Глава 09 - Память о Храме

Разрушение Храма перевернуло весь мировой порядок. Казалось, что после этой ужасной трагедии и последовавших за ней событий еврейский народ больше никогда не вернется к обычной жизни.

В Вавилонском Талмуде (в трактате Бава батра, 60б) рассказывается, что после разрушения Второго Храма в народе Израиля распространилось движение аскетизма (прушим). Аскеты не ели мясо и не пили вино. Рабби Йеѓошуа стал упрекать их, говоря: «Дети мои, почему вы не едите мяса и не пьете вина?». Отвечали они: «Как же мы станем есть мясо, если его приносили в жертвы на храмовом жертвеннике, а теперь жертвоприношения прекратились? И как же станем мы пить вино, если раньше его возливали на жертвенник, а теперь нет этих возлияний?». Сказал им рабби Йеѓошуа: «Раз так, то и хлеб есть перестаньте: ведь и хлебных приношений больше нет». Отвечали ему аскеты: «И в самом деле, можем мы обойтись без хлеба – станем довольствоваться лишь плодами». Сказал им рабби Йеѓошуа: «И плоды вам есть не положено, ведь заповедь принесения в Храм первых плодов нового урожая из семи видов плодов, которыми славится Земля Израиля^[1], тоже была упразднена». Отвечали аскеты: «Станем есть другие плоды». Сказал им рабби Йеѓошуа: «И воду вы пить не можете, ибо возлияние воды на храмовый жертвенник тоже упразднено». А поскольку человек не может жить без воды, промолчали аскеты.

Сказал им рабби Йеѓошуа: «Дети мои, послушайте, что я вам скажу: совсем не скорбеть о Храме нельзя, ибо приговор Всевышнего приведен в исполнение и Храм разрушен, но и слишком скорбеть о нем тоже не подобает, ибо не следует налагать на общество предписание, которое большинство людей неспособно выполнить».

Затем рабби Йеѓошуа объяснил аскетам, что жизнь должна продолжаться и недопустимо, чтобы траур по разрушенному Храму погрузил весь Израиль в глубокое уныние, выдержать которое народ не сможет. Поэтому невозможно требовать, чтобы все время, пока Храм разрушен, евреи не ели мясо и не пили вино. Но всегда, когда еврей испытывает особую радость, он должен помнить о разрушении Храма, ведь пока Храм пребывает в разрушении, никакая радость не может быть полной. Вот почему сказали наши мудрецы, что жених в день свадьбы должен вознести Иерусалим во главу веселья своего и возложить себе на голову пепел. Подобно тому, человек, строящий дом, должен оставить на стене не побеленный известкой квадрат со стороной в один локоть^[2] в память о разрушенном Храме. На трапезу в честь какого-либо радостного события следует, в память о Храме, приготовить на одно блюдо меньше; а когда женщина наряжается, ей нужно по той же причине отказаться от одного из своих украшений.

Народы мира с изумлением убеждаются, что народ Израиля вечен. Нет в мире другого народа, который был бы изгнан со своей земли, рассеян по всем миру, и все-таки так долго сохранял свою национальную идентичность. Более того, в нем все еще оставалось достаточно жизненных сил, чтобы вернуться на свою землю и возродить ее, как мы видим сегодня. Нет сомнений в том, что вечная Божественная Тора помогла народу Израиля сохранить свою идентичность. И постановления мудрецов в память о разрушенном Храме помогали нам не забывать о том, что наша жизнь в изгнании временна, и наше естественное место – в Земле Израиля.

И сегодня, когда мы милостью Всевышнего возвратились на нашу землю, мы должны продолжать соблюдать эти постановления. Они пробудят в наших сердцах горячее стремление к раскрытию в Святой земле Божественного присутствия, и благодаря этому мы удостоимся построения Храма в скором времени, амен!

