Глава 12 - Молитва амида

Во время молитвы амида мы предстаем перед святым Царем царей, благословен Он. Этим она отличается от всех других молитв и благословений: хотя их тоже следует читать, сосредоточившись и настроившись на серьезный лад, они все-таки не находятся на той же ступени, что предстояние перед Самим Царем. Поэтому мудрецы установили в отношении молитвы амида особые законы.

Для того чтобы выразить наше стремление приблизиться к Богу и предстать перед Ним в молитве, перед началом амиды принято делать три шага вперед (см. Рама, 95, 1). Их необходимо сделать до произнесения стиха: «Господь, раствори уста мои» (А-донай сфатай тифтах), который считается частью амиды, и поэтому уже перед его произнесением следует встать на то место, где человек будет читать молитву.

Когда женщина идет молиться в синагогу или направляется к тому месту в доме, где она обычно молится, она уже проходит три шага по направлению к месту молитвы, поэтому ей не нужно делать еще три шага перед самой молитвой (так пишет Элия раба). Но есть также мнение, что даже если человек уже прошел какое-то расстояние на пути к месту молитву, и прошло некоторое время с момента прихода на место молитвы до ее начала, ему все равно следует перед амидой отступить на три шага назад, а потом сделать три шага вперед (так пишут, например, Бен Иш Хай, гл. Бешалах, 3 и Каф ѓа-хаим, 95, 7). Лучше всего отступить на три шага назад, немного подождать, а потом сделать три шага вперед, чтобы со стороны не казалось, что человек просто возвращается на прежнее место (таков обычай Маѓариля, см. Мишна брура, 95, 3).

Во время произнесения различных благословений и молитв не имеет значения, в какую сторону обращено лицо молящегося. Но когда он предстает перед Владыкой мира в молитве амида, он должен обратиться лицом к Иерусалиму – городу, избранному Всевышним для того, чтобы осенить его Своим присутствием.

Тот, кто находится за пределами Земли Израиля, должен обратиться в ее сторону. При этом сердце его должно быть устремлено к Иерусалиму, Храмовой горе и месту, где находилась Святая Святых. Тот, кто находится в Земле Израиля, должен повернуться в сторону Иерусалима, и сердце его должно быть устремлено к Храмовой горе и месту Святая Святых. А тот, кто находится в Иерусалиме, должен встать лицом в сторону Храмовой горы, и сердце его должно быть устремлено к месту Святая Святых (см. трактат Брахот, 30а; Шульхан арух, 94, 1).

Таким образом, если женщина молится у Западной стены Храмовой горы в Иерусалиме (т.н. «Стены Плача»), на женской половине, то во время молитвы амида она должна повернуться немного влево, лицом к тому месту, где был расположен Храм.

В синагогах принято располагать ковчег со свитками Торы в той стороне зала, которая обращена к Иерусалиму, чтобы во время молитвы прихожане стояли лицом и к ковчегу. Однако заповедь состоит главным образом в том, чтобы молящийся обращался именно к Иерусалиму, поэтому если ковчег со свитками Торы по ошибке или за неимением иного решения расположили на другой стороне зала, то во время амиды молящиеся все равно должны встать лицом к Иерусалиму (см. Мишна брура, 94, 9). Женщина, которая молится в женском приделе синагоги, тоже должна повернуться не в сторону ковчега, а в сторону Иерусалима.

Если молящийся не знает, в каком направлении расположен Иерусалим, он может встать лицом в любую сторону, устремив свое сердце к Всевышнему (см. Шульхан арух, 94, 3). Даже если впоследствии выяснится, что он ошибся, он не должен читать амиду заново, встав лицом к Иерусалиму^[1].

