Глава 03 - Святость и душевный настрой (кавана) при исполнении заповеди супружеской близости

Страсть, вспыхнувшая между мужчиной и женщиной, может увлечь человека на самое дно, заставить его волочиться за чужой женой, толкнуть на грех разврата, привести к разрушению семьи, сломать всю его жизнь в этом мире и лишить его доли в Мире грядущем. Когда человеком завладевает дурное начало (йецер ѓа-ра), он может совершенно лишиться здравого смысла и вести себя, как сумасшедший. Наши мудрецы, благословенна их память, сказали обо всех грехах, в особенности подразумевая именно этот: «Человек грешит, только если его одолел дух неразумия» (Вавилонский Талмуд, трактат Сота, 3а). Так случается, что человек, чье изначальное намерение было во благо, и в час заключения брачного союза он искренне хотел всю жизнь хранить верность жене, рано или поздно перестает сопротивляться дурному началу, и оно в конце концов овладевает им настолько, что он готов нарушить все свои клятвы, изменить жене, с которой заключил священный союз, причинить боль детям, пожертвовать благосостоянием своей семьи и собственным социальным статусом.

От этого нас предостерегает царь Шломо, мудрейший из людей, в книге Мишлей (2:16-19): «Чтобы спасти тебя от жены чужой, от чужестранной, чьи речи льстивы, которая оставляет друга юности своей и забыла завет Бога своего, ибо дом ее ведет к смерти, и стези ее – к мертвецам. Никто из входящих к ней не возвращается, и не обретают они [вновь] путей жизни». И еще сказано (там же, 5:1-20): «Сын мой, внимай мудрости моей, приклони ухо твое к разуму моему […] Ибо сотовый мед источают уста чужой женщины, и глаже елея речь ее; но последствия от нее горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый. Ноги ее нисходят к смерти, на преисподнюю опираются стопы ее […] Да будет источник твой благословен, и имей радости от жены юности твоей, любимой лани и прекрасной серны; пусть груди ее напоят тебя во всякое время; ее любви отдавайся постоянно. И для чего, сын мой, увлекаться тебе постороннею и обнимать лоно чужой?». И еще сказано (там же, 6:24-26): «Чтобы остерегать тебя от женщины злой, от льстивого языка чужой. Не пожелай красоты ее в сердце твоем и да не увлечет она тебя веками подмаргиваниями своими. Ибо что из-за жены блудной нищают до буханки хлеба, и мужняя жена душу дорогую уловляет»^[1].

И поскольку страсть и плотское влечение могут толкнуть человека на самые ужасные грехи, которые только можно себе представить, последователи многих мировых религий нередко приходят к заключению, что, если человек хочет достичь высокого духовного и нравственного уровня, ему следует полностью отстраниться от этой губительной страсти. При этом одни вообще отрицают брак, а другие говорят, что брак необходим, чтобы произвести на свет потомство, но предостерегают супругов не слишком предаваться плотскому влечению, ибо для высокодуховного человека оно гибельно и унизительно.

В отличие от этого, Тора не считает влечение между мужчиной и женщиной предосудительным, ибо так Творец создал человека, и невозможно допустить, чтобы это влечение, на котором зиждется весь мир и благодаря которому зарождается новая жизнь, было позорным и низменным; напротив, в нем заложена величайшая святость (так пишет Маѓараль в книге Беэр ѓа-гола, 5, 4). Однако Творец вложил в человека доброе начало (йецер ѓа-тов) и злое начало (йецер ѓа-ра) и заповедал ему выбрать добро. В Торе (Дварим, 30:19) об этом сказано: «В свидетели призываю на вас ныне небо и землю: жизнь и смерть предложил Я тебе, благословение и проклятие. Избери же жизнь, дабы жил ты и потомство твое».

Оба начала – доброе и злое – имеют один и тот же корень, и Творец наделил нас свободой выбора, благодаря которой мы имеем возможность склонить свое естество к добру или ко злу. То же самое касается и нашего пристрастия к пище: его можно довести до обжорства, которое заставит человека забыть о высших идеалах и приведет к многочисленным болезням, но можно превратить принятие пищи в процесс духовный, позволяющий человеку вознести благодарение Творцу и дающий ему здоровье и радость. Чем сильнее наша тяга к чему-то и чем большее значение она имеет в нашей жизни, тем больший потенциал добра и зла в ней заложен. Но самая сильная в мире страсть – это влечение между мужчиной и женщиной, так как она приводит к зарождению новой жизни, и благодаря ей в мире проявляется Божественное единство. Поэтому, если человек обращает эту страсть ко злу, предаваясь разврату и прелюбодейству, она становится средоточием всего зла этого мира; а если в жизни человека она служит добру, умножая любовь и единство между мужем и женой, то является воплощением добра и святости.