Мудрецы вынесли несколько постановлений, предназначенных для того чтобы напоминать нам о разрушенном Храме. Общий принцип таков: когда человек переживает особую радость, когда он достиг чего-либо, что приносит ему глубокое удовлетворение, – именно тогда ему нельзя забывать, что его радость неполная, потому что Храм еще не отстроен.

Поэтому мудрецы постановили, что когда человек строит себе дом, то на последней стадии, при покраске стен, когда дом будет вот-вот готов, следует вспомнить о том, что Дом Господа – Иерусалимский Храм – все еще пребывает в разрушении, и в знак скорби о разрушенном Храме владелец дома должен оставить на одной из стен не побеленный известкой квадрат со стороной в один локоть. Вынося это постановление, мудрецы хотели сказать, что пока Храм не отстроен, личный дом человека тоже нельзя считать полностью отстроенным, и в знак этого на стене должно оставаться не побеленное известкой пятно. Локоть – это около полуметра, значит, на практике сторона такого квадрата должна равняться полуметру. Если человек клеит на стены обои, он все равно должен оставить на одной из стен не побеленный известкой и не заклеенный обоями квадрат со стороной в полметра.

Этот квадрат должен располагаться в таком месте, где он хорошо виден. Поэтому мудрецы постановили, что его следует делать напротив входа в дом. И хотя некоторые законоучители полагают, что мудрецы имели в виду – над входом, чтобы не побеленный известкой квадрат постоянно видели все жители дома, все же большинство авторитетов считает, что квадрат должен располагаться именно напротив входа, чтобы его видел каждый, кто заходит в дом. И только если расположить квадрат напротив входа невозможно – например, если напротив входа нет стены, – то его можно сделать над входом (см. Шульхан арух, Орах хаим, 560, 1; Мишна брура, 3; Арух ѓа-шульхан, 5).

Часто бывает, что человек покупает дом, раньше принадлежавший кому-то другому, и обнаруживает, что в купленном доме нет не побеленного известкой квадрата. Возникает вопрос, обязан ли покупатель в таком случае соскребать известку со стены напротив входа, чтобы обнажить квадрат со стороной в полметра в память о разрушении Храма, или же, поскольку не он красил стены этого дома, заповедь оставить не побеленное известкой место возложена не на него? Ответ на этот вопрос зависит от того, кто именно построил дом, то есть кто был его первым владельцем. Если это был еврей, то он был обязан оставить не побеленный известкой квадрат, а если он этого не сделал, то поскольку при строительстве на нем лежала эта заповедь, получается, что квадрат побелен известкой в нарушение закона Ѓалахи, поэтому покупатель должен соскрести с него известку. Но если первым владельцем дома был нееврей, то поскольку заповедь оставить не побеленный известкой квадрат не имеет к нему никакого отношения, нынешний покупатель также не обязан соскребать известку со стены (см. Шульхан арух, Орах хаим, 560, 1; Мишна брура, 4).

При этом не имеет значения, кем были строители; решающим фактором здесь является национальная принадлежность владельца. Если владелец дома – еврей, он обязан позаботиться о том, чтобы рабочие, даже если они неевреи, оставили на одной из стен дома не побеленный известкой квадрат, поскольку они строят дом для еврея. А если рабочие по ошибке побелили известкой все стены, то владелец должен своими руками соскрести известку и оставить квадрат со стороной в полметра перед входом в дом.

В респонсах Игрот Моше (Орах хаим, 3, 86) приводится новая интерпретация закона, касающаяся предписания мудрецов оставлять напротив входа в дом не побеленный известкой квадрат со стороной в один локоть в память о разрушенном Храме. По мнению Игрот Моше, эта обязанность лежит только на том, кто строит дом для самого себя. Если же человек строит дома на продажу, то он не обязан исполнять эту заповедь, даже если построенные им дома будут проданы евреям, поскольку они не предназначаются для его личного пользования. В Игрот Моше также говорится, что поскольку подрядчик, построивший дом, не был обязан оставлять на стене напротив входа не побеленный известкой квадрат, покупатель тоже освобожден от этой обязанности. Она возлагается только на того, кто построил себе дом собственными руками или нанял подрядчика специально для этой цели, поскольку наши мудрецы сказали (Вавилонский Талмуд, трактат Бава батра, 60б): «Тот, кто обмазывает свой дом глиной и белит известкой, должен оставить без известки квадрат со стороной в локоть напротив входа в дом». Речь идет именно о том, что человек строит дом для самого себя. Но тот, кто строит дома для продажи или аренды, освобожден от этой обязанности.