Молитву Шмоне эсре следует читать стоя. Эта поза показывает, что человек всем своим существом, душой и телом, исполнен готовности приступить к молитве амида. Кроме того, в этой позе выражается трепет человека, предстающего перед Царем царей. Поэтому во время амиды запрещено опираться или облокачиваться на что-либо, иначе не будет видно, что человек исполнен страха и трепета. В случае крайней необходимости – например, если человек очень слаб и вынужден на что-то опереться, – нужно постараться опереться совсем чуть-чуть, так, чтобы даже если опору вдруг уберут, он все равно удержался бы на ногах. В таком случае считается, что человек молится стоя, даже если его поза не выражает страха и трепета (см. Шульхан арух, 94, 8; Мишна брура, 22).

Ноги следует сдвинуть так плотно, чтобы казалось, что это одна нога. Раздвинутые ноги символизируют материальное начало человека, как бы намекая на то, что человек гонится за наслаждениями этого мира. Поэтому священники, восходя на храмовый жертвенник, ставили ноги носком к пятке. Аналогичным образом, во время молитвы амида мы плотно сдвигаем ноги. Кроме того, такая поза также выражает, что мы подчиняем Всевышнему всю нашу практическую силу, сосредоточенную в ногах, и показываем, что в данный момент у нас есть только одно желание – стоять перед Ним в молитве. Мудрецы выводят этот закон из сказанного в Писании (Йехезкель, 1:7) про ангелов: «И ноги их – ноги прямые». Это означает, что ноги ангелов сдвинуты так плотно, что кажется, будто у них только одна нога (см. Вавилонский Талмуд, трактат Брахот, 10б; Иерусалимский Талмуд, 1:1; Маѓараль, Нетив ѓа-авода, 6).

Ступни должны быть сдвинуты по всей длине, так, чтобы они были похожи, насколько это возможно, на одну ступню. Неправильно сдвигать только пятки (так пишут Шульхан арух, 95, 1 и ученики рабейну Йоны). Однако постфактум (бедиавад), если человек прочел амиду с раздвинутыми ногами, заповедь все равно считается исполненной (см. Мишна брура, 1; Каф ѓа-хаим, 2). А если человеку трудно слишком плотно сдвинуть ноги, он должен сдвинуть их настолько, насколько это возможно.

Если человек болен и не может стоять, он должен читать амиду сидя. А если он не может даже сидеть, ему разрешено читать амиду лежа. (см. Мишна брура, 94, 27: Каф ѓа-хаим, 34).

Даже если человек вынужден молиться сидя или лежа, он все равно должен постараться сдвинуть ноги как можно плотнее, а также сгибать тело в тех местах молитвы, где по закону положено кланяться. Если молящийся сидит в инвалидном кресле, то по окончании молитвы он должен отъехать немного назад, примерно на расстояние трех шагов, которые принято делать в конце амиды (согласно написанному у Рама, 94, 5).

Молящийся должен немного наклонить голову, опустив глаза, что является признаком скромности. Он должен представлять себе, будто стоит в Храме, а сердце устремить к Всевышнему (см. Вавилонский Талмуд, трактат Йевамот, 105б; Шульхан арух, 95, 2).

Каббалисты считают, что крайне похвально молиться с закрытыми глазами. Но и тот, кто смотрит в молитвенник, исполняет заповедь амиды изначально (лехатхила). Многие поздние законоучители советуют смотреть во время амиды в молитвенник, так как это помогает сосредоточиться на словах молитвы (см. Мишна брура, 95, 5; Каф ѓа-хаим, 9-10; а также Биур Ѓалаха, где приводятся слова Маамар Мордехай).

