Глава 16 - Пасхальный Седер

Как мы уже говорили, в наши дни не принято есть полулежа, поэтому необходимо объяснить, как именно следует облокачиваться во время Пасхального Седера, сидя на стуле. Вместо того чтобы сидеть, выпрямив спину и опершись ею на спинку стула, нужно сесть в центр стула и откинуться назад и влево. Изначально (лехатхила) для этого желательно сидеть на мягком кресле с подлокотниками или подложить подушки. Так или иначе, каждый человек, сидящий на стуле со спинкой, исполнит заповедь, откинувшись на спинку и немного повернувшись влево, потому что такая поза тоже выражает ощущение свободы. Ведь тот, кто работает, например, в офисе, должен сидеть, выпрямившись, чтобы быть готовым к исполнению своих обязанностей; а тот, кто никому не подчиняется, может принять более удобную и расслабленную позу, откинуться на спинку стула и отдохнуть, как свободный человек.

А почему мы поворачиваемся немного влево? Так удобнее есть и пить, потому что спина и левая рука опираются на спинку стула, а правая рука свободна для того, чтобы взять мацу или бокал. К тому же, некоторые авторитеты говорят, что если человек облокотится на правую руку, пища может попасть в дыхательные пути. Из-за этого опасения мудрецы постановили, что даже левша должен во время Пасхального Седера облокачиваться на левую руку и пользоваться для еды правой. Постфактум (бедиавад), если правша по ошибке облокотился на правую руку, он не исполнил заповедь, а если он левша – то исполнил (см. Шульхан арух, 472, 3; Мишна брура, 10-11).

В присутствии своего раввина или какого-либо из крупнейших ѓалахических авторитетов поколения человек может облокотиться, только получив от них позволение. Ведь если он сидит перед своим наставником в расслабленной позе, это является признаком неуважения, а заповедь почтения к Торе превыше заповеди сидеть на Пасхальном Седере облокотившись. Но если наставник позволил ему принять такую позу, это уже не может считаться неуважением к нему (см. Шульхан арух, 472, 5).

Тот, кто съел ке-зайт мацы, не облокотившись, не исполнил заповедь, так как не последовал точному указанию мудрецов, и должен съесть еще ке-зайт мацы, облокотившись. Даже если он уже прочел «Благословение после трапезы», ему следует вновь совершить омовение рук, произнести благословение «…взрастивший хлеб из земли» (ѓа-моци лехем мин ѓа-арец) и съесть ке-зайт мацы, облокотившись. Но при этом он не должен снова произносить благословение «…и заповедавший нам вкушать мацу» (аль ахилат маца), поскольку, по мнению Раавиа и Раавана, он уже исполнил заповедь о маце, съев ке-зайт в первый раз (см. Шульхан арух, 472, 7; Мишна брура, 22).

Тот, кто забыл облокотиться, когда ел корех (мацу вместе с горькой зеленью), не должен есть его еще раз, облокотившись. Это объясняется тем, что, как считают некоторые авторитеты, корех не нужно есть облокотившись, поскольку он содержит горькую зелень. И хотя изначально (лехатхила) корех принято есть облокотившись, однако, если человек забыл об этом, он может положиться на мнение, что когда мы едим корех, облокачиваться не нужно. А если он забыл облокотиться, когда ел афикоман, и при этом может без труда съесть еще ке-зайт мацы для афикомана, облокотившись, ему следует это сделать, а если это для него слишком трудно, то поскольку заповедь есть афикоман – это постановление мудрецов, он может положиться на мнение Раавиа и Раавана, считающих, что в наши дни афикоман можно есть не облокачиваясь^[9].