В этом и заключается смысл изречения наших мудрецов (в трактате Сота, 17а): «Если муж и жена удостоились (выразить свою страсть в рамках брачного союза – ред.) – Шхина пребывает меж ними; а не удостоились – огонь пожирает их». Если они дают выражение страсти, заложенной в них от природы, в условиях святости в рамках брачного союза, то их осеняет Божественное присутствие. А если они обращают ее на разврат и прелюбодейство, то Имя Господа устраняется от них, и между ними остается лишь огонь животной страсти, которую они никогда не смогут удовлетворить, и она пожирает их в этом мире и сжигает в пламени Геѓинома в Мире грядущем.

Святость брачного союза бывает двух уровней. Первый уровень – когда супруги хранят верность заключенному союзу и не изменяют друг другу. Второй уровень – когда они, помимо этого, стараются приумножить любовь между ними, прилагают все усилия, чтобы доставить друг другу как можно больше радости, и намереваются произвести на свет потомство и воспитать его в духе Торы и заповедей. И чем больше стараний они прилагают к этому, тем выше восходят по ступеням святости.

Раавад писал, что заповедь супружеской близости заключает в себе четыре намерения (каванот): три из них представляют собой совершенное благо, а четвертое – ниже их по уровню, но тоже является заповедью. Три высших намерения таковы: доставить жене радость, вступая с ней в близость; исполнить заповедь «плодитесь и размножайтесь»; а в период беременности вступать в близость в любви и радости также и для того, чтобы благодаря этому плод стал «чистым и здоровым», и его душа удостоилась благих качеств (см. трактат Нида, 31а; выше, гл. 1, п. 4). Четвертое намерение находится на менее высоком духовном уровне, чем первые три, но и в нем есть аспект исполнения заповеди, и за него человек тоже получает награду. Оно заключается в том, что муж вступает в близость с женой, когда чувствует, что плотское желание овладевает им, и делает это для того, чтобы у него не вспыхнула страсть к другим женщинам (так пишет Раавад в Шаар ѓа-кдуша; см. также Тур, Орах хаим, 240, 1). Последнее намерение является самой основой святости брачного союза и соответствует первому из вышеупомянутых уровней, а три первых намерения соответствуют второму, высочайшему уровню.

Напомним, на первом уровне находятся супруги, хранящие верность друг другу. И хотя каждый из них больше заботится об удовлетворении собственной страсти, нежели о том, чтобы доставить радость своему супругу, однако, если они не изменяют друг другу, их брачный союз обладает святостью. Именно об этом сказали наши мудрецы, благословенна их память (в трактате Сота, 17а): «Если муж и жена удостоились – Шхина пребывает меж ними; а не удостоились – огонь пожирает их». Раши комментирует: «Удостоились – следовать праведным путем, дабы ни он, ни она не предавались прелюбодейству».

Поэтому обручение жениха и невесты называется кидушин (от слова кдуша – «святость»). С этой идеей согласуется и смысл благословения, произносимого во время церемонии кидушин: «Благословен Ты, Господь, Бог наш, Царь Вселенной, освятивший нас заповедями Своими и возложивший на нас заповедь супружеской близости, запретивший нам невест и разрешивший их нам лишь после того, как они станут нашими женами посредством хупы и кидушин. Благословен Ты, Господь, освящающий народ Свой, Израиль, с помощью хупы и кидушин».

Более того, можно предположить, что даже если сначала человек будет заботиться в основном об удовлетворении своей собственной страсти, рано или поздно, если он будет хранить верность супруге, он ощутит к ней более глубокую любовь. Когда первоначальная страсть утихнет, это может привести к эмоциональному кризису, но обязанность хранить святость брачного союза согласно законам Ѓалахи спасет его от измены и позволит со временем ощутить более глубокое чувство любви к жене и радость от близости с ней, и так он достигнет второй, более высокой ступени.

Второй ступени могут достичь только супруги, удостоившиеся настоящей любви. Чем больше муж заботится о жене, тем более высокого духовного уровня он достигает. Для того чтобы доставить жене во время близости истинную радость, необходимо, чтобы муж сам испытывал во время близости радость и наслаждение (см. ниже, п. 14). И все-таки, его главное намерение должно состоять в том, чтобы доставить радость жене. И если возникнет противоречие между удовлетворением его собственной страсти и наслаждением жены, он предпочтет доставить радость жене, а не удовлетворить свою страсть. То же самое относится и к жене: чем больше она будет заботиться о благе мужа и чем большее наслаждение захочет доставить ему во время близости, тем высшего уровня святости она достигнет.