Что же касается положения рук, то Рамбам (в «Законах молитвы», 5, 4) пишет, что следует скрестить руки на груди, правая рука над левой. Эта поза напоминает позу раба, склонившегося перед господином в страхе и трепете. Так написано и в Шульхан арух (95, 3) и в Каванот Аризаля (см. Каф ѓа-хаим, 95, 12). Однако многие законоучители считают, что все зависит от обычая, принятого в данном месте. При Рамбаме действительно было принято стоять перед царями и вельможами в такой позе, а в других местах существовали иные обычаи. Например, в христианских странах было принято при этом складывать руки на груди, а в мусульманских – убирать их за спину. Это был намек на то, что раб как бы лишен рук, если господин не даст добро на то или иное действие (так пишет Маѓари Абуѓав, чье мнение приводится в Бейт Йосеф, а также Мишна брура, 95, 6). Исходя из этого, в наши дни при чтении амиды можно принять позу, о которой пишет Рамбам, а можно просто опустить руки вдоль тела или положить их на подставку для молитвенника (стендер). Все эти позы выражают почтение к Небесам. Но не следует класть руки в карманы или упирать их в бока, потому что в такой позе не принято стоять перед уважаемыми людьми.

Согласно распространенному обычаю, при чтении амиды принято раскачиваться. Рама (Орах хаим, 48; см. также Мишна брура, 95, 7) пишет, что так следует поступать изначально (лехатхила), поскольку это выражает волнение и трепет, которые должен испытывать молящийся. Кроме того, благодаря этому он задействует все свое тело в молитвенном служении, что соответствует сказанному в стихе (Теѓилим, 35:10): «Все кости мои скажут: Господи, кто подобен Тебе?». В отличие от этого, автор Шней лухот ѓа-брит писал, что во время амиды раскачиваться не следует, – напротив, если молящийся стоит неподвижно, это помогает ему сосредоточиться. Кроме того, по его мнению, раскачивание во время молитвы является знаком неуважения к ней. Если человек станет в присутствии царя раскачиваться всем телом, царь тут же прогонит его с глаз долой, а значит, и во время молитвы не подобает так себя вести. Раскачиваться желательно, когда человек изучает Тору или произносит гимны и славословия, а во время амиды, когда мы предстаем перед Царем царей, нам следует углубиться в себя, и при этом не подобает раскачиваться, а только шевелить губами (см. Шней лухот ѓа-брит, трактат Тамид, Нер мицва). И поскольку каждый из этих обычаев опирается на авторитетные мнения, человек волен выбрать тот из них, который больше помогает ему сосредоточиться. А если человек привык раскачиваться, согласно распространенному обычаю, то ему будет особенно трудно сосредоточиться на словах молитвы, если он перестанет это делать (так пишут Маген Авраѓам; Мишна брура, 48, 5; см. также Каф ѓа-хаим, 48, 7-9).

Согласно постановлению мудрецов, во время молитвы амида следует сделать пять поклонов: в начале и в конце благословения «Праотцы» (Авот), в начале и в конце благословения «Благодарим» (Модим), а также в конце амиды, когда молящийся отступает на три шага назад. Мудрецы постановили кланяться при произнесении этих благословений потому, что они являются наиболее важными, поэтому их следует читать с наибольшей сосредоточенностью (см. Шульхан арух, 101, 1; Мишна брура, 3). А если молящийся кланяется в начале или в конце других благословений, нужно объяснить ему, что этого делать не следует, чтобы не изменять постановления, вынесенного мудрецами, и не казаться гордецом, который считает, что он праведнее других. Но разрешено кланяться в середине благословений (см. Шульхан арух, 113, 1; Мишна брура, 2; «Жемчужины Ѓалахи», Молитва, гл. 17, прим. 3).

Следует поклониться на словах: «Благословен Ты» и выпрямиться при произнесении Божественного Имени А-донай. А во время благословения Модим кланяются, когда произносят слова: «Благодарим мы Тебя», и выпрямляются также при произнесении Божественного Имени А-донай (см. Шульхан арух, 113, 7; Мишна брура, 12. О поклоне в конце молитвы см. ниже, п. 11).

Кланяться следует так низко, чтобы выступили все позвонки. Для этого нужно наклонить голову, пока она не окажется на уровне между сердцем и талией, но не следует склонять голову до пояса, потому что это выглядит как признак высокомерия. Склоняться нужно быстро, чтобы выразить стремление склониться перед Всевышним, а распрямляться медленно, как бы нехотя (см. Шульхан арух, 113, 6). А если молящийся стар или болен, и ему трудно склониться так низко, то он может склонить голову так, как ему не составляет труда (см. там же, 5).