Законоучители спорят, каков закон в случае, если кто-то выпил один из четырех бокалов вина, не облокачиваясь. Шульхан арух считает, что изначально (лехатхила) он должен выпить этот бокал еще раз, облокотившись. А по мнению Рама, в данном случае возникает проблема: если человек выпьет еще один бокал, будет казаться, что он умножает число бокалов вопреки заповеди мудрецов, ведь они постановили, что нужно выпить четыре бокала, а не пять. Поэтому, если кто-то забыл облокотиться, когда пил второй из четырех бокалов, до начала трапезы, он должен выпить его вновь, так как при этом не будет казаться, что он умножает число бокалов, ведь во время трапезы можно выпить еще вина. Если же ошибка была допущена, когда он пил первый, второй или четвертый бокал, ему не следует выпивать еще один бокал, чтобы не казалось, что он умножает число бокалов. В таком случае он должен положиться на мнение Раавиа и Раавана, считающих, что в наши дни, когда даже уважаемые люди не едят полулежа, на Пасхальном Седере не нужно сидеть облокотившись (см. Шульхан арух, 472, 7; Мишна брура, 21). Что же касается указания выпить еще один бокал, облокотившись – согласно подходу Шульхан арух, относящегося ко всем четырем бокалам, а согласно подходу Рама, только ко второму бокалу, – то оно справедливо лишь изначально (лехатхила); если же человеку трудно выпить еще один бокал вина, то он может положиться на то, что исполнил заповедь с помощью бокалов, которые выпил, не облокачиваясь^[10].

Изначально (лехатхила) женщины также должны есть мацу и пить четыре бокала вина облокотившись, но если женщина забыла облокотиться, она не должна выпивать какой-либо из бокалов вновь. А если уважаемая женщина забыла облокотиться, когда ела мацу, то желательно, чтобы она съела еще ке-зайт мацы, облокотившись^[11].

По сути закона, если кто-то хочет выпить еще вина после первого бокала, это разрешено, однако изначально (лехатхила) не следует пить вино между первым и вторым бокалами, чтобы не захмелеть настолько, что это помешает сосредоточиться на чтении Агады. Но разрешено пить безалкогольные напитки, такие как виноградный или любой другой сок (см. Шульхан арух, 473, 3; Мишна брура, 16).

Если, произнося благословение над вином, человек имел в виду и другие напитки, он не должен произносить над ними отдельное благословение «…ибо по Твоему слову возникло все существующее» (ше-ѓа-коль), потому что благословение, произносимое над вином, относится и ко всем другим напиткам. Однако даже если он не намеревался заранее пить другие напитки, но они стояли перед ним на столе, и можно было предположить с некоторой долей вероятности, что он захочет их пить, – то и в таком случае над ними тоже не нужно произносить отдельное благословение, поскольку достаточно благословения, которое он произнес над вином (см. Шаар ѓа-циюн, 473, 18)^[12].

Первенец, постившийся в канун Песаха, а также человек, который настолько голоден, что это помешает ему сосредоточиться на чтении Агады, может после кидуша поесть, к примеру, яйца, фрукты, картофель, или же китнийот, если он не соблюдает обычай воздерживаться от них в Песах. Однако не следует есть слишком много, чтобы не потерять аппетит к тому моменту, когда нужно будет есть мацу. Есть после кидуша разрешено только в случае крайней необходимости, а если человек может потерпеть, то ему лучше ничего не есть до начала трапезы, поскольку если он ест сразу после кидуша, он сталкивается с проблемой, нужно ли ему произносить после этого завершающее благословение (и все же, тот, кто поел, должен его произнести)^[13].

Есть и пить разрешено до того момента, как наливают второй бокал и приступают к чтению Агады. Когда читают Агаду, прерываться на еду и питье запрещено (см. Биур Ѓалаха, 473, 3, на основе слов Рамбана и Рана; тем не менее, там отмечается, что Ѓа-Маор и Тосафот это разрешают).

После кидуша едят карпас, то есть какой-нибудь овощ (картофель, редис, сельдерей и т.п.). Мудрецы постановили есть карпас, чтобы заинтересовать детей и побудить их задать вопрос: почему во все ночи мы не едим овощи перед трапезой, а в эту ночь едим? (См. комментарий Раши и Рашбама к трактату Псахим, 114а). Есть и другое объяснение: свободные люди начинают трапезу с легких закусок – например, овощей, – чтобы возбудить аппетит, и поэтому мы поступаем так в пасхальную ночь (так пишет Маѓариль).

Согласно постановлению мудрецов, овощи следует макать в жидкость, поскольку в таком случае необходимо совершить омовение рук, и это тоже возбуждает детское любопытство. Перед любой другой трапезой мы совершаем омовение рук только один раз, прежде чем вкусить хлеб, а затем едим все остальные блюда, и даже если макаем какое-либо из них в жидкость, это не требует дополнительного омовения, поскольку омовение, совершенное перед трапезой с хлебом, относится ко всему, что человек съел во время трапезы. А на Пасхальном Седере мы омываем руки в первый раз перед тем, как съесть карпас, а во второй раз – после чтения Агады и перед тем как вкушаем мацу. Это вызывает у детей вопрос: чем отличается эта ночь от всех других ночей, и почему в нее мы совершаем омовение рук дважды? (См. Тур и Бейт Йосеф, 473, 6). Кроме того, когда мы обмакиваем овощи в жидкость, это выражает, что мы – свободные люди. Мы не только начинаем трапезу с легкой закуски, но и макаем ее в соленую воду или уксус, чтобы улучшить ее вкус и таким образом возбудить аппетит.