Понятие «святой» имеет два смысла: «отделенный, отстраненный» и «вечный, абсолютный, Божественный». Находясь на первом уровне, супруги отстраняются от всех других мужчин и женщин в мире. А когда они достигают второго уровня, в единении между ними проявляется Божественная искра, абсолютная и вечная.

Каждая супружеская пара может выбрать один из двух путей: путь добра, когда основной акцент делается на любви, и путь зла, когда главной является плотская страсть. Тот, кто следует стезей дурного начала, думает только о себе и гоняется за женщинами, чтобы удовлетворить свою страсть. А тот, кто следует стезей доброго начала, стремится любить свою супругу истинной любовью и доставлять ей как можно больше радости. Такой человек по крайней мере хранит верность супруге. И те, и другие пары в начале своего пути выглядят примерно одинаково, однако телесная страсть тех, кто избрал путь дурного начала, как правило, не сохраняется надолго, поэтому обычно их связь заканчивается глубоким разочарованием. А священная любовь тех, кто встал на стезю добра, бесконечно усиливается и углубляется.

Иногда со стороны кажется, что мужчина, избравший путь телесного влечения, уделяет своей женщине больше внимания. Чтобы удовлетворить собственную страсть, он готов следовать за ней на край света, он не скупится на траты, покупая ей дорогие украшения, осыпает ее комплиментами и даже испытывает искреннюю радость, если рада она. Но поскольку его главное стремление – удовлетворить себя, он, по сути, просто пользуется ею. Поэтому, несмотря на все свои громогласные заверения в любви и верности, он, скорее всего, будет избегать вступления в брак, поскольку страсть он может удовлетворить и без этого. Но даже если он согласится на свадьбу, пока его основной целью будет удовлетворение собственного физического влечения, он не будет по-настоящему любить жену, а лишь использует ее тело, поэтому чувство между ними будет ослабевать, пока не исчезнет окончательно.

В случаях, доведенных до крайности, мужчина пойдет даже на изнасилование, чтобы удовлетворить свое дурное начало. В таком поступке нет никакой любви, а лишь животная страсть. Напротив, когда страсть утихнет, он возненавидит эту женщину, как случилось в библейской истории с Амноном и Тамар. После того как Амнон изнасиловал Тамар, в Писании говорится: «И возненавидел ее Амнон чрезвычайною ненавистью» (Шмуэль 2, 13:15).

А если мужчина стал на путь добра, он хочет любить женщину истинной любовью. Он относится к ней заботливо и бережно, боится ее обидеть, старается доставить ей как можно больше радости. Он думает прежде всего о ней и о ее благе, и со временем любовь между ними только усиливается и углубляется. Прожитые годы и приближающаяся старость не ослабляют эту любовь, и супруги становятся только ближе друг другу. Это истинная и святая любовь, в которой нет и не может быть ничего предосудительного.

Как мы уже говорили, первая ступень святости брачного союза выражается в том, что супруги вступают в интимную близость согласно законам Ѓалахи и остерегаются нарушения запретов в этой области. Рамбам в Сефер кдуша («Законы брака») называет тридцать семь таких запретов, которые можно разделить на пять категорий. К первой категории относятся запреты кровосмешения, то есть интимной близости с матерью, дочерью, сестрой, тетей, золовкой, невесткой, свояченицей, а также дочерью или внучкой жены. В эту категорию входит большинство запретов. Ко второй категории относятся интимные связи с людьми, которым запрещено вступать в брак согласно законам Ѓалахи: запрещается вступать в брак с неевреями, не прошедшими гиюр по всем требованиям еврейского закона, а также с мамзерами (о понятии мамзер см. гл. 2, прим. 13 – пер.) и скопцами (или бесплодными мужчинами). К третьей категории принадлежат запреты на гомосексуальную связь, а также на скотоложство; к четвертой категории – запрет на вступление в интимную близость с замужней женщиной; к пятой – запрет на вступление в близость с женщиной в период ее нечистоты (нида)^[2]. Еще один строжайший запрет: насиловать женщину или мужчину, тем более несовершеннолетних. Это преступление сопровождается, как правило, также нарушением запретов на кровосмешение, на вступление в близость с нидой или на мужеложство. Но даже если изнасилование не сопровождается нарушением одного из этих запретов, оно все равно является грубейшим насилием над жертвой – настолько, что в некоторых аспектах уподобляется убийству, о чем сказано (Дварим, 22:26): «…ибо это то же, как когда восстает кто на ближнего своего и убивает его».

Еще семнадцать заповедей Торы касаются законов брака. К ним относятся законы развода, заповеди йебум и халица (законы левиратного брака), закон применительно к человеку, соблазнившему или изнасиловавшему девочку-подростка, а также закон в отношении женщины, подозреваемой мужем в неверности^[3].