В отношении того, как именно нужно кланяться, существует два обычая. По ашкеназскому обычаю, на слове Барух («Благословен») нужно согнуть колени, а на слове Ата («Ты») – склониться, пока не выступят позвонки. А во время чтения благословения Модим, в начале которого не произносят слово Барух, нужно склониться сразу, не сгибая перед этим колени (см. Мишна брура, 113, 13; Кицур Шульхан арух, 18, 1).

У сефардов же принят обычай Аризаля, согласно которому поклон состоит из двух этапов: сначала нужно согнуть тело (не сгибая коленей), а затем склонить голову, а при выпрямлении сначала выпрямить тело, а затем поднять голову (см. Каф ѓа-хаим, 113, 21).

Многие законы молитвы выводятся из того, что сказано в Танахе о молитве Ханы, жены Эльканы и матери пророка Шмуэля. Она молила Господа послать ей сына, ее молитва была услышана, и у нее родился сын Шмуэль, величайший из пророков Израиля после Моше рабейну. Вот что сказано в книге Шмуэль 1 (1:13) о ее молитве: «Хана же говорила в сердце своем: только губы ее шевелились, голоса же ее не было слышно». Объясняют мудрецы: «»Говорила в сердце своем» – из этого следует, что молящийся должен настроиться на молитву в сердце своем; «только губы ее шевелились» – из этого следует, что молящийся должен произносить слова молитвы, шевеля губами; «голоса же ее не было слышно» – из этого следует, что запрещено читать молитву громко» (Вавилонский Талмуд, трактат Брахот, 31а).

Молитва амида призвана помочь человеку выразить перед Господом глубинные чаяния его души, поэтому не подобает читать ее громко, ведь для молящегося это интимное переживание. С другой стороны, обязанность чтения амиды невозможно исполнить, произнеся ее слова лишь мысленно. Это объясняется тем, что любое благое намерение необходимо облечь в практическую форму, свойственную этому миру, чтобы оно могло осуществиться, привнеся в мир исправление. Поэтому даже столь интимная заповедь как молитва должна получить физическое выражение. Мы достигаем этого, шевеля губами при произнесении слов молитвы.

Что же касается вопроса, как именно нужно читать амиду, то в этом отношении существует несколько разных обычаев. По мнению большинства ѓалахических законоучителей и некоторых каббалистических авторитетов, необходимо, чтобы сам молящийся слышал свой голос; при этом люди, стоящие рядом, слышать его голос не должны (см. Шульхан арух, 101, 2; Мишна брура, 5-6). Большинство же каббалистических авторитетов считает, что молитва амида – это настолько личное, внутреннее переживание, что даже сам молящийся не должен слышать собственного голоса, а только шевелить губами, произнося слова молитвы (см. Каф ѓа-хаим, 101, 8). Каждый человек должен следовать в этом традиции своих отцов либо же читать амиду таким образом, при котором ему легче сосредоточиться.

Постфактум (бедиавад), даже если молящийся прочел амиду вслух, заповедь все равно считается исполненной. Поэтому, если женщине трудно сосредоточиться на словах молитвы, когда она произносит их шепотом, и рядом с ней нет других молящихся, которым она может помешать, ей разрешено читать амиду вслух (см. Шульхан арух, 101, 2). Но и в этом случае запрещено произносить слова молитвы слишком громко, иначе молящийся может уподобиться лжепророкам, считающим, что их бог туг на ухо, и нужно кричать, чтобы он их услышал (см. трактат Брахот, 24б).