Здесь не место объяснять подробно, почему, если мы едим овощи, обмакивая их в жидкость, это требует отдельного омовения рук. Отметим только, что жидкость обладает свойством передавать пище ритуальную нечистоту в большей степени, нежели сухая пища, поэтому мудрецы постановили, что перед тем как съесть пищу, которую обмакнули в жидкость, необходимо омыть руки. По мнению большинства ранних законоучителей, этот закон необходимо соблюдать точно так же, как и закон об омовении рук перед трапезой с хлебом, которое было установлено для того, чтобы очистить руки от скверны (тум‘а). В наши дни, когда мы не соблюдаем законы ритуальной чистоты, постановление об омовении рук все равно остается в силе. Поэтому перед тем как есть хлеб, следует омыть руки и произнести благословение «…заповедавший нам совершать омовение рук» (аль нетилат ядаим), и то же самое касается пищи, которую макают в жидкость. Таково мнение Рамбама и Роша. Однако Маѓарам из Ротенбурга, Ѓа-Итур и Тосафот к трактату Псахим, 115а, считают, что между этими двумя видами омовения есть разница: омовение рук перед хлебом установлено не только по причине ритуальной нечистоты, но и из соображений святости и гигиены, поэтому в наше время тоже необходимо очищать и освящать руки перед трапезой, и следовательно, после такого омовения нужно произнести благословение аль нетилат ядаим. В отличие от этого, необходимость омовения рук перед пищей, которую обмакивают в жидкость, продиктована лишь соображениями, связанными с ритуальной нечистотой (тум‘а), и поскольку сегодня мы не соблюдаем законы ритуальной чистоты, нет необходимости омывать руки перед пищей, обмакиваемой в жидкость^[14].

На практике, перед карпасом совершают омовение рук, но не произносят благословение, дабы исполнить заповедь согласно мнениям всех авторитетов: с одной стороны, мы совершаем омовение согласно мнению тех, кто считает, что это необходимо, а с другой стороны, не произносим благословение, так как некоторые авторитеты считают, что в наши дни не нужно омывать руки перед пищей, обмакиваемой в жидкость (см. Шульхан арух, 473, 6).

Если кто-то по ошибке произнес благословение аль нетилат ядаим после такого омовения рук, то его благословение не считается напрасным, так как он поступил в соответствии с мнением большинства авторитетов, считающих, что при омовении рук перед пищей, обмакиваемой в жидкость, действительно нужно произносить благословение. Именно такое практическое постановление выносят Левуш и Виленский Гаон. Однако изначально (лехатхила) произносить благословение не нужно, согласно ѓалахическому правилу: всегда, когда возникает какое-либо сомнение, связанное с тем или иным благословением, следует придерживаться менее строгого толкования закона и не произносить благословение^[15].

Тот, кто по ошибке произнес благословение после первого омовения рук, не освобождается от второго омовения и после него тоже должен произнести благословение, поскольку между этими двумя омовениями мы не следим строго за чистотой рук. Кроме того, время чтения Агады служит перерывом между двумя омовениями, поэтому мудрецы постановили, что на Седере руки нужно омывать дважды (см. Каф ѓа-хаим, 472, 107; Биур Ѓалаха, 475, 1).

Как мы уже говорили, согласно постановлению мудрецов, между кидушем и чтением Агады следует съесть какой-либо овощ, обмакнув его в жидкость. Это призвано изменить привычный ход трапезы – ведь овощи, как правило, едят во время трапезы, после омовения рук, а на Седере мы съедаем немного овощей, прежде чем приступить к чтению Агады, и только завершив чтение, омываем руки перед трапезой. Это создает два отличия от обычной трапезы: во-первых, мы едим овощи до трапезы; во-вторых, совершаем омовение рук дважды (см. комментарии Раши и Рашбама к трактату Псахим, 114а, и Тур, 473). К тому же, овощи, которые мы едим перед чтением Агады, придают трапезе Пасхального Седера дополнительную значимость, поскольку особо важные трапезы принято начинать с легких закусок, призванных возбудить аппетит, после чего участники делают перерыв и только затем приступают к самой трапезе (на основе объяснения Баит хадаш).