Мы не должны полагать, что сохранение святости брачного союза и соблюдение указанных заповедей и запретов – нечто само собой разумеющееся. Ведь мы видим, что на самом деле большинству людей, не возлагающих на себя бремя Торы и заповедей, не удается сохранить святость своего брака, да и в религиозном обществе это удается не всем.

Говорят наши мудрецы (в Мишне, в трактате Макот, 3, 16): «Всякому, кто воздержался от нарушения запрета, дается награда, как за исполнение заповеди. Рабби Шимон бар Рабби сказал: вот что имеется в виду. Сказано (Дварим, 12:23): «Но старайся не есть крови, ибо кровь есть душа; не ешь же души вместе с мясом». А если кровь человеку отвратительна, и он не ест ее, он все равно получает за это награду. И тем более человеку полагается награда за то, что он удерживается от незаконного присвоения чужой собственности (гезель) и разврата, ведь душа человека испытывает к этому сильнейшее греховное влечение. И за это причитается награда и ему, и его потомкам, и потомкам его потомков до скончания всех поколений». И еще сказано (Ваикра, 19:2): «Святы будьте, ибо свят Я, Господь, Бог ваш». Раши комментирует: «Отстраняйтесь от разврата и прочих грехов, ибо везде, где мудрецы возводят «ограду», дабы человек не нарушил запрет разврата, мы находим святость». Следовательно, всякий, кто хранит святость своего брачного союза, называется «святым».

Помимо того, что заповедь супружеской близости имеет самостоятельную ценность, выражая любовь между супругами, она также служит «защитой» от нарушения запрета прелюбодеяния. Поэтому неженатый человек сильнее подвластен соблазнам дурного начала. Он должен укреплять свою душу посредством Торы и заповедей, чтобы сохранить всю силу своей любви для истинной спутницы жизни, связь с которой будет освящена брачным союзом. Но бывает, что дурное начало овладевает человеком, и ему очень трудно противостоять. И тогда, чем больше человек укреплял себя изучением Торы и соблюдением заповедей, тем больше сил он найдет в себе, чтобы спасти свою душу, – разумеется, с помощью Всевышнего.

В Вавилонском Талмуде (трактат Менахот, 44а) рассказывается: «Сказал рабби Натан: за исполнение любой, даже самой малой заповеди, упомянутой в Торе, человеку полагается вознаграждение в этом мире и награда в Мире грядущем – какая, мне неизвестно. Возьмем, к примеру, заповедь цицит. Один человек очень строго соблюдал заповедь цицит. Однажды он услышал, что за морем живет блудница, которая взимает плату в четыреста золотых. Послал он ей четыреста золотых и назначил время, когда он к ней прибудет. Когда настало время, он прибыл к ней и сел у входа в дом. Служанка доложила ей: тот самый человек, что прислал тебе четыреста золотых, сидит у входа в дом. Ответила ей блудница: пусть войдет. Вошел он. Она застелила ему семь лож: шесть отделанных серебром и одно – золотом. Все ложа соединяют серебряные лестницы, а к верхнему, золотому ложу, ведет лестница золотая. Взошла блудница и села на верхнее ложе, обнаженная. И он взошел и сел напротив нее, обнаженный. И тогда четыре кисти цицит хлестнули его по лицу. Он сошел вниз и сел на землю, и блудница вслед за ним. Сказала она ему: клянусь Римским царством, не отпущу тебя, пока не скажешь, что за изъян нашел ты во мне. Ответил он: клянусь, что в жизни не видел женщины краше тебя, но заповедь одну дал нам Господь, Бог наш, и называется она цицит. И в Писании о ней сказано: «Я Господь, Бог ваш» (Бемидбар, 15:41). Я – Тот, кто взимает плату, и Я – Тот, кто дает вознаграждение. И теперь кисти цицит для меня – словно четверо свидетелей. Сказала она: не отпущу тебя, пока не скажешь, как твое имя, и из какого ты города, и как зовут наставника твоего, и в каком доме учения изучаешь ты Тору. Написал он на пергаменте и дал ей. Разделила она все свое имущество: треть – Римскому царству (чтобы ей было позволено принять еврейство), треть – бедным (чтобы искупить свои грехи), а треть взяла с собой, кроме упомянутых семи лож, и пришла в дом учения рабби Хии. Сказала ему: рабби, повели, чтобы я прошла гиюр и стала еврейкой. Ответил он ей: дочь моя, не положила ли ты глаз на одного из моих учеников? (Рабби Хия опасался, что она хочет пройти гиюр, чтобы выйти замуж за одного из его учеников, поскольку не нашла себе мужа среди своих соотечественников, либо что она алчет его богатства, и потому ее желание принять гиюр не искренне). Взяла она пергамент с запиской и показала ему (там было написано, что она очень богата, и у нее множество поклонников, мечтающих жениться на ней, но она выбрала его ученика, потому что ее привлекает величие его духа. Увидев это, рабби Хия согласился, чтобы она прошла гиюр). Сказал он ей: пойди и получи причитающееся тебе! И ложа, что застелила она ему в запрете, теперь застелила ему дозволенным образом. Такова ее награда в этом мире, а какую награду она получит в Мире грядущем, мне неизвестно».