В некоторых общинах принято в Рош ѓа-Шана и Йом Кипур читать амиду немного громче, чем обычно. И нет опасения, что это может кому-то помешать, потому что в эти дни все читают амиду по молитвеннику (см. Шульхан арух, 101, 3). Но даже в таких местах тот, кто читает амиду шепотом, исполняет заповедь более великолепным образом.

При чтении всех других фрагментов молитвенной службы – например, Шма Исраэль с сопутствующими благословениями или Псукей де-зимра, которые не являются столь глубокими и личными, как амида, – молящийся должен, по мнению всех авторитетов, слышать свой собственный голос. Постфактум (бедиавад), если человек только шевелил губами, но не слышал собственного голоса, заповедь ему засчитывается, а если он произнес слова мысленно, не шевеля губами, то не засчитывается.

По сути закона, амиду можно читать в переводе на любой язык (см. Вавилонский Талмуд, трактат Сота, 32а), но самым лучшим исполнением заповеди считается чтение этой молитвы на иврите – языке, на котором эту молитву составили мужи Великого собрания, на святом языке, с помощью которого был сотворен мир.

Однако в соответствии с подходом Рифа, только если женщина молится в миньяне, ей разрешено читать амиду на другом языке, поскольку там пребывает Шхина, и поэтому молитва на любом языке будет принята Небесами благосклонно. Но если она молится на другом языке в одиночку, ее молитва не будет принята. Так или иначе, большинство авторитетов придерживается мнения Роша, согласно которому и в одиночку разрешается читать амиду на любом языке, за исключением арамейского. И таков практический закон (см. Шульхан арух, 101, 4, согласно правилу, что если в  Шульхан арух приводятся два мнения, не приписываемых конкретному авторитету, то закон соответствует второму из них; см. также Мишна брура, 18).

Молитва на иврите имеет еще одно преимущество: даже если молящийся не знает иврита, он все равно исполняет заповедь, если понимает смысл всего лишь первого стиха Шма Исраэль и первого благословения амиды. А если человек молится на любом другом языке, то заповедь ему засчитывается, только если он понимает этот язык (см. Мишна брура, 101, 14 и 124, 2).

На практике тот, кто не знает иврита, волен решить сам, на каком языке будет молиться. С одной стороны, молитва на знакомом ему языке имеет определенное преимущество, поскольку ему будет легче сосредоточиться; с другой стороны, если он прочтет молитву на иврите, ему зачтется, что он молился на святом языке (см. Биур Ѓалаха, 101, 4; Каф ѓа-хаим, 16).

Разрешение молиться на других языках действует, только когда у человека нет другого выхода, потому что он не знает иврита. Но запрещено назначать постоянный миньян, в котором молитва проходит на другом языке. Именно в этом заключалась одна из ошибок реформистского движения, чьи последователи перевели молитву на немецкий, и это привело к тому, что их дети и внуки забыли иврит, что, в свою очередь, послужило мощным толчком к отходу от иудаизма и к ассимиляции (см. Хатам софер, Орах хаим, 84, 86; Мишна брура, 101, 13).

Во время молитвы необходима кавана – то есть сосредоточенность и соответствующий душевный настрой. Необходимо вникать в смысл произносимых слов, запрещено отвлекаться на посторонние предметы. А если в голову человеку приходят мысли, не имеющие отношения к молитве, он должен прогнать их и вновь сосредоточиться на словах молитвы. Даже если ему не удается сосредоточиться на каждом слове, нужно постараться вникнуть хотя бы в заключительную фразу каждого благословения. А если и это слишком трудно для молящегося, то ему следует приложить усилия к тому, чтобы сосредоточиться по крайней мере на благословениях Авот («Праотцы») и Модим («Благодарим»), в начале и в конце которых положено кланяться. И самое главное – сосредоточиться на благословении Авот, с которого начинается амида (см. Шульхан арух, 101, 1 и Мишна брура, 1-3).