А поскольку построивший дом для продажи или аренды не был обязан исполнять данную заповедь, от нее освобожден и покупатель. Но если человек, живущий в доме, захочет побелить стены известкой заново, он будет обязан оставить напротив входа не побеленный известкой квадрат со стороной в локоть.

Однако здесь следует сделать небольшую оговорку: если квартира была куплена у подрядчика еще до того, как ее достроили, то даже по мнению Игрот Моше в ней необходимо оставить не побеленный известкой квадрат, поскольку в тот момент, когда стены квартиры белят известкой, она уже принадлежит покупателю и является его домом. А если маляры по ошибке побелили известкой всю стену, покупатель должен собственноручно соскрести известку.

Все вышеизложенное соответствует мнению Игрот Моше. Однако некоторые авторитеты не согласны с ним и считают, что если первый владелец дома был евреем, то в любом случае существует обязанность оставить не побеленный известкой квадрат со стороной в локоть. Поэтому если человек покупает у подрядчика-еврея квартиру, в которой такой квадрат оставлен не был, он должен для этого собственноручно соскрести со стены известку. А если первый покупатель не сделал этого, то каждый, кто купит эту квартиру после него, будет обязан согласно закону Ѓалахи соскрести известку с этого квадрата, ведь поскольку самый первый владелец квартиры (то есть подрядчик) был евреем, в ней необходимо оставить не побеленный известкой квадрат в память о разрушенном Храме (на основании простого смысла слов законоучителей можно сделать вывод, что в доме нет обязанности оставлять не побеленный известкой квадрат, только если самый первый его владелец был неевреем. Так написано в Маген Авраѓам, подпункт 4, и у других авторитетов).

Между Рамбамом и Туром существует ѓалахическая полемика по вопросу, разрешено ли в то время, когда Храм пребывает в разрушении, украшать стены своего дома цветной керамической плиткой, разрисованными обоями или даже особой двухцветной узорчатой покраской. И хотя нет никакого сомнения в том, что разрешается вешать на стены дома картины, в отношении узоров на самих стенах мнения законоучителей расходятся. По мнению Тура, стены дома разрешено украшать любыми узорами, при условии, что человек оставит на стене не побеленный известкой квадрат со стороной в локоть в память о разрушенном Храме (см. Тур, Орах хаим, 560, на основе третьей барайты в трактате Бава батра, 60б).

Однако по мнению Рамбама, с тех пор как Храм был разрушен, мудрецы запретили людям чрезмерно украшать свои личные дома. Поэтому запрещено инкрустировать стены керамической плиткой, обклеивать их обоями или расписывать узорами. Вынося постановление о том, что необходимо оставить на стене пустой квадрат со стороной в локоть, мудрецы имели в виду именно известку или краску, а украшать стены керамической плиткой и тому подобным запрещено в любом случае (см. Рамбам, «Законы постов», 5, 12, на основе первой барайты в трактате Бава кама, 60б; такое же постановление выносит Шульхан арух, 560, 1, и причина этого постановления объясняется в нескольких местах в Шульхан арух и в Бейт Йосеф).