В Мишне и Талмуде слово карпас не упоминается, а говорится, что перед чтением Агады едят «какой-либо овощ» (см. трактат Псахим, 114 и 115). А некоторые ранние законоучители (Маѓариль, Рааван) пишут, что прежде чем приступить к чтению Агады, нужно съесть карпас, так как это слово намекает на 600 тыс. еврейских мужчин, порабощенных в Египте^[16]. Поздние законоучители тоже употребляют слово карпас (см. Шульхан арух, 473, 6; Мишна брура, 19; Каф ѓа-хаим, 49). Однако авторитеты расходятся во мнениях, какой именно овощ подразумевается под этим словом. Одни пишут, что это сельдерей, и таков обычай, распространенный у сефардов; другие – что имеется в виду петрушка, и такому обычаю следуют некоторые ашкеназы. Однако в большинстве ашкеназских общин не принято использовать в качестве карпаса сельдерей или петрушку, поскольку по ашкеназскому обычаю есть сомнение, какое благословение следует над ними произносить. Поэтому самый распространенный среди ашкеназов обычай – употреблять для этого вареный картофель. И каждая семья должна продолжать следовать обычаю, принятому у нее^[17].

Карпас макают в соленую воду или уксус, после чего произносят благословение «…сотворивший плоды земли» (борэ при ѓа-адама), подразумевая при этом и горькую зелень (марор), которую мы будем есть позже, во время трапезы. Карпас едят не облокачиваясь, так как некоторые авторитеты говорят, что он намекает на горечь рабства, поэтому его не нужно есть в позе свободных людей.

Карпаса нужно съесть менее ке-зайта, и хотя некоторые ранние законоучители (например, Рамбам) считают, что его нужно съесть более ке-зайта, на практике от этого желательно воздержаться, поскольку, если человек съест более ке-зайта, возникнет сомнение, должен ли он произносить завершающее благословение (браха ахрона): рабейну Йона считает, что должен, а Рашбам – что не должен, так как благословение, произносимое над карпасом, подразумевает и марор, который едят во время трапезы. Поэтому карпаса лучше съесть менее ке-зайта. Если же кто-то съел более ке-зайта, ему все равно не нужно читать завершающее благословение, так как в случае сомнения, связанного с каким-либо благословением, следует придерживаться менее строгого толкования закона и не произносить благословение (так пишут Маѓариль и Шульхан арух, 473, 6)^[18].

На пасхальном блюде должны лежать три мацы. После того как участники Седера съели карпас, и прежде чем они приступают к чтению Агады, ведущий, а также каждый из участников, перед которым были положены три мацы, преломляют среднюю мацу. Бо́льшую часть откладывают в сторону для афикомана, а меньшую кладут обратно между двумя другими пластинками мацы (см. Шульхан арух, 473, 6).

Вот как можно объяснить этот обычай: одно из значений мацы заключается в том, что она намекает на бедность и порабощение сынов Израиля в Египте, поэтому она называется «хлеб бедности». Бедняки, как правило, могут позволить себе только полбуханки хлеба, так как у них нет денег на целую буханку. В память о том, насколько бедны мы были в Египте, мы разламываем мацу надвое. Это делается перед самым чтением Агады, так как, когда мы ее читаем, перед нами должна лежать маца. Это объясняется тем, что второе значение мацы («хлеба бедности») – в том, что, по словам мудрецов, «над ней отвечают на множество вопросов» (см. выше, прим. 2). Во время чтения Агады маца должна лежать перед нами в том виде, в котором мы будем ее есть, поэтому ее нужно преломить прежде, чем приступить к чтению.

Вместе с тем, в пасхальную ночь, как по субботам и остальным праздникам, существует заповедь произносить благословение «…взрастивший хлеб из земли» (ѓа-моци лехем мин ѓа-арец) над двумя целыми хлебами. Поэтому мы кладем на пасхальное блюдо три мацы, среднюю из которых преломляем, и именно она служит символом «хлеба бедности», а две другие оставляем целыми, чтобы произнести над ними благословение ѓа-моци. Позднее, когда ведущий будет произносить это благословение, он должен взять в руки все три мацы – две целые и одну разломленную; а произнося благословение «…и заповедал нам вкушать мацу» (аль ахилат маца), положить на стол нижнюю мацу и оставить в руках только верхнюю и часть средней, чтобы присутствующие обратили внимание на преломленную мацу^[19].