Если же молящийся уже прочел амиду, но не смог сосредоточиться на благословении Авот, то, по сути закона, он должен был бы прочесть амиду заново, поскольку кавана при чтении благословения Авот является непременным условием исполнения заповеди амиды. Но поскольку каждое последующее поколение менее благочестиво, чем предыдущее, и способность сосредоточиться во время молитвы слабеет от поколения к поколению, поэтому авторитеты последних поколений постановили, что в таком случае не нужно читать амиду заново, так как существует опасение, что и во второй раз молящийся не сможет сосредоточиться во время благословения Авот, и тогда повторение амиды будет напрасным (см. Рама, 101, 1; Каф ѓа-хаим, 4). Но если женщина знает, что не сможет сосредоточиться даже на благословении Авот, ей лучше вообще не начинать амиду, а исполнить обязанность молитвы, прочитав только утренние благословения^[2].

А если молящийся, дочитывая благословение Авот, заметил, что читал его без должной сосредоточенности, то, пока он не произнес Божественное Имя в заключительной фразе благословения, он может прочесть его заново со слов «Бог Авраѓама» (Элокей Авраѓам), на этот раз сосредоточившись на смысле произносимых слов (так пишет Мишна брура, 101, 4 от имени Хаей адам). Но если он уже произнес Божественное Имя, то хотя бы заключительные слова благословения он должен произнести сосредоточенно; и желательно, чтобы после этого он прочел благословение Авот еще раз про себя, поскольку, по мнению Рамбама, чтение про себя приравнивается к чтению вслух. Но если он уже приступил ко второму благословению и произнес слова: «Ты – Господь, Твое могущество вечно» (Ата гибор), то ему следует продолжать молитву по порядку, при этом стараясь сосредоточиться на последующих благословениях, в особенности на благословении Модим, поскольку некоторые авторитеты говорят, что если человек произнес с необходимой сосредоточенностью благословение Модим, это служит исправлением недостатка каваны при чтении благословения Авот.

Молитва Шмоне эсре делится на три части: славословия, просьбы и благодарения. Произнося три первых благословения, мы уподобляемся рабу, славящему своего господина; при чтении средних благословений – рабу, который обращается к господину с просьбами; а при чтении трех последних благословений – рабу, который получил от господина награду и уходит восвояси (см. трактат Брахот, 34а).

Мы видим это на примере Моше, который начал свою молитву со славословий, а затем перешел к просьбам (см. трактат Брахот, 32а; и см. ниже, гл. 15, п. 3). Если человек не предварит славословия просьбам, его молитва станет похожа на языческий культ, который стремится магическим образом обратить высшие силы на благо человека. Мы же хотим служить Всевышнему и приблизиться к Нему с помощью молитвы, а наши просьбы о благе и изобилии предназначены для того, чтобы мы могли раскрыть Его присутствие в мире. Поэтому, прежде всего, мы должны напомнить себе, перед Кем мы стоим в молитве. Это Бог великий, могущественный и вызывающий трепет, дарующий жизнь и оживляющий мертвых, Бог Святой. Осознав это, мы можем с чистым сердцем обращаться к Нему с просьбами за весь народ Израиля и лично за себя (см. молитвенник Олат Раайя, ч. 1, стр. 14).

И действительно, тринадцать средних благословений-просьб выражают сокровенные чаяния всего еврейского народа и не касаются личных желаний и потребностей отдельного еврея. Главное предназначение этих просьб – раскрыть Божественное присутствие в мире. На основе этого становится ясно, что и личные просьбы о здоровье и благополучии направлены на то, чтобы мы могли принять участие в исправлении мира. Мы просим Всевышнего о тринадцати видах блага: мудрость, раскаяние, искупление грехов, Избавление, исцеление, материальное благополучие, собирание рассеянных по миру евреев, восстановление суда по законам Торы, уничтожение ненавистников, благословение праведников, построение Иерусалима, возрождение царства дома Давида, и последняя просьба – чтобы наша молитва была принята Небесами благосклонно.

