צוות האתר

04. Как именно следует исполнять заповедь устранения квасного

Мы устраняем квасное, находящееся в наших домах, двумя путями: духовным и практическим, то есть мысленно и посредством действия. Мысленное устранение квасного происходит, когда мы аннулируем все квасное, имеющееся в нашем распоряжении, отказываемся от владения им и приравниваем его к праху земному (то есть совершаем битуль хамец). Ведь запреты Торы «не должна находиться» (баль йимаце) и «да не будет видно» (баль йираэ) относятся только к квасному, которым мы владеем и которому придаем значение. Если же человек лишает свой хамец всякой значимости, приравнивая его к праху и пыли, он не может нарушить запрет посредством него. Подобно тому, если человек отказывается от владения квасным, он не может посредством него нарушить запрет, так как это квасное ему больше не принадлежит.

Кроме того, мы уничтожаем квасное и практическим образом. В ночь на 14 нисана мы проверяем весь дом на наличие квасного (то есть совершаем бдикат хамец), а днем 14 нисана полностью уничтожаем (сжигаем) все имеющееся у нас квасное.

И хотя, согласно заповеди Торы, достаточно одного из этих путей, мудрецы постановили, что для надежности следует уничтожать хамец обоими путями: аннулировать его, произнеся соответствующую формулу, и уничтожить его практическим действием^[7].

Это объясняется тем, что мудрецы не хотели полагаться только на аннулирование квасного, ведь может случиться, что некоторые евреи не сделают это искренне, от всего сердца. Возможно, они захотят оставить квасное у себя дома, чтобы съесть его после Песаха, а поскольку их аннулирование квасного не было искренним, они нарушат запреты «не должна находиться» и «да не будет видно» (см. комментарий Раши к трактату Псахим, 2а). Кроме того, мудрецы опасались, что если квасное останется в еврейских домах, их обитатели могут по ошибке употребить его в пищу в Песах. Поэтому они постановили, что накануне Песаха квасное необходимо уничтожить (см. Тосафот, там же).

Мудрецы также не хотели полагаться лишь на проверку дома на наличие квасного (бдикат хамец), поскольку может случиться, что накануне Песаха некоторые евреи не найдут весь хамец у себя дома, а в Песах увидят его, но сожгут не сразу, потому что на краткий миг им будет жалко его уничтожать, и в течение этого короткого времени они нарушат запреты «не должна находиться» и «да не будет видно». Если же весь хамец будет аннулирован до Песаха, то эти запреты не будут нарушены даже при условии, что найденный в Песах хамец уничтожат не сразу (см. Мишна брура, 434, 6)^[8].

03. Квасное, за которое несет ответственность еврей, и закон в отношении акций

Как мы говорили выше, запреты «не должна находиться» (баль йимаце) и «да не будет видно» (баль йираэ) подразумевают только хамец, принадлежащий еврею, поскольку в Торе (Шмот, 13:7) сказано: «Да не будет видно у тебя квасного, и да не будет видно у тебя заквасы во всех пределах твоих». На первый взгляд, это непонятно, ведь в другом месте (там же, 12:19) говорится: «Семь дней закваска не должна находиться в домах ваших», из чего следует, что квасное в любом случае не должно находиться в еврейском доме. Мудрецы объясняют: если хамец принадлежит нееврею и еврей не несет за его хранение никакой ответственности, то не запрещено, чтобы этот хамец находился во владении еврея, потому что в Торе сказано: «Да не будет видно у тебя квасного». Но если еврей берет на себя ответственность за его хранение, то считается, что этот хамец как бы принадлежит ему, и тогда на него распространяется запрет. Вот что имела в виду Тора, заповедуя нам: «…не должна находиться в домах ваших» (см. Вавилонский Талмуд, трактат Псахим, 5б).

Поэтому если еврей взял на себя ответственность за хамец, который ему передали, этот хамец считается принадлежащим ему, и ему запрещено оставлять его в Песах в своих владениях. Он должен возвратить его нееврею или уничтожить. А постфактум (бедиавад), если еврей не имеет возможности возвратить квасное нееврею, а уничтожение этого квасного приведет к значительным убыткам, то еврей должен продать это квасное и место, где оно лежит, другому нееврею (см. Шульхан арух, 440, 1; Мишна брура, 4). Но если еврей взял на себя ответственность только за хранение квасного, принадлежащего нееврею, он не нарушает запрета (см. Мишна брура, 440, 7)^[4]. Исходя из этого, страховой компании, принадлежащей еврею, разрешено страховать хамец для неевреев, поскольку этот хамец как был, так и остается собственностью невреев.