Большая часть средней мацы предназначается для афикомана. Ее принято заворачивать в салфетку в память о событиях Исхода, о которых в Торе (Шмот, 12:34) говорится: «И понес народ тесто свое, прежде чем оно вскисло; квашни свои, увязанные в одеждах своих, на плечах своих». В память об этом также существует обычай класть афикоман на плечо (см. Мишна брура, 473, 59).

Затем афикоман прячут до окончания Седера, когда его едят как напоминание о пасхальной жертве (см. ниже, п.п. 33-34).

Во многих домах принято, что дети «похищают» афикоман и прячут его до конца трапезы, а затем возвращают, заручившись обещанием, что за это им купят подарки. Это помогает им не заснуть до окончания Седера. В нашей семье принято дарить подарки всем детям, оставшимся за столом до того момента, когда едят афикоман.

После преломления средней мацы приоткрывают салфетку, покрывающую верхнюю мацу. Ведущий приподнимает все пасхальное блюдо или только саму мацу, чтобы присутствующие ее увидели, произносит по-арамейски первый фрагмент Агады, начинающийся словами: «Вот хлеб бедности», и объясняет смысл этих слов, а затем ставит блюдо с мацой обратно на стол (см. Шульхан арух, 473, 6).

После этого блюдо передвигают на другое место на столе, как будто Седер закончился. Это делается для того, чтобы дети спросили: зачем мацу и блюдо отодвинули, ведь еще не было трапезы? А из этого следуют четыре вопроса, каждый из которых начинается словами «чем отличается» (ма ништана; см. Шульхан арух, там же).

После того как блюдо отодвинули и перед тем как дети задают вопросы ма ништана, наливают второй бокал, чтобы вся Агада, в том числе и вопросы, задаваемые перед ней, произносилась над вином. Кроме того, это тоже возбуждает у детей любопытство, поскольку в обычные дни мы не наливаем два бокала вина перед трапезой.

При этом не стоит наполнять бокалы маленьких детей, так как дети могут пролить вино на стол за время чтения Агады, и это доставит неудобство присутствующим и нанесет ущерб торжественной атмосфере праздника, неотъемлемой часть которой является стол, накрытый чистой скатертью. Лучше налить детям вино в конце Агады, когда приходит время выпить второй бокал.

Когда вторые бокалы наполнены, дети спрашивают ма ништана. После этого блюдо возвращают на прежнее место, чтобы во время чтения Агады перед нами лежали маца и горькая зелень, и начинают отвечать детям на заданные вопросы, рассказывая им об Исходе из Египта. Как мы уже говорили (в гл. 15, где объясняются законы, связанные с Агадой), основной смысл Пасхального Седера заключается в заповеди рассказывать об Исходе, главным образом – детям. Но даже если детей на Седере нет, Тора все равно заповедала нам рассказывать в эту ночь об Исходе (см. гл. 15, п. 1). Заповедь состоит также в том, чтобы начинать повествование с вопроса (там же, п.п. 3-4). Кроме того, каждому сыну нужно рассказать об Исходе так, чтобы рассказ соответствовал уровню его понимания (п. 5). Мы также упоминали (в п. 7), что повествование об Исходе нужно начинать с порицания и заканчивать хвалой, и что главная цель Пасхального Седера такова: благодаря истории об Исходе дети осознают великую миссию еврейского народа и поймут, как важно приблизиться к Господу, соблюдать Его заповеди, жить на земле, которую Он даровал нашим праотцам и нам, и провозглашать перед всеми народами Славу Господню. Дети также узнают, что, исполняя все это, мы удостоимся блага и благословения свыше (см. п. 6).

Чтобы наше повествование об Исходе было точным и мы не упустили ни одной важной детали, мудрецы составили полный и всеобъемлющий текст Пасхальной Агады. И чем подробней и глубже мы станем рассказывать об Исходе после чтения Агады, тем большей хвалы будем достойны, однако не следует затягивать само чтение и слишком утомлять присутствующих, особенно детей, ведь для того чтобы исполнить заповедь великолепным образом (ле-меѓадрин), достаточно просто прочесть Агаду.