Мы завершаем молитву Шмоне эсре тремя благословениями общего характера, главным из которых является благодарственное благословение – в нем мы благодарим Всевышнего за дарованную нам жизнь и за благо, которое Он ниспосылает нам каждую секунду. Кроме этого, мы произносим еще два благословения: в первом из них мы просим Всевышнего возобновить храмовое служение, а в последнем молим Его о мире, ведь мир – это та сила, которая объединяет все благословения.

Здесь следует отметить, что молитва Шмоне эсре («Восемнадцать благословений») на самом деле состоит из девятнадцати благословений. Когда мужи Великого собрания составили текст этой молитвы, в нее входили восемнадцать благословений, но позднее, когда в народе Израиля умножились предатели и доносчики, после возникновения христианства, призывавшего к ненависти и неприятию еврейской веры, мудрецы добавили еще одно благословение, в котором говорится о спасении народа от доносчиков и вероотступников^[3].

Мужи Великого собрания, наделенные глубокой мудростью и пророческим духом, составили молитву, которая включает в себя все стремления и идеалы народа Израиля. Каждое слово амиды написано с величайшей точностью, и все они вместе образуют совершенный текст, с помощью которого каждый еврей может излить душу перед Всевышним в самой возвышенной форме (см. выше, гл. 1, п. 6).

Тем не менее, если человек захочет прибавить к тексту молитвы личные просьбы, он может сделать это во время чтения тринадцати средних благословений, но это недопустимо при чтении трех первых благословений, призванных восславить Всевышнего, и трех последних благословений, в которых мы благодарим Его. В первые и последние благословения запрещено добавлять личные просьбы, чтобы их общенародное значение не отошло на задний план (см. Шульхан арух, 112, 1 и 119, 1).

Личные просьбы должны соответствовать теме благословения. Например, если кто-то из близких молящегося болен, он может попросить его выздоровления в благословении «Исцели нас»; если он нуждается в заработке, об этом можно попросить в благословении «Благослови этот год»; если он хочет, чтобы кто-то из близких ему людей репатриировался в Израиль, он может попросить об этом в благословении «собирающий изгнанников народа Твоего». Особый статус в этом смысле имеет благословение «внемлющий молитве», к которому можно прибавить любые просьбы. Ведь поскольку это благословение завершает череду просьб, оно подразумевает все просьбы, которые мы обращаем к Всевышнему в молитве амида. И если человек хочет прибавить личные просьбы, он должен сначала произнести установленный текст благословения, а затем, перед заключительной фразой, добавить свои просьбы.

По мнению многих авторитетов, если человек добавляет к молитве личные просьбы, это не только не возбраняется, но и всячески поощряется. Ведь личные просьбы, которые человек излагает своими словами, исходят из самой глубины души и пробуждают стремление приблизиться к Всевышнему. Но желательно воздержаться от слишком большого числа личных просьб, даже в благословении «внемлющий молитве», потому что постоянный текст молитвы говорит о нуждах всего народа, и если человек излагает во время молитвы слишком много личных просьб, характер молитвы изменяется. Если же сердце человека склонно к глубокой личной молитве, ее лучше произнести в самом конце амиды, после первого из двух отрывков, начинающихся словами «Да будут желанны Тебе» (Йеѓи рацон). Все, что человек произносит после этого, уже не относится к основной части амиды, установленной мудрецами, но является дополнением к ней, так как считается, что пока молящийся не сделал три шага назад, он все еще стоит в молитве перед Творцом Благословенным (см. Шульхан арух, Орах хаим, 119, 2; Мишна брура, 119, 12).

Личные просьбы нужно излагать ясно и понятно. Например, если человек молится о чьем-либо выздоровлении, он должен упомянуть больного по имени, а изначально (лехатхила) желательно назвать также имя его отца или матери. Но если больной находится рядом, нет необходимости называть его имя, потому что и так ясно, о ком говорится в молитве (см. Мишна брура, 119, 2).