На практике многие авторитеты придерживаются менее строгого толкования закона, и во многих семьях принято украшать стены дома рисованными обоями или керамической плиткой, а в память о разрушении Храма на стене оставляют не побеленный известкой квадрат со стороной в локоть. А обычай особо благочестивых людей соответствует более строгому толкованию закона, согласно мнению Рамбама: воздерживаться от украшения дома рисованной керамической плиткой и тому подобными материалами, ограничиваясь известкой или простой краской. И в таком случае, разумеется, тоже следует оставлять на стене напротив входа в дом квадрат без известки и краски (из слов Рифа и Роша также можно сделать вывод, что разрешено украшать стены дома рисованными материалами, а в Мишна брура, подпункт 1, написано, что таков обычай).

В синагоге и бейт мидраше, по мнениям всех авторитетов, не нужно оставлять не побеленный известкой квадрат, а также разрешено покрывать стены разрисованными обоями или керамической плиткой. Это объясняется тем, что постановление мудрецов относится только к частным домам, а не к общественным зданиям (см. Маген Авраѓам и При мегадим, 560, 4).

В Шульхан арух (Орах хаим, 560, 1) написано: «С тех пор, как Храм был разрушен, мудрецы того поколения постановили, что запрещено строить дома, украшенные разноцветными красками и лепниной, подобно царским палатам. Человек должен обмазывать свой дом глиной и белить стены известкой, а на стене напротив входа оставлять не побеленный известкой квадрат со стороной в локоть».

В наши дни в строительстве принято использовать не глину, а двухслойную штукатурку. Сначала на стену накладывают черный слой штукатурки, затем – белый с сероватым оттенком, а после этого – слой известки. Таким образом, согласно Ѓалахе, на стене напротив входа в дом следует оставить квадрат со стороной в локоть, не побеленный известкой, так, чтобы был виден сероватый слой штукатурки.

Очень важно это подчеркнуть, потому что многие люди белят известкой все стены и оставляют квадрат со стороной в локоть всего лишь без краски, которую накладывают сверху на известку. А некоторые красят все стены, а затем – в память о разрушении Храма – рисуют квадрат черной краской на стене напротив входа.

И все же, тем, кто придерживается менее строгого толкования закона, есть на чье мнение положиться. Таких людей не следует упрекать, поскольку некоторые авторитеты объясняют: постановление мудрецов состоит главным образом в том, чтобы упомянутый квадрат со стороной в локоть выделялся на фоне всей остальной стены. Поэтому если квадрат отличается от поверхности остальной стены либо тем, что он покрыт только известкой, но не краской, либо тем, что он выкрашен в черный цвет, заповедь считается исполненной (см. Шаар ѓа-циюн, 560, 8; Игрот Моше, Орах хаим, 3, 86).

Однако по мнению большинства авторитетов, следует оставить на стене квадрат без краски и без известки, как говорится об этом в Шульхан арух: «…а на стене напротив входа оставлять не побеленный известкой квадрат со стороной в локоть». Недостаточно просто сделать какой-либо знак в память о разрушении Храма, нужно, чтобы дом не был закончен, а самой последней стадией строительства является именно беление стен известкой. Поэтому если в доме по ошибке побелили известкой все стены, не оставив квадрата со стороной в локоть, следует соскрести известку с такого квадрата, чтобы обнажить белую штукатурку, и не ограничиваться лишь обведением квадрата на стадии покраски (см. Мишна брура, 560, 2).

Гипсовые стены, как правило, не белят известкой. В таком случае следует ограничиться неокрашенным квадратом.

Существует неправильный обычай: вместо того, чтобы оставить на стене напротив входа в дом квадрат, не побеленный известкой, люди вешают там картину с изображением Храмовой горы. Согласно Ѓалахе, так поступать не следует, потому что картина не может считаться исполнением постановления мудрецов. Необходимо оставить на стене напротив входа именно квадрат, не побеленный известкой, а если человек хочет исполнить заповедь самым великолепным образом (ле-меѓадрин) и обозначить это место, чтобы каждый входящий понимал его предназначение, он может повесить картину с изображением Храмовой горы над квадратом или рядом с ним. Можно также написать над квадратом стих (Теѓилим, 137:5): «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть забудет меня десница моя». А некоторые люди оставляют оштукатуренный квадрат, не побеленный известкой, и вырезают на штукатурке изображение стен Иерусалима. Заповедь, исполненная таким образом, тоже засчитывается, потому что квадрат не побелен известкой.