Тот, кто прочел текст Агады про себя, не исполнил заповедь рассказывать об Исходе из Египта, ведь в Торе сказано: «И расскажи…». Это значит, что повествование об Исходе нужно произнести вслух. Но нет необходимости, чтобы это делал каждый из присутствующих на Седере; ведущий или кто-то другой должен читать Агаду, а все остальные – его слушать. Таков был обычай испокон веков: главный из присутствующих на Седере читает Агаду вслух и толкует ее, а все остальные его слушают. Именно это и подразумевают слова Торы: «И расскажи…» (см. Вавилонский Талмуд, трактат Псахим, 116б).

В наши дни принято – для того чтобы все присутствующие приняли участие в чтении Агады, – что ведущий читает Агаду громко, а все остальные тихо произносят ее слова вместе с ним. Существует и другой обычай: каждый фрагмент читает кто-то другой; при этом все остальные могут исполнить заповедь таким образом лишь при условии, что читающий достиг религиозного совершеннолетия (то есть возраста бар мицвы или бат мицвы).

Даже если за столом сидят родители и их дети, нет необходимости в том, чтобы каждый отец рассказывал своим детям об Исходе отдельно; достаточно, что ведущий или один из присутствующих прочтет Агаду вслух. Если отец позаботился о том, чтобы его дети услышали Агаду, он исполнил заповедь: «И расскажи сыну своему…». Если же он захочет «украсить» эту заповедь, то во время трапезы может рассказать детям более подробные толкования истории об Исходе.

Чтобы исполнить обязанность рассказывать об Исходе из Египта, нужно как минимум произнести или услышать толкования, касающиеся значения пасхальной жертвы, мацы и горькой зелени. Это доносит до нас идею, что мы были рабами в Египте и Господь вывел нас оттуда. Поэтому, если родители видят, что дети уже засыпают, они должны сказать им три слова: песах маца у-марор и вкратце объяснить их смысл. Подобно тому, если один из сидящих за столом болен, или если на Седере присутствует военнослужащий, который должен возвратиться на службу, то они должны произнести хотя бы эти три слова и прочесть толкования, с ними связанные (см. выше, гл. 15, п. 9).

Как говорилось выше, Агаду не читают облокотившись, потому что ее следует читать сосредоточенно и исполнившись трепета (см. Мишна брура, 473, 71, на основе сказанного в Шней лухот ѓа-брит), хотя трепет в данном случае сочетается с радостью оттого, что Всевышний избрал нас из всех народов и даровал нам Тору (см. Каф ѓа-хаим, 473, 152).

Мы также упоминали, что во время всего чтения Агады маца должна быть непокрыта, в соответствии с тем, как мудрецы толкуют название «хлеб бедности»: «Хлеб, над которым отвечают на множество вопросов»^[20] (см. трактат Псахим, 115б). Эта идея лежит в основе заповеди есть мацу в пасхальную ночь, чтобы обогатить повествование об Исходе наглядным примером.

Когда же ведущий, приподнимая второй бокал, наполненный вином, произносит отрывки «Оно и крепило отцов наших» (Ве-ѓи ше-амда) и «Поэтому мы обязаны благодарить» (Лефихах анахну хаявим), а также благословение «…Который вызволил нас» (Ашер геалану) непосредственно перед тем, как выпивают второй бокал, – маца должна быть покрыта. Это объясняется тем, что маца важнее вина, поэтому каждый раз, когда мы держим в руках бокал с вином, мацу следует покрывать (см. Шульхан арух, 473, 7; Мишна брура, 73). По той же самой причине мы покрываем халы во время кидуша над вином по субботам и праздникам.

Произнося отрывок «Эта маца, которую мы вкушаем» (Маца зу), ведущий приподнимает мацу, чтобы ее увидели все присутствующие; а произнося «Эта горькая зелень, которую мы вкушаем» (Марор зе), приподнимает марор. Однако на словах «Эта пасхальная жертва» (Песах зе) он не приподнимает зроа (кусочек мяса с костью, лежащий на пасхальном блюде), потому что зроа – не часть самой пасхальной жертвы, но лишь напоминает нам о ней, и если ведущий приподнимет зроа, со стороны может показаться, что это жертва, принесенная вне Храма (см. трактат Псахим, 116б; Шульхан арух, 473, 7).

Принято отливать немного вина из бокала во время произнесения слов «кровь, и огонь, и столбы дыма», а также аббревиатур дацах, адаш, беахав и перечисления египетских казней, – в общей сложности, шестнадцать раз. Одни люди капают вино из бокала пальцем, другие отливают немного вина на треснувшее блюдце (см. Рама, 473, 7; Шаар ѓа-циюн, 81; Каф ѓа-хаим, 163-164). Наш великий учитель рав Кук постановил, что если на Седере используется вино урожая седьмого года (шмита), то отливать вино не следует (но поскольку есть мнение, что пить такое вино – заповедь, не нужно воздерживаться от его использования для четырех бокалов Пасхального Седера).

В эпоху существования Храма благодарственную молитву ѓалель читали в первый раз во время принесения пасхальной жертвы, а во второй раз – ночью, когда ели ее мясо (см. трактат Псахим, 95а). На Пасхальном Седере нам заповедано читать ѓалель, чтобы восславить и воспеть Всевышнего, поскольку каждый еврей должен чувствовать в эту ночь так, словно он сам вышел из Египта, и потому на нем лежит обязанность вознести хвалу за чудесное избавление. Этим уникален ѓалель пасхальной ночи: во все другие праздники мы читаем ѓалель как славословие и благодарность, а в Песах, читая его как гимн, мы воспеваем Всевышнего (см. там же, 95б).

Согласно постановлению мудрецов, первую часть ѓалеля читают до трапезы, а вторую – после, когда едят пасхальную жертву. А в наши дни, когда у нас нет возможности приносить жертвы, вместо мяса пасхальной жертвы мы едим мацу (см. Маѓараль, Гвурот Ѓашем, гл. 5, конец п. 62). Кроме того, в первой половине ѓалеля мы читаем отрывок «Когда вышел Израиль из Египта» (Теѓилим, 114), и это служит продолжением истории, о которой повествует Агада. И потому после этого отрывка мы читаем благословение Ашер геалану и благодарим Всевышнего за то, что Он вызволил нас из египетского рабства. А вторая половина ѓалеля, читаемая после трапезы, представляет собой песнь обо всех прошлых и будущих спасениях (как объясняет Левуш).

Ѓалель пасхальной ночи был разделен на две части еще и потому, что благодаря этому мы выпиваем все четыре бокала, воспевая Всевышнего. Это позволяет нам исполнить заповедь о четырех бокалах самым великолепным образом. Первый бокал мы пьем во время кидуша, второй – прочтя первую половину ѓалеля, третий – после Биркат ѓа-мазон, а четвертый – прочтя вторую половину ѓалеля (см. Ѓа-Манѓиг, 90)^[21].

Ранние законоучители спорят, нужно ли произносить благословение перед чтением ѓалеля на Пасхальном Седере. Одни считают, что благословение следует произносить дважды, перед первой и второй половиной ѓалеля; другие говорят – только один раз. Есть также мнение, что перед чтением ѓалеля на Седере вообще не нужно произносить благословение, по одной из трех причин: либо потому, что этот ѓалель делится на две части, и если его читают таким образом, то благословение произносить не следует (так считает Рош); либо потому, что ранее в синагоге, во время вечерней молитвы, мы уже читали ѓалель с благословением (таково мнение Рашба); либо же потому, что ѓалель на Пасхальном Седере – это песнь, которой мы воспеваем Всевышнего, а на песнь произносить благословение не нужно (этого мнения придерживается рав Ѓай Гаон). На практике, согласно общепринятому обычаю, перед чтением ѓалеля на Седере благословение не произносят, а некоторые авторитеты объясняют, что благословение Ашер геалану, которое мы произносим в благодарность за чудесное избавление, относится и к ѓалелю.

В течение всего года ѓалель читают стоя, так как это свидетельство о Славе Всевышнего, а свидетельство произносят стоя. Что же касается пасхальной ночи, то поскольку в нее мы должны вести себя как свободные люди, мудрецы постановили, что ѓалель следует читать сидя, чтобы не утруждать себя (см. Бейт Йосеф, Орах хаим, 422, 7). Однако, как мы уже говорили, всю Агаду, включая ѓалель, не читают облокотившись, а нужно сидеть прямо в знак сосредоточенности, почтения и трепета (как объясняется в Шней лухот ѓа-брит).

Ѓалель принято читать громко и с напевами (см. Каф ѓа-хаим, 480, 3).