Из этого мы учим: если страсть вспыхивает между мужчиной и женщиной, которые запрещены друг другу, она воплощает собой зло. Но если она получает выражение в рамках священного брачного союза, она являет добро и святость и даже считается наградой, которую человек получает в этом мире.

Следует добавить, что, исполняя в радости заповедь супружеской близости, человек оздоравливает свою душу и вносит в нее исправление, ибо Творец создал человека так, что одной из основных сил его души является сексуальное влечение. Это влечение свойственно людям в разной степени – у кого-то оно сильнее, а у кого-то слабее, – но оно присутствует у каждого, и если человек его не ощущает, это можно назвать душевной инвалидностью. У большинства людей это самая сильная из страстей, и если человек его в себе блокирует, это может крайне отрицательно сказаться на его душевном здоровье – настолько, что ему будет трудно выполнять миссию, возложенную на него в этом мире. На это указывали наши мудрецы, благословенна их память (в трактате Йевамот, 63а), говоря: «Человек, не имеющий жены, словно и не человек вовсе, ибо сказано (Берешит, 5:2): «Мужчину и женщину, сотворил их и благословил их, и нарек им имя Адам (человек) в день сотворения их»». И поскольку влечение это очень сильно, он может стать для человека тяжким испытанием. Поэтому Тора дала нам столько заповедей, связанных с ним, ибо в этой области мы нуждаемся в подробном руководстве, чтобы поднять это влечение на подобающий ему духовный уровень.

Некоторые мужчины и женщины ошибочно полагают, что если они станут сдерживать это влечение и будут исполнять заповедь супружеской близости как можно реже, они смогут достичь более высокого духовного уровня. Однако результат может быть ровно обратный, поскольку иногда, если человек не дает выражение этой страсти так, как указывает Ѓалаха, и сдерживает себя более, чем того требуют заповеди Торы, в конце концов это может толкнуть его на страшный грех разврата и прелюбодейства. Поэтому, если человеку, в соответствии с его природным темпераментом, необходимо вступать в супружескую близость чаще, чем того требует заповедь она́, установленная мудрецами, он не должен стараться сдержать себя, чтобы вести себя как большинство людей. Подобно тому, если жена чувствует, что мужу требуется чаще вступать в близость, ей следует поощрять его к этому, поскольку для него это – благо, и это поможет ему хранить святость брачного союза. Если же он будет сдерживать себя более, чем требует его темперамент, то в конце концов дурное начало может толкнуть его на запрещенные контакты с другими женщинами^[4].

Когда сексуальное влечение выражается в освященных рамках брачного союза, чтобы приумножить любовь и радость, супруги удостаиваются прямой связи с Источником жизни. Благодаря исполнению заповеди супружеской близости между ними вспыхивает искра Божественности, и они раскрывают Божественное присутствие в мире. Вот почему сказал рабби Акива: ««Если муж и жена удостоились – Шхина пребывает меж ними» (трактат Сота, 17а; см. также Зоѓар, ч. 3, Раайя меѓеймана, 34, 1). А мудрецы Каббалы говорят, что человек, который не чувствует тяги к интимной близости, хуже осла, и он не сможет удостоиться истинной любви ко Всевышнему (см. Решит хохма, Шаар ѓа-аѓава, конец гл. 4).

Как мы уже говорили (в гл. 1, п. 5), в основе еврейской веры лежит единство, и когда супруги исполняют в величайшей радости и любви заповедь супружеской близости, они тем самым способствуют раскрытию Божественного единства в мире. Ведь благодаря этой любви и страсти два человека, отдельные друг от друга, сливаются в совершенном единстве, их тела и души вместе участвуют в исполнении заповеди, и даже их дурное начало обращается к добру и объединяется с добрым началом, приумножая радость и любовь, царящие между ними. Так супруги могут приникнуть к Источнику жизни, взойти на более высокий уровень веры и принять участие в исправлении мира. Кроме того, искра Божественности, вспыхивающая между ними в час близости, способствует зарождению жизни, и они удостаиваются, наряду со Всевышним, участвовать в нисхождении в мир новой души (см. трактат Нида, 31а).

Между тем мы должны рассмотреть еще два закона Ѓалахи, один из которых является заповедью Торы, а другой – постановлением мудрецов. Из них, казалось бы, следует, что хотя заповедь супружеской близости обладает святостью, в ней также есть аспект нечистоты.

Согласно Торе, семя, исторгнутое евреем, – это один из источников ритуальной нечистоты (тум’а), и даже если еврей и еврейка вступили в интимную близость в соответствии с заповедью Торы, по всем законам Ѓалахи, в результате семяизвержения они осквернились нечистотой первого уровня (ришон ле- тум’а), и для того чтобы очиститься, они оба должны окунуться в микве и подождать до времени появления звезд. Только после этого они вновь становятся ритуально чисты, и им разрешено заходить на территорию Храма и есть мясо жертв, а если они коѓены, то им можно есть и плоды приношений (трумот). Тот же самый закон распространяется на посуду и одежду, соприкасавшиеся с семенем, исторгнутым евреем: они становятся ритуально нечистыми, и человеку запрещено пользоваться этой посудой и надевать эту одежду, когда он касается мяса жертв и плодов приношений. Для того чтобы очистить эту посуду и одежду, необходимо окунуть их в микве. В Торе (Ваикра, 15:16-18) об этом сказано: «И мужчина, у которого случится излияние семени, пусть омоет все тело свое водою, и будет нечист до вечера. И всякая одежда, и всякая кожа, на которой окажется излияние семени, должна быть вымыта водою, и нечиста будет до вечера. И если с женщиною ляжет мужчина с излиянием семени, то пусть выкупаются в воде, и нечисты будут до вечера»^[5].

Ритуальная нечистота выражает собой потерю жизни. Нечистота высшей степени (ави авот ѓа-тум’а) исходит от мертвого человеческого тела. Ритуальная нечистота менструального кровотечения (нида) тоже символизирует смерть, ведь она показывает, что была упущена возможность беременности и зарождения новой жизни. То же самое относится и к нечистоте семяизвержения, ведь извергнутое семя могло бы привести к зарождению новой жизни, однако оно погибло (так объясняется в книге Кузари, 2, 60-62). Поэтому Тора учит нас, что даже когда семяизвержение произошло ради исполнения заповеди супружеской близости, оно все равно несет в себе скверну. Кроме того, в Торе сказано, что роды тоже оскверняют женщину. Это объясняется тем, что всегда, когда какая-либо высокая идея воплощается в действительности, в этом присутствует аспект смерти, потому что идея всегда выше своего воплощения. Так, перед рождением ребенка его родители полны высоких надежд, в их сердцах – вера в то, что, как только малыш родится, весь мир изменится к лучшему, а новорожденный будет само совершенство. Однако на самом деле после родов семья постепенно возвращается к обыденной жизни с ее проблемами, бессонными ночами и болезнями. Несмотря на великое чудо рождения, малышу тоже придется, когда он вырастет, противостоять трудностям, неизбежно сопровождающим человеческую жизнь. Его мать подсознательно чувствует это; возможно, именно поэтому у рожениц часто бывает послеродовая депрессия.

Мужчина тоже ощущает определенный эмоциональный упадок после семяизвержения, несмотря на то, что оно произошло в рамках исполнения святой заповеди она́. До близости он думал только о том, что вот-вот соединится со своей возлюбленной женой, и все будет прекрасно, и ему казалось, что так будет всегда. Сердце его было исполнено радости и воодушевления, которые усиливались все больше и больше, пока не наступило семяизвержение. А теперь он вновь возвращается к обыденности этого мира, воодушевление прошло, и он чувствует себя опустошенным, тогда как женщина почти не ощущает эмоционального упадка после близости. После пика наслаждения она опускается в реальный мир более плавно. И когда единение сопровождается любовью и радостью, у нее еще долго остается чувство отрады и удовлетворенности. И действительно, скверна сосредоточена именно в мужском семени, а не в выделениях женщины, сопровождающих ее влечение к мужу.

Можно сказать, что эмоциональный упадок после пика наслаждения выражает изъян, заложенный в человеческой природе. Человек несовершенен – даже когда он чувствует истинную любовь, он способен достичь полного единения с объектом своей любви лишь на короткое время. Даже когда муж искренне хочет доставить радость жене, часть его души все равно остается закрытой для нее. Он не способен полностью отождествить свою страсть с любовью. Если бы люди умели это делать, в мире больше не было бы смерти, как не было бы эмоционального упадка после родов или интимной близости.

Наши мудрецы намекают на это, разъясняя смысл послеродовой скверны (Ваикра раба, 14, 5): «»Ведь в беззаконии родился я, и в грехе зачала меня мать моя» (Теѓилим, 51:7). Сказал рабби Аха: даже если человек – праведник из праведников, в нем неизбежно будет хотя бы одна грань греха. Сказал Давид пред Святым, благословен Он: Властелин мира! Разве мой отец Ишай подразумевал меня зачать, или же он думал лишь о своем наслаждении? Разумеется, о наслаждении: ведь после того как супруги удовлетворили свою страсть, он отворачивается в одну сторону, она – в другую (и супруги засыпают – авт.), Ты же делаешь так, чтобы каждая капля его семени впиталась (и благодаря этому произошло зачатие – авт.). Вот почему Давид сказал (там же, 27:10): «Ибо отец мой и мать моя оставили меня, но Господь примет меня»».

Как логическое продолжение закона Торы, согласно которому семя, исторгнутое евреем, нечисто (как объясняется в предыдущем пункте), Эзра Книжник и мудрецы, входившие в состав возглавляемого им бейт дина, вынесли постановление, говорящее, что после семяизвержения, произошедшего в результате супружеской близости или непроизвольно, человек не может изучать Тору и молиться, пока не окунется в микве (см. Вавилонский Талмуд, трактат Бава кама, 82б, и комментарий Роша, там же). Это объясняется тем, что Тору следует изучать «в ужасе, страхе, трепете и поте лица» – так, как мы получили ее на горе Синай, тогда как семя извергается «в легкомыслии и беспечности» (см. Вавилонский Талмуд, трактат Брахот, 22а, и комментарий Раши, там же). Мудрецы приводят еще одно объяснение: «Дабы человек не уподоблялся петуху, который, завершив близость, тотчас же приступает к пище» (Иерусалимский Талмуд, трактат Брахот, 3, 4), или: «Дабы мудрецы Торы не вступали в близость с женами, словно петухи» (Вавилонский Талмуд, трактат Брахот, 22а).

Ни одно из приведенных объяснений не указывает на то, что в единении между мужчиной и женщиной кроется некий ущерб; постановление Эзры Книжника лишь намекает, что человек не должен вступать в супружескую близость с такой же легкостью и частотой, как петух, для которого смысл жизни этим и ограничивается. У человека есть, помимо этого, множество других целей в жизни, духовных и материальных, и если он будет слишком часто вступать в близость, подобно петуху, он не сможет исполнять свою миссию. Окунание в микве служит некоторым ограничением, предназначенным для того, чтобы человек вступал в супружескую близость так часто, как этого требует от него заповедь она́ и его темперамент, но не переходил разумную границу.

Кроме того, окунание в микве призвано также разграничить различные сферы деятельности человека. Тору следует изучать серьезно и сосредоточенно, в страхе и трепете перед Всевышним, а заповедь супружеской близости нужно исполнять в легкой, приятной атмосфере, преисполнившись бесконечной радости. Об этом сказано (Берешит, 26:8): «Ицхак играет с Ривкою, женою своею», и Раши объясняет: «Вступает с ней в близость». Это подобно тому, что, согласно постановлению мудрецов, на мужчине во время произнесения слов святости должен быть надет ремень или пояс, отделяющий мозг и сердце от интимных органов, так как в противном случае возникает опасение, что телесная страсть, восходящая снизу, внесет смуту в его мысли и чувства, и ему будет трудно сосредоточиться в чистоте на мыслях о духовном, и его разум и чувства окажутся в подчинении у страсти. Поэтому, чтобы укрепить свой духовный мир, человек должен учить Тору «в ужасе, страхе, трепете и поте лица», как подобает всему, что находится на таком высоком уровне святости. И благодаря этому, возвратившись к мирским делам, он сможет вести их самым правильным образом, согласно законам Торы и нравственности. Вот почему мудрецы постановили, что утром, в рамках утренних благословений, мы должны произносить благословение: «Благословен Ты, Господь, Бог наш, Властелин мира, препоясывающий Израиль мужеством», имея в виду ремень или пояс, который мы надеваем утром. Мужество, необходимое, чтобы отделить разум и сердце от помыслов, связанных с телесной страстью, освобождает человека от подчинения дурному началу (йецер ѓа-ра) и позволяет ему освятить естественное сексуальное влечение посредством исполнения заповеди супружеской близости.

Однако это постановление Эзры Книжника не прижилось в еврейском народе. Некоторые люди, не желая отказываться от изучения Торы, воздерживались от супружеской близости, так как им было слишком сложно каждый раз после нее окунаться в микве, и тем самым упускали возможность исполнения заповеди она́ и заповеди «плодитесь и размножайтесь». Другие не хотели отказываться от исполнения заповеди она́, а поскольку окунание в микве представляло трудность и для них, они отказывались от изучения Торы. А многие вообще не принимали во внимание это постановление, чтобы не отказываться ни от супружеской близости, ни от изучения Торы. И мудрецы, увидев, что постановление Эзры не приживается в народе, отменили его, вновь разрешив после семяизвержения, произошедшего в результате супружеской близости или непроизвольно, изучать Тору и молиться без всяких ограничений (см. трактат Брахот, 22а; Рамбам, Законы чтения Шма Исраэль, 4, 8).

Тем не менее, даже в наши дни некоторые люди, стремясь исполнить заповедь молитвы и изучения Торы самым великолепным образом (ле-меѓадрин), окунаются в микве после семяизвержения, согласно постановлению Эзры. А некоторые исполняют это постановление, принимая душ и используя при этом не менее 11 литров (9 кавов) воды. Сегодня, когда во всех домах есть водопровод, каждому человеку желательно исполнять это предписание^[6].

Повторим, что заповедь супружеской близости отличается тем, что ее святость раскрывается в материальной действительности; более того, благодаря этой заповеди естественное сексуальное влечение, нередко связанное с дурным началом в человеческой душе (йецер ѓа-ра), освящается. Поэтому она вносит в мир величайшее исправление, так как показывает, что нет в мире ничего, что было бы оторвано от Божественности. Всевышний – Бог на небе и на земле, и даже низменная плотская страсть приобщается к святости и приумножает ее в материальном мире. Этим заповедь супружеской близости подобна заповеди заселения Земли Израиля, так как они обе способствуют раскрытию святости, заложенной в материальности (см. выше, гл. 1, п. 5).

Однако поскольку при исполнении заповеди она́ человек задействует самые материальные стороны своей души, в которых крайне сильна телесная страсть, он может поддаться этой страсти настолько, что забудет о заповеди и станет заботиться лишь о собственном наслаждении, не думая о том, чтобы доставить радость жене. Это – выражение нечистоты, сопровождающей святую заповедь супружеской близости. И потому эту заповедь необходимо исполнять с соответствующим душевным настроем (кавана), при котором человек сосредотачивается на святости, заложенной в ней. Вот почему наши мудрецы говорят, что человеку следует освящать себя во время исполнения заповеди она́, то есть думать о том, чтобы доставить жене как можно больше радости и наслаждения. Эзра Книжник, вынесший постановление о том, что после супружеской близости необходимо окунуться в микве, вынес также два постановления, призванных умножить любовь между мужем и женой. Первое из них гласит, что субботним вечером супруги должны есть чеснок, «ибо чеснок пробуждает любовь», благодаря чему муж сможет вступить с близость с женой, испытывая к ней сильное влечение и страсть. Согласно второму постановлению, бродячим торговцам разрешено продавать в городах и деревнях женские украшения и благовония, и владельцам местных лавок запрещается этому препятствовать, «дабы жены не впали в немилость у своих мужей» (см. Вавилонский Талмуд, трактат Бава кама, 82а-б; выше, гл. 2, п. 5).

Заповеди Торы, регламентирующие отношения между людьми (бейн адам ле-хаверо), обладают одним замечательным качеством: благодаря им даже самые будничные дела превращаются в исполнение заповеди. Так, если человек готовит себе вкусное блюдо, он не исполняет никакой заповеди, а лишь заботится о нуждах своего тела и души. Но если он готовит это блюдо для гостя, то тем самым исполняет заповедь гостеприимства (ѓахнасат орхим). Это тем более касается отношений между мужем и женой: когда они стараются доставить друг другу радость и наслаждение, они приобщаются к святости заповеди она́, и тогда меж ними почиет Шхина (Божественное присутствие).

Как мы уже говорили (в п. 3), заповедь супружеской близости имеет два уровня святости, первый из которых – сохранение брачного союза согласно всем требованиям Ѓалахи и воздержание от таких грехов как прелюбодейство и близость с женой в состоянии ниды; и более высокий уровень – приумножение любви и единства между супругами, что раскрывает глубину вечной жизни, заложенную в супружеской связи.

До сих пор мы следовали путем законоучителей, которые придерживаются «золотой середины». Их подход гласит: чем больше супруги стараются доставить друг другу радость и наслаждение, тем более великолепным образом они исполняют заповедь супружеской близости и тем большей святостью обладает единение между ними. Однако следует отметить, что в определении уровня святости этой заповеди существует еще два подхода: подход Рамбама и подход общины прушим (фарисеев или аскетов – пер.). И поскольку в каждом из этих подходов есть зерно истины, их следует изучить, чтобы подход авторитетов, придерживающихся «золотой середины», стал для нас яснее на этом фоне.