И хотя, как мы говорили в предыдущем пункте, тем, кто придерживается менее строгого толкования закона, возможно, есть на чье мнение положиться, поскольку не исключено, что в основе постановления мудрецов лежит необходимость напомнить людям о разрушении Храма, а изображение Храмовой горы, разумеется, может служить таким напоминанием, – тем не менее, как было сказано выше, подавляющее большинство авторитетов считает, что главным в постановлении мудрецов является указание оставить на стене дома квадрат, не покрытый известкой или краской. Такой квадрат символизирует, что строительство дома не завершено полностью, и это служит выражением идеи, что пока Храм не отстроен, личный дом каждого человека тоже не может считаться построенным до конца.

Мудрецы вынесли еще одно постановление в память о разрушении Храма: когда человек накрывает стол для гостей, он должен отказаться от подачи какого-либо одного блюда их тех, которые принято ставить на стол. Это предписание следует соблюдать именно во время особых трапез, когда к человеку приходят гости или на трапезе в честь исполнения какой-либо заповеди – например, обрезания или свадьбы. Во время же будничной трапезы, не связанной с какой-либо особой радостью, нет необходимости отказывать от подачи одного из блюд в память о разрушении Храма (см. Вавилонский Талмуд, трактат Бава батра, 60б; Шульхан арух, Орах хаим, 560, 2).

В субботу или праздник (йом тов) не следует отказываться ни от одного из блюд, которые принято готовить на трапезу. Это объясняется тем, что в эти дни мы возносимся над будничной материальной действительностью на такой высокий уровень, что траур не может его достичь. Поэтому в субботу и праздники траурные обычаи не соблюдаются. Что же касается торжественных трапез в будни, даже связанных с исполнением заповеди, то поскольку в них присутствует элемент радости, на них, согласно постановлению мудрецов, следует отказаться от одного из блюд в память о разрушении Храма. Это призвано научить нас, что пока Храм пребывает в разрушении, совершенная радость в этом мире невозможна (см. Мишна брура, 560, 5, на основании сказанного в Турей заѓав и в Мор у-кциа).

В наши дни трудно решить, как именно следует исполнять это постановление. Поэтому на практике многие люди его не исполняют. Возможно, раньше было точно известно, что принято подавать на той или иной трапезе, и отсутствие одного из блюд было заметно. И все присутствующие понимали, что этого блюда недостает в знак траура по разрушенному Храму. Однако сегодня, когда для каждого торжества нет постоянного списка блюд, трудно заметить, недостает ли на столе какого-либо блюда. Бывает, что выбор блюд на трапезе невелик, но это продиктовано соображениями экономии, а не обязанностью помнить о разрушенном Храме. Но может случиться и наоборот: человек приготовит обильную трапезу, однако в знак траура по Храму откажется от дополнительного блюда, которое ему хотелось бы подать.

Возможно, именно поэтому Рамбам (в «Законах постов», 5, 13) писал, что недостаточно отказаться от подачи на стол какого-то одного блюда, – нужно оставить на столе свободное место, чтобы было видно, что там должно было стоять еще одно блюдо, но место оставили пустым в память о разрушении Храма. То же самое постановление выносит Шульхан арух: что следует оставить на столе место, свободное от посуды, которую можно было бы там поставить (см. Шульхан арух, Орах хаим, 560, 2; Мишна брура, 7).

Однако на самом деле обычай, рекомендованный Рамбамом, тоже не соблюдался – возможно, потому, что все столы имеют разную величину, и даже если на столе осталось пустое место, никто не догадается, что это сделано в память о разрушении Храма. Ведь может быть, что стол просто слишком большой. Представляется, что и манера подачи на стол претерпела изменения: раньше все блюда подавались одновременно в самом начале трапезы, и было заметно, что на столе чего-то не хватает. В наши же дни блюда принято подавать по одному, и во время всей трапезы на столе остаются свободные места, поэтому трудно распознать место, оставленное пустым в знак траура по разрушенному Храму. Возможно, именно по этим причинам в наши дни не принято строго следить за исполнением указанного постановления мудрецов (см. Хаей адам, 137, 2; Арух ѓа-шульхан, 560, 6).

Так или иначе, поскольку поздние законоучители упоминают это постановление как требование Ѓалахи, выполнять его необходимо. Поэтому каждой хозяйке следует знать этот закон, и перед каждой трапезой по особому случаю она должна решить для себя, какое дополнительное блюдо хотела бы подать на стол, но воздержится от этого в знак траура по разрушенному Храму. Желательно также, чтобы на столе осталось свободное место, как писал Рамбам. Подобно тому, когда клиенты договариваются с владельцем зала торжеств или кейтеринговой компании о меню торжества, им желательно обдумать заранее, какие блюда они хотели бы подать гостям, и отказаться от одного из этих блюд в знак памяти о Храме.                            

Все постановления, вынесенные мудрецами в связи с трауром по разрушенному Храму, объединяет один общий принцип: когда человек испытывают особую радость, следует отказываться от какого-либо из ее элементов в память о Храме, потому что пока Храм разрушен, радость не может быть полной. Подобное же постановление мудрецы выносят и относительно украшений, которые доставляют женщине радость: «Надевая все свои украшения, женщина должна отказаться от их малой доли» (Вавилонский Талмуд, трактат Бава батра, 60б).

Имеется в виду, что если у женщины много украшений, она не должна надевать их все одновременно. Ей следует каждый раз отказываться от какого-либо украшения в память о Храме (см. Шульхан арух, Орах хаим, 560, 2; Мишна брура, 8).

Народы мира полны изумления перед вечностью существования народа Израиля. Нет в мире другого такого народа, который был бы изгнан со своей родины, рассеялся по всей земле и все же, несмотря на это, в течение столь долгого времени сохранял свою национальную идентичность. Более того, у него осталось достаточно жизненных сил, чтобы возвратиться на свою землю и возродить ее. Все мы являемся сегодня свидетелями этого процесса возрождения. Нет никакого сомнения в том, что именно Божественная Тора помогла еврейскому народу сохранить свое национальное существование. А постановления мудрецов, связанные с памятью о Храме, были призваны постоянно напоминать нам о том, что жизнь в изгнании – это всего лишь вынужденная необходимость, тогда как нашей истинной родиной является Земля Израиля. Сколько синагог и домов учения ни возвели бы мы в странах рассеяния, пока Иерусалимский Храм стоит в руинах, мы пребываем в трауре.

И сегодня, когда мы Божьей милостью удостоились собирания рассеянных по миру евреев и возрождения Земли Израиля, необходимо продолжать выполнять все постановления мудрецов, вынесенные ими в память о Храме. Это пробудит в наших сердцах еще более горячее стремление к раскрытию в Земле Израиля Божественного присутствия, и благодаря этому мы удостоимся построения Храма в скором времени, в наши дни.

В Шульхан арух (Орах хаим, 560, 2) написано: «Когда жених играет свадьбу, он должен взять пепел и возложить его себе на голову, куда накладывают тфилин». Этот обычай основан на стихах (Теѓилим, 137:5-6): «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть забудет меня десница моя. Да прилипнет язык мой к нёбу моему, если не буду помнить тебя, если не вознесу Иерусалим во главу веселья моего». Даже в самые радостные минуты человек обязан помнить о Иерусалиме. И поскольку Храм, который должен стоять в сердце Иерусалима, разрушен, жених должен возложить себе на голову пепел.