Если же один еврей оставил хамец у другого, то на них обоих лежит обязанность его уничтожения. Первый еврей обязан  уничтожить этот хамец, поскольку он является его владельцем, а второй – поскольку, обязавшись его хранить, он тоже как бы стал его владельцем (см. Шульхан арух, 440, 4). Но даже если второй еврей не взял на себя ответственность за его хранение, он все равно обязан уничтожить этот хамец^[5].

Если еврей купил акции компании, во владении которой находится хамец, и он, как владелец акций, оказывает влияние на политику компании в отношении продаж и приобретений, то считается, что хамец, принадлежащий компании, принадлежит и ему, и в Песах он нарушает запреты Торы «не должна находиться» и «да не будет видно». Если же он не уполномочен принимать решения, то является рядовым акционером, получающим проценты от стоимости компании, однако при этом собственность компании (в том числе и ее хамец) не считается его собственностью, и поэтому он не нарушает запреты, связанные с владением квасным в Песах. Исходя из этого, тот, кто вкладывает средства в доверительные фонды или пенсионные кассы, – даже если директора этих фондов инвестируют часть средств в компании, во владении которых находится квасное, – не нарушает запрет на квасное в Песах, так как это квасное не считается его собственностью. Однако некоторые авторитеты придерживаются в этом отношении более строгого толкования закона^[6].

02. Запрет касается только квасного, принадлежащего еврею

Запрет на квасное в Песах имеет уникальную особенность: квасное запрещено не только употреблять в пищу, но и просто держать в доме. Каждый, у кого дома в дни Песаха осталось квасное, нарушает два запрета Торы: «не должна находиться» и «да не будет видно»^[2].

В Торе (Шмот, 13:7) сказано: «Да не будет видно у тебя квасного, и да не будет видно у тебя заквасы во всех пределах твоих». Из этого стиха мы делаем вывод: нет запрета, чтобы в Песах во владении еврея находилось квасное, принадлежащее нееврею или не принадлежащее никому (ѓефкер). Поскольку в Торе сказано «у тебя», становится ясно, что запрещено видеть только то квасное, которое принадлежит еврею, но разрешено – квасное, принадлежащее нееврею или не принадлежащее никому.

Поэтому если во владениях еврея проживает нееврей, нет необходимости уничтожать квасное, принадлежащее нееврею, даже если тот является работником еврея. Подобно тому, если перед Песахом нееврей оставил в доме у еврея квасное, еврей не обязан уничтожать это квасное, если он не несет за него ответственность. В таком случае еврею следует отделить это квасное перегородкой в десять ладоней^[3] высотой, чтобы по ошибке не употребить его в пищу (см. Шульхан арух, 440, 2). Можно также запереть шкаф, в котором лежит это квасное, и спрятать ключ, или заклеить дверцы шкафа клейкой лентой – так, чтобы, если еврей захочет открыть шкаф, он вспомнил о запрете на квасное.

Еврей также имеет право позволить нееврею в Песах занести в свой дом квасное, но при этом еврею запрещено есть с неевреем за одним столом, чтобы он по ошибке не съел квасное, принадлежащее нееврею. Даже если еврей положит на стол какой-нибудь предмет, призванный напомнить ему о том, что ему запрещено касаться квасного, принадлежащего нееврею, все равно возникает опасение, что крошки квасного смешаются с его пищей. Но если нееврей поест за этим столом первым, то еврей может тщательно очистить стол от крошек квасного, а потом есть за ним мацу (см. Шульхан арух, 440, 3; Мишна брура, 18).

01. Заповеди, связанные с устранением квасного

В Торе приводится заповедь-предписание, согласно которой каждый еврей должен уничтожить весь хамец, находящийся в его владении: «Точно к первому дню устраните квасное из домов ваших» (Шмот, 12:15). Из поколения в поколение передается традиция, которая гласит: в этом стихе имеется в виду, что квасное необходимо устранить до полудня 14 нисана – кануна Песаха. Доказательством этому служит стих (там же, 34:25): «Не изливай при квасном крови жертвы Моей». Это означает, что нельзя приносить пасхальную жертву, пока в твоем владении находится квасное. А пасхальные жертвы приносились начиная с полудня 14 нисана (см. Вавилонский Талмуд, трактат Псахим, 4б; Рамбам, «Законы, связанные с квасным», 2, 1). Эту заповедь, как и все заповеди Песаха, в равной степени обязаны исполнять мужчины и женщины.

Тот, кто не уничтожил хамец, находящийся в его владении, до полудня 14 нисана, нарушает каждую секунду, пока не уничтожит свой хамец, заповедь-предписание Торы уничтожить хамец (см. Мишна брура, 443, 1). А когда начнется Песах, то, кроме этого, он будет нарушать еще два запрета: «Семь дней закваска не должна находиться в домах ваших» (Шмот, 12:19) и: «Да не будет видно у тебя квасного и да не будет видно у тебя заквасы во всех пределах твоих» (там же, 13:7). Таким образом, исполнив заповедь устранения квасного, мы также избегаем нарушения двух дополнительных запретов: «не должна находиться» (баль йимаце) и «да не будет видно» (баль йираэ)^[1].

Заповедь устранения квасного – первая в череде заповедей, относящихся к празднику Песах. Как известно, хамец в Песах символизирует дурное начало человека (йецер ѓа-ра), и для того чтобы мы были способны приобщиться к святости пасхальной жертвы и мацы, необходимо сначала устранить из дома весь хамец. Поэтому подготовка к Песаху заключается прежде всего в устранении квасного.

07. Как можно предотвратить заквашивание

Как мы уже говорили, закваситься могут только вышеперечисленные пять видов злаков при соприкосновении с водой. Но если прокалить зерна на огне, то они утратят способность к заквашиванию, и, по сути закона, их можно смешивать с водой в Песах. Однако мудрецы выражают опасение, что зерна будут прожарены недостаточно и, смешавшись с водой, все равно заквасятся. Поэтому в Песах все-таки необходимо следить за тем, чтобы на них не попала вода, как и в любом случае, когда мы имеем дело с указанными пятью видами злаков. А если они намокли и остались в таком виде в течение восемнадцати минут, то в отношении них существует опасение, что они заквасились, поэтому из них запрещено извлекать какую-либо пользу, и их необходимо уничтожить (см. Шульхан арух, 463, 3; Мишна брура, 7).

Все это касается лишь прокаленных на огне зерен; а если поджарить муку, то, по мнению некоторых ранних законоучителей, в этом случае можно придерживаться менее строгого толкования закона и не опасаться, что мука прожарена недостаточно тщательно. Поэтому такую муку можно смешивать с водой или вареной пищей, не опасаясь, что она заквасится (так считают Раши и Рамбам). Однако многие другие ранние законоучители полагают, что и в отношении муки может возникнуть опасение, что она недостаточно прожарена (такого мнения придерживаются рабейну Йерухам, Ѓагаѓот Сефер мицвот катан, Ѓагаѓот Маймонийот и другие). Поздние законоучители постановляют, что в Песах запрещено смешивать жареную муку с водой или вареной пищей из опасения, что она заквасится. А если человек все-таки сделает такую смесь, то хотя ему будет запрещено ее есть, он может оставить ее до окончания праздника и тогда употребить (см. Мишна брура, 463, 8; Каф ѓа-хаим, 13).

Что же касается хорошо пропеченной мацы, то авторитеты сходятся во мнениях, что она уже не может закваситься, поэтому в Песах разрешено замачивать в воде целую или раскрошенную мацу, и такого обычая придерживается большинство евреев. А в хасидских общинах замоченную мацу (маца шруя) есть в Песах не принято (как будет объяснено ниже, в гл. 8, п. 2).

Если зерна злаков или муку из них обварить кипятком, они также утратят способность к заквашиванию. Однако гаоны запретили делать это в Песах, поскольку в наше время никто не умеет заваривать зерна или муку правильно, а если кипяток не разрушит их способность к заквашиванию, может начаться обратный процесс – быстрое заквашивание в теплой среде, поскольку, как мы уже говорили, тепло ускоряет брожение. Поэтому зерна или мука, обваренные в кипятке, запрещены в Песах как хамец, и их необходимо уничтожить (см. Шульхан арух, 454, 3; Мишна брура, 13).

Если на муку непрерывно, капля за каплей, капает вода, то мука не заквашивается, даже если вода капает на нее весь день. Это объясняется тем, что от падающих на нее капель мука движется и колышется, и это движение препятствует началу процесса заквашивания. Как только вода перестанет капать, необходимо замесить тесто и сразу же его испечь. Если же возникает сомнение в том, что вода капала непрерывно, то речь идет о сомнении, возникающем в связи с запретом Торы, и в таком случае необходимо придерживаться более строгого толкования закона. Поэтому такую муку следует рассматривать как хамец, который нужно уничтожить (см. трактат Псахим, 39б; Шульхан арух, 466, 6).

Заквашивание также можно предотвратить, замочив тесто в холодной воде (см. трактат Псахим, 46а; Шульхан арух, 457, 2). Однако это не следует делать изначально (лехатхила), потому что вода может оказаться недостаточно холодной, и тесто все же заквасится (так пишут Рош и Мишна брура, 457, 18)^[7].

Тесто, состоящее из муки, замешанной на фруктовом соке, не заквашивается, но если добавить в него немного воды, оно заквасится (закон в отношении так называемой «обогащенной мацы» будет объяснен ниже, в гл. 8, п. 1).

06. Хамец, непригодный в пищу собаке

Хамец, который первоначально был пригоден в пищу человеку, а затем заплесневел или испортился и стал несъедобным, Ѓалаха все равно рассматривает как хамец в чистом виде (хамец гамур), потому что он все еще годится для того, чтобы стать закваской для нового теста. Иными словами, если в большинстве других случаев пища, непригодная для человека, перестает быть запрещенной, то в отношении квасного закон более строг: поскольку даже испорченный хамец может способствовать приготовлению новой квасной пищи, он считается «закваской», предназначенной для того, чтобы тесто скорее и лучше заквасилось, поэтому на него по-прежнему распространяется запрет, касающийся квасного. Но если хамец испортился настолько, что не годится в пищу даже собаке, он вообще не считается пищей и на него больше не распространяется запрет на квасное, поэтому в Песах его разрешено оставлять в своем владении и извлекать из него пользу (см. Шульхан арух, 442, 2; Мишна брура, 10). Однако согласно постановлению мудрецов такой хамец запрещено есть, поскольку, если человек его ест, то хотя это выглядит очень странно, он тем самым демонстрирует, что считает этот хамец пищей (см. Мишна брура, 442, 43).

Критерий, пригоден ли хамец в пищу собаке, применяется, только если квасное или закваска испортились настолько, что несъедобны даже для собаки. Но если закваска не испортилась, а просто сильно прокисла, то хотя она и непригодна в пищу собаке, она все еще годится для заквашивания теста, поэтому на нее по-прежнему распространяются все запреты, касающиеся квасного, и ее необходимо устранить согласно заповеди Торы (см. Биур Ѓалаха, 442, 9).

Закон, согласно которому хамец, непригодный в пищу собаке, нет необходимости устранять, действует, только если этот хамец испортился прежде, чем вступил в силу запрет на хамец. Если же на момент вступления в силу этого запрета хамец был пригоден в пищу собаке и испортился позднее, то владелец обязан его устранить, потому что на владельца возложена заповедь устранения квасного, и он не соблюдет ее в полной мере, пока не уничтожит этот хамец (см. Мишна брура, 442, 9; и см. ниже, гл. 5, прим. 5)^[6].

Необходимо отметить: все вышеприведенные законы действуют только в случае, если первоначально хамец годился для того, чтобы служить пищей человеку или закваской для теста, пригодного человеку в пищу. Если же хамец с самого начала не был пригоден для этого, то на него не распространяется запрет, даже если он годится в пищу собаке. Что же касается пищи, предназначенной для домашних животных, то хамец, содержащийся в ней, годится и в пищу человеку, поэтому перед Песахом его необходимо устранить. Хамец, который изначально не предназначен для еды, однако на самом деле человек может употребить его в пищу в случае крайней необходимости, отвечает определению хамец нукше, как объяснялось в предыдущем пункте.

05. «Застаревший хамец» (хамец нукше)

Тора запрещает использовать в Песах хамец в чистом виде (хамец гамур) – то есть хамец, подвергшийся полному заквