓа-ра) и стали искать себе материального идола, что и толкнуло их в конце концов на идолопоклонство (см. Вавилонский Талмуд, трактат Брахот, 32а). Поэтому первосвященник, входя в Святая Святых, дабы очистить еврейскую веру от приставших к ней ложных верований, должен снять с себя золотые одежды и остаться в белых.

Согласно заповеди Торы, коѓен, входя в Храм, чтобы приступить к служению, должен омыть и освятить руки и ноги, даже если он ритуально чист. А мудрецы прибавили к этому еще одно постановление: что коѓен должен полностью окунуться в микве (в соответствии с мнением рабби Йеѓуды, см. трактат Йома, 30а; Рамбам, Храмовое служение в Йом Кипур, 2, 3). Пока он продолжает служение, он больше не должен совершать омовение рук и ног и окунаться в микве. Если он справил малую нужду, ему следует вновь омыть руки и ноги, а если справил большую нужду или вышел с храмового двора на продолжительное время, то должен вновь окунуться в микве и омыть руки и ноги (см. Рамбам, Законы посещения Храма, 5, 3-5).

Коѓены окунались в микве в специально отведенном для этого помещении, расположенном во дворе Храма, а омовение рук и ног совершали под водой из-под кранов круглой медной умывальницы (кийор), располагавшейся между Святилищем и жертвенником. Коѓен клал правую руку на правую ногу и омывал их вместе, а затем левую руку на левую ногу и тоже омывал их вместе. Если коѓен приступал к служению, не совершив омовения рук и ног, за это ему причиталась смерть по велению Небес. Об этом сказано (Шмот, 30-18:21): «Сделай также умывальницу медную и подножие ее медное для омовения, и помести ее между шатром соборным и жертвенником, и налей в него воды. И пусть Аѓарон и сыны его омывают из него руки свои и ноги свои. Когда им входить в шатер соборный, пусть они омываются водою, чтобы им не умереть; или, когда подходить им к жертвеннику для служения, для воскурения огнепалимой жертвы Господу, пусть они омывают руки свои и ноги свои, чтобы им не умереть. И да будет им это уставом вечным, ему и потомкам его в роды их».

В Йом Кипур, помимо окунания в микве и омовения рук и ног прежде чем приступить к служению, первосвященнику заповедано окунаться в микве каждый раз, когда он сменяет золотые одежды на белые, о чем сказано (Ваикра, 16:4): «Это священные одежды. И пусть омывает он тело свое водою и надевает их», и каждый раз, когда он сменяет белые одежды на золотые, о чем сказано (там же, ст. 23-24): «И войдет Аѓарон в шатер соборный, и снимет льняные одежды, которые надевал при входе своем во святилище, и оставит их там, и омоет тело свое водою в месте священном, и наденет одежды свои».

Помимо этого, Тора заповедала, чтобы первосвященник дважды совершал омовение рук и ног при каждой смене одежд: один раз – перед тем как снимет прежние одежды, а второй раз – после того как наденет новые. Получается, что в Йом Кипур первосвященник должен был в общей сложности пять раз окунуться в микве и десять раз омыть руки и ноги (см. трактат Йома, 32а). Во все остальные дни первосвященник омывал руки и ноги водой из медной умывальницы, как все другие коѓены, но в Йом Кипур, из почтения к первосвященнику, чтобы ему не приходилось раз за разом подходить к умывальнице, ему приносили воду в золотом кувшине, и он омывал руки и ноги этой водой (см. трактат Йома, 43б).

Смысл окунания в микве – очищение от скверны, выход из прежнего состояния и вознесение на новый духовный уровень: высший уровень простого единства, которому соответствуют белые одежды, и уровень золотых одежд, раскрывающих святость, заложенную в красочности и разнообразии этого мира. Для того чтобы удостоиться восхождения на новый уровень, которое выражается в смене одежд, первосвященник должен был окунуться в микве.

Омовение рук и ног призвано собрать все силы коѓена воедино, вознести их и направить на священное служение. Для этого ему необходимо омыть руки и ноги, так как именно они выражают реализацию всех сил человека в материальном мире: с помощью рук он выполняет всевозможную работу, а ноги помогают ему укоренить в мире результаты его труда. На это намекают также десять пальцев, соответствующих Десяти речениям, посредством которых был создан мир. Человек, сотворенный по образу и подобию Бога, с помощью своих десяти пальцев участвует в совершенствовании и исправлении мира.

В Йом Кипур первосвященник должен был дважды совершить омовение рук и ног при каждой смене одежд. Первое омовение он совершал прежде чем снять одежды, в которых исполнял предыдущий этап служения. Это объясняется тем, что когда человек занимается священным и возвышенным трудом, все силы, заложенные в нем, достигают своего апогея, и отблеск Божественного света, озаряющий все его существо, защищает его от дурных стремлений, которые тоже усиливаются у него в этот момент и могут толкнуть его на путь греха. Но когда он завершит свой труд, эти стремления могут завладеть им. Поэтому, для того чтобы они не нанесли ему ущерб, первосвященнику заповедано омыть руки и ноги, прежде чем снимать с себя одежды, и это поможет ему наложить печать святости на все силы, раскрывшиеся в нем на предыдущем этапе служения. Во второй раз он должен совершить омовение рук и ног после того, как наденет новые одежды. Это омовение призвано освятить все его силы перед началом следующего этапа служения и отделить их от предыдущего этапа (на основе сказанного в книге рава Кука Орот ѓа-тшува, 14, 33).

Параллельно с принесением на внешнем жертвеннике ежедневных жертв – одной утром, а второй в сумерки, – коѓены воскуряли фимиам на внутреннем жертвеннике утром и в сумерки. Ежедневная жертва (тамид) выражает явную связь между народом Израиля и Всевышним, поэтому ее кровью окропляли внешний жертвенник, открытый взору каждого человека, и ее внутренности тоже сжигали на этом жертвеннике. Это способствовало укреплению ощутимой связи всех творений с Творцом. А воскурение фимиама символизирует глубинную, внутреннюю связь, поэтому фимиам – тонкую духовную субстанцию, выражающую связь душ народа Израиля со Всевышним, – воскуряли на внутреннем жертвеннике, располагавшемся во внутренних покоях Храма.

Фимиам состоял из одиннадцати компонентов, которые тщательно растирали, чтобы они составили вместе единое целое, что и придавало фимиаму его неповторимый аромат. Это намек на то, что благодаря полному сплочению сил, заложенных в народе Израиля, ради священной цели весь мир удостаивается исправления. Десять компонентов фимиама соответствуют десяти ступеням святости, с помощью которых был создан мир. Но есть еще один компонент, называемый хельбена. Он обладает неприятным запахом и символизирует зло, существующее в мире. Но когда его растирали натонко и смешивали с остальными компонентами фимиама, он не только не портил их аромата, но и усиливал его. Это учит нас, что когда все силы еврейского народа сплачиваются ради священной цели, раскрываются внутренние добродетели грешников Израиля, и они тоже присоединяются к процессу исправления и совершенствования мира (см. молитвенник рава Кука Олат Раайя, ч. 1, стр. 136-138).

В Йом Кипур на первосвященника возлагается еще одна особая заповедь: от имени всего Израиля воскурять полные пригоршни фимиама в Святая Святых. Только ради исполнения этой драгоценной заповеди ему разрешено туда входить. Об этом сказано (Ваикра, 16:2): «И сказал Господь Моше: скажи Аѓарону, брату твоему, чтоб он не во всякое время входил во святилище за завесу пред крышку, что на ковчеге, дабы он не умер, ибо в облаке являться буду Я над крышкою». Только после воскурения фимиама в Святая Святых первосвященник мог принести туда кровь грехоочистительных жертв – быка и козла – и окропить ею крышку Ковчега Завета, чтобы искупить грехи Израиля, связанные с осквернением святости Храма и жертвоприношений.

Для того чтобы понять смысл, заложенный в понятии «облако воскурения», нужно знать, что именно так Всевышний проявляется в этом мире – сокрытый густым облаком. Об этом сказано (Шмот, 24:15-16): «И взошел Моше на гору, и покрыло облако гору. И осенила слава Господня гору Синай, и покрывало ее облако шесть дней; и воззвал Он к Моше в седьмой день из облака». Облако символизирует высшее Божественное откровение, недосягаемое для человеческого разума. Человек способен постепенно, в меру своих сил, постичь идею Божественности, только если она сокрыта облаком и туманом. В Торе (там же, 40:34-35) говорится, что после того как сыны Израиля завершили возведение Скинии, «покрыло облако шатер соборный, и Слава Господня наполнила Скинию. И не мог Моше войти в шатер соборный, потому что осеняло его облако, и Слава Господня наполняла Скинию». Начальное откровение настолько возвышенно и недосягаемо, что человек не в состоянии его выдержать, и только после этого Божественность раскрывается в тумане и облаке, постепенно, по мере силы восприятия коѓенов. Подобно тому, о возведении Первого Храма в Писании (Млахим 1, 8:6-11) говорится: «И принесли священники ковчег завета Господня на место его, в двир Храма, в Святую Святых, под крылья крувим […] И было, когда священники вышли из Святилища, облако наполнило дом Господень. И не могли священники стоять на служении из-за облака, ибо наполнила Слава Господня дом Господень».

Воскурение фимиама первосвященником в Святая Святых в Йом Кипур выражает приобщение народа Израиля к совершенной вере, основа которой недосягаема для человеческого разума и сокрыта в тумане и густом облаке. И вера эта постепенно проявляется из тумана и раскрывается перед нами по мере способности нашего восприятия. Осознавая это, первосвященник мог войти в Святая Святых в Йом Кипур, чтобы искупить грехи Израиля.

Вот как исполнялась эта заповедь: первосвященник входил в Святая Святых с золотым совком, полным горящих углей, и ложкой благовоний. В Святая Святых он зачерпывал полные пригоршни благовоний и сыпал их на угли в совке. Постепенно все помещение наполнялось дымом, и первосвященник оставался в Святая Святых, пока дым не окутывал крышку Ковчега Завета. Об этом сказано (Ваикра, 16:12-13): «И возьмет полный совок горящих угольев с жертвенника, который пред Господом, и полные горсти благовонного тонкого курения, и внесет за завесу; и положит курение на огонь пред Господом, и покроет облако курения крышку, которая над откровением, дабы не умереть ему». Это намек, что даже самый святой из евреев не способен постичь своим разумом суть Божественности. Шхина может пребывать в мире лишь в тумане и облаке; только в них может постепенно раскрыться Божественное присутствие. Поэтому сначала первосвященник должен был воскурить благовония в Святая Святых, и только после того как все помещение наполнялось дымом, он мог войти туда еще раз и окропить кровью жертв крышку Ковчега Завета (см. трактат Йома, 53а).

Поскольку воскурение выражает глубокую внутреннюю связь душ народа Израиля со Всевышним, совок с воскурением оставался в Святая Святых до самого окончания службы этого дня, и все это время от него продолжал подниматься дым. А по окончании службы первосвященник, как представитель всего народа Израиля, вновь входил в Святая Святых, прощался с ней, забирал совок и уходил.

Первосвященник воскурял в Йом Кипур две полные пригоршни благовоний, не более и не менее (см. там же, 48а). Это намек, что все его служение в этот день было посвящено Общности Израиля. Говорят наши мудрецы, что когда он зачерпывал из ложки две полные пригоршни благовоний, строго следя за тем, чтобы не просыпать на землю ни крошки, это был один из самых трудных элементов всего храмового служения (см. там же, 49б). И это намекает на то, что первосвященник должен приложить все возможные усилия, чтобы связать силы, заложенные в народе Израиля, со Святая Святых, не потеряв ни единой искры.

Благовония, воскурявшиеся в Храме ежедневно, были очень тонкого помола, а благовония, которые первосвященник воскурял в Святая Святых, перемалывались накануне этого дня еще раз, чтобы субстанция стала тончайшей. В результате помола мельчайшие частицы благовоний перемешивались друг с другом, становясь одним целым, что выражает единство, а благовония, воскуряемые в Святая Святых в Йом Кипур, должны были выражать более глубокое единство.

В служении Йом Кипура мы находим один любопытный факт. Бык и козел, единственные жертвы, чьей кровью раз в году кропили в Святая Святых, искупали грехи, связанные с ритуальной нечистотой во время храмового служения, то есть грехи людей, знавших, что они нечисты, и тем не менее входивших в Храм или евших мясо жертв. Бык искупал грехи коѓенов, а козел – всего Израиля. А козел отпущения, которого сбрасывали со скалы в пустыне, искупал все другие грехи. Возникает вопрос, как могло быть, чтобы бык и козел, чьей кровью кропили в Святая Святых, вместе искупали всего один грех, а «козел для Азазеля» – все остальные грехи народа Израиля^[3]?

Здесь сокрыта глубокая и важная идея. Корень всех грехов – изъян веры, то есть единения между человеком и Создателем, Источником жизни. Храмовая служба и жертвоприношения раскрывают в мире веру в Него, поэтому искупление грехов заключается главным образом в исправлении изъяна веры в ее духовном корне в Святая Святых. А когда сама вера очищается от приставшей к ней скверны, все остальные грехи отпадают от человека сами собой, так как он вновь приближается к Всевышнему и приникает к Торе и заповедям, осознавая, что все его грехи – просто ошибка, ибо он поддался внешним соблазнам. Поэтому его грехи больше к нему не относятся, и их сбрасывают со скалы вместе с козлом отпущения.

«Козел для Всевышнего» искупал грехи всего Израиля, тогда как коѓенам, несущим ответственность за связь между народом и Всевышним, было необходимо дополнительное искупление, поэтому ради них совершалось более крупное жертвоприношение – бык в грехоочистительную жертву (хатат). Сначала первосвященник должен был искупить свои грехи и грехи своих собратьев, коѓенов, совершенные во время храмового служения, и только после этого он мог обратиться к искуплению грехов всего Израиля, связанных с осквернением святости Храма и жертвоприношений.

Именно об этом сказано (Ваикра, 16:14-18): «И возьмет крови тельца, и окропит с перста своего крышку с востока, и пред крышкою покропит он семь раз кровью с перста своего. И зарежет козла жертвы грехоочистительной, которая за народ, и внесет кровь его за завесу, и сделает с кровью его то же, что сделал с кровью тельца, и покропит ею крышку и пред крышкою. И искупит святилище от нечистоты сынов Израиля и от преступлений их во всех грехах их. Так должен он совершить и над шатром соборным, находящимся у них, среди нечистоты их […] И выйдет он к жертвеннику, который пред Господом, и искупит его…».

После того как первосвященник завершал искупление грехов, связанных с осквернением святости Храма и жертвоприношений, все остальные грехи отпадали от Израиля сами по себе, и их можно было сбросить в пустыне со скалы вместе с «козлом для Азазеля». Об этом сказано (там же, 20-22): «И, окончив очищение святилища, и шатра соборного, и жертвенника, подведет он козла живого (которого отправят к Азазелю – авт.), и возложит Аѓарон обе руки свои на голову живого козла, и признается над ним во всех беззакониях сынов Израиля и во всех преступлениях их, во всех грехах их, и возложит их на голову козла, и отошлет с нарочным человеком в пустыню. И понесет козел на себе все беззакония их в страну необитаемую; и да отправит он козла в пустыню».

Многие жертвы предназначены для того, чтобы искупить грех осквернения святости Храма и жертвоприношений. В каждое новомесячье (рош ходеш) и в каждый праздник нам заповедано принести козла в грехоочистительную жертву хатат, чтобы искупить этот грех. Однако эти жертвы искупают грех осквернения Храма только в случае, если он был совершен по ошибке, то есть человек вошел в Храм или ел мясо жертв, не зная, что он ритуально нечист. Но они не могут искупить грех, если впоследствии человеку стало известно, что он был нечист и, следовательно, согрешил. Грехи такого рода искупал козел, приносимый в грехоочистительную жертву хатат в Йом Кипур. Но эта жертва не могла искупить грех того, кто, зная, что он нечист, преднамеренно вошел в Храм или ел мясо жертв. Такие грехи искупали бык и козел, чьей кровью кропили в Святая Святых. Бык искупал грехи коѓенов, а козел – всего Израиля.

Так или иначе, все козлы, приносимые в общественную грехоочистительную жертву (хатат) в новомесячья и праздники, искупали грех осквернения святости Храма и жертвоприношений. Именно об этом сказали наши мудрецы (в Тосефте к трактату Швуот, 1, 3): «Грех осквернения святости Храма и жертвоприношений более тяжек, нежели все прочие грехи, указанные в Торе. Ибо все прочие грехи искупает один-единственный козел (отправляемый в пустыню к Азазелю – авт.), а грех осквернения святости Храма и жертвоприношений искупают тридцать два козла (приносимые в жертву в дни новомесячья, праздники и Йом Кипур – авт.). Все прочие грехи искупаются один раз в году (посредством «козла для Азазеля» – авт.), а грех осквернения святости Храма и жертвоприношений – ежемесячно, о чем сказано (Йехезкель, 5:11): «Посему, жив Я, – слово Господа Бога: воистину за то, что святилище Мое ты осквернил всеми мерзостями твоими и всеми гнусностями твоими, и Я тоже умалю тебя, и не сжалится око Мое, и Я тоже не пощажу». Тяжки были совершенные тобой мерзости и гнусности, а осквернение святости Храма – тяжелее их всех». Объясним это подробнее.

Грех осквернения святости Храма и жертвоприношений выражает изъян самой веры, от которого происходят все другие грехи, мерзости и гнусности. Если вера человека чиста и не имеет изъянов, он перенимает качества Всевышнего, и поток жизненности, ниспосылаемый ему свыше, усиливается. Все его стремления состоят лишь в том, чтобы приумножить в мире жизнь и благословение согласно указаниям Торы, и дурное начало (йецер ѓа-ра) бессильно перед ним. Но если в его вере есть изъян, то из-за этого изъяна возникает разрыв между его желаниями и верой, и он думает, что для того чтобы радоваться жизни, он должен пойти наперекор указаниям Торы. И тогда дурное начало одолевает его и толкает на грех.

Можно сказать, что если вера человека смешана с ложными верованиями, он подобен входящему в Храм в состоянии нечистоты. Ведь мысли о вере подобны посещению Храма, а если в его веру проник изъян – оттого, что он не изучал Тору должным образом, или из-за дурных качеств его души, – то он словно входит в Храм веры в состоянии нечистоты. А если ложные верования, проникшие в его душу, еще и толкают его на действия, то он подобен тому, кто, будучи нечист, ест мясо жертв.

У этого есть несколько уровней. Обычно человек размышляет о вере и действует под ее влиянием, не замечая, что его вера недостаточно чиста. Этот грех искупают козлы, приносимые в грехоочистительную жертву в дни новомесячья и праздники. А иногда случается, что человек не обращает внимания на изъяны и противоречия, закравшиеся в его веру, но задним числом, после совершения греха, он понимает, что еще не очистил свою веру от скверны подобающим образом. Поэтому ему необходимо более действенное искупление, и его грех искупает козел, приносимый в грехоочистительную жертву хатат в Йом Кипур.

Но каждый человек порой задумывается о смысле жизни, о ее внутренней сути и о своем предназначении в этом мире. И если в такие моменты он, зная, что его вера нуждается в очищении и совершенствовании, продолжает жить как ни в чем не бывало, не углубляясь в Тору, чтобы исправить качества своей души и очистить свою веру от приставшей к ней скверны, то он уподобляется входящему в Храм преднамеренно в состоянии нечистоты. А если он всеми силами продолжает держаться за укоренившиеся в его душе ошибки и ложные верования, не подвергая свою жизнь глубокому анализу, то он подобен тому, кто, будучи нечист, преднамеренно ест мясо жертв. И это – самый тяжкий грех, так как из-за него человек утрачивает свою долю в этом мире и в Мире грядущем. Его душу вдруг озарил Божественный свет, на миг он вошел в наиболее святой уголок своей души, однако, вместо того чтобы встать на путь очищения, прояснить свою веру и придать своей жизни новое направление, он остался в состоянии скверны и никак не изменился. И потому, наряду с покаянием, только жертвенные бык и козел, кровью которых первосвященник окропляет Святая Святых, могут искупить его грех.