Пепел следует возложить там, куда накладывают головные тфилин. Тфилин выражает нашу веру и ту особую связь, которая есть у каждого еврея со Всевышним. Поэтому тфилин для еврея – словно царский венец. А Храм, с помощью которого в этом мире раскрывалось Божественное присутствие (Шхина), символизирует особую связь с Ним всего еврейского народа. И поскольку Храм пребывает в руинах, связь между Всевышним и нами не может быть полной. Поэтому именно в день свадьбы так важно выразить эту идею, возложив на голову жениха пепел вместо великолепного царского венца^[3]. Согласно обычаю, сжигают лист бумаги и возлагают на голову жениха образовавшийся пепел (некоторые пользуются для этого пеплом от сигареты. Однако следует напомнить, что курить запрещено, и даже если человек пристрастился к курению, он должен прилагать все возможные усилия, чтобы избавиться от этой пагубной привычки, подвергающей опасности его здоровье).

Также широко распространен обычай разбивать стакан под хупой, чтобы приуменьшить радость и напомнить о трауре по разрушенному Храму (на основе сказанного в трактате Брахот, 31а, и комментария Рама к этому месту). А в некоторых общинах не принято возлагать на голову жениха пепел. В этих общинах ограничиваются лишь разбиванием стакана (см. Каф ѓа-хаим, 560, 21). Главное, чтобы на каждой свадьбе исполнялся какой-либо обычай в знак траура по разрушенному Храму.

Во времена существования Храма было принято украшать голову жениха венцом, но после разрушения Храма мудрецы это запретили. Это объясняется тем, что жених может украшать голову венцом только тогда, когда особый тюрбан – мицнефет – увенчивает голову первосвященника. Если же мицнефет сброшена с головы первосвященника, то и с головы жениха следует снять праздничный венец (см. Вавилонский Талмуд, трактаты Сота, 49а и Гитин, 7а; Шульхан арух, Орах хаим, 560, 4).

То же самое постановление касается и венца, которым украшают невесту. Запрещено возлагать на голову невесты венец из золота или серебра, но разрешен венец из разукрашенной ткани. Крупнейшие ранние законоучители спорят, каков закон в отношении венца, основа которого сделана из ткани с вставками из золота и серебра. Некоторые законоучители это запрещают (например, Бейт Йосеф, согласно комментарию Рамбама), другие разрешают (Рамбан). Общепринятый обычай соответствует менее строгому толкованию закона (см. Мишна брура, 560, 18).

С тех пор как Храм был разрушен, мудрецы постановили, что запрещено петь и играть на музыкальных инструментах (см. трактаты Сота, 48а, Гитин, 7а). Однако законоучители расходятся во мнениях, что именно подразумевает данное постановление.

Согласно более строгому толкованию закона, которому соответствует мнение Рамбама (см. «Законы постов», 5, 14), существует общий запрет игры на музыкальных инструментах. Разрешено исполнять музыку только в честь заповеди – например, на свадьбе, – но во всех других случаях, ради удовольствия, запрещено как исполнять, так и слушать инструментальную музыку. Запрещено также петь песни во время пира. Но можно петь просто так, даже на трапезе, за которой пьют вино, поскольку запрет мудрецов действует только тогда, когда множество людей собирается вместе на пир, где пьют опьяняющие напитки. Это объясняется тем, что вино вызывает неумеренную радость и даже приводит к разгулу. Таким образом, по мнению Рамбама, запрещена любая игра на музыкальных инструментах не ради исполнения заповеди. Пение же разрешено в любом случае, кроме как на пиру. Такое же постановление выносит и Шульхан арух (Орах хаим, 560, 3).

Однако по мнению Раши, Тосафот и большинства ранних законоучителей, между пением и игрой на музыкальных инструментах нет никакой разницы. Поэтому на пиру запрещено петь, а также исполнять и слушать инструментальную музыку. Но когда люди не пьют вино или пьют его на трапезе, разрешено петь и исполнять музыку.

Тосафот добавляют к этому одну оговорку: запрещено слушать музыку целый день, подобно царям, перед которыми, что бы они ни делали, всегда играют музыканты. Этот запрет объясняется тем, что мы должны помнить: пока Храм пребывает в руинах, мир охвачен глубоким трауром, на который нельзя не обращать внимания. Поэтому недопустимо, чтобы перед евреем весь день играли музыку, словно в мире нет траура. Подобное же постановление выносит и Рама.

Как известно, еврейский народ испокон веков славится своей музыкой. Виленский Гаон прославлял музыку и говорил, что музыка и математика – его самые любимые области человеческого знания.

На практике в этом принято придерживаться менее строгого толкования закона. Разрешено учиться играть на музыкальных инструментах и слушать музыку для удовольствия, при условии, что человек не будет заниматься этим целый день, подобно царям, которые предаются наслаждениям с утра до вечера^[4].

Подобно тому, как заповедано надрывать одежду в знак траура по близкому родственнику, так человек должен сделать разрыв на одежде в знак общенародного траура по разоренной Земле Израиля.

Разорение Земли Израиля произошло на трех уровнях: города Иудеи, Иерусалим и Храм. Вот что говорится в связи с этим в Вавилонском Талмуде, в трактате Моэд катан (26а): «Сказал рабби Эльазар: тот, кто видит города Иудеи в руинах, должен произнести: «Города святые Твои стали пустыней» (Йешаяѓу, 64:9) и надорвать одежды свои. Тот, кто видит Иерусалим в руинах, должен произнести: «Сион пустыней стал, Иерусалим – пустошью» (там же) и надорвать одежды свои. Тот, кто видит Храм в руинах, должен произнести: «Дом святыни нашей и славы нашей, где славили Тебя отцы наши, сожжен огнем, и все, что дорого нам, предано разрушению» (там же, ст. 10) и надорвать одежды свои».

Имеется в виду, что когда еврей, приехавший в Землю Израиля, попадал в один из разрушенных городов Иудеи, он делал на своей одежде первый разрыв. Оказавшись в Иерусалиме, он делал второй разрыв. А увидев место, где когда-то стоял Храм, – третий. Каждый разрыв был длиной в ладонь (тефах, ок. 8 см). В отношении этих разрывов действует тот же строгий закон, что и в отношении разрывов, которые делает на своей одежде тот, кто скорбит по отцу или по матери. Такие разрывы запрещено зашивать полностью. Если человек захочет, он может зашить их только кривыми стежками (см. Шульхан арух, Орах хаим, 561, 1-4).

Разумеется, возникает вопрос, следует ли делать такие разрывы на одежде после того, как возникло Государство Израиль, и города Иудеи, в том числе Иерусалим, были отстроены заново?

Рабби Йосеф Каро пишет в книге Бейт Йосеф (Орах хаим, 561): на первый взгляд может показаться, что если города Иудеи заселены евреями, то эти города больше не считаются разрушенными, и при виде их не нужно надрывать одежду. Однако в конце концов он приходит к выводу, что все зависит от того, кому принадлежит власть в Земле Израиля. Пока в ней правят инородцы, то даже несмотря на то, что города Иудеи заселены евреями, эти города по-прежнему считаются пребывающими в руинах. С этими словами рабби Йосефа Каро согласны все поздние законоучители. В Мишна брура (561, 2) сказано, что даже если города Иудеи населены евреями, они называются разрушенными, потому что в те времена в них правили мусульмане (турки). Таким образом, все зависит от того, кому принадлежит власть. Поэтому с тех пор, как 5 ияра 1948 года возникло Государство Израиль, все города, расположенные на его территории, считаются не разрушенными, а отстроенными. Так полагал наш учитель рав Цви-Йеѓуда Кук, благословенна память праведника, и я слышал, что такое же постановление вынес гаон рав Шломо-Залман Ойербах, благословенна память праведника.

Однако города, не принадлежащие Государству Израиль, считаются «разрушенными городами Иудеи», и тот, кто их видит, должен надорвать свою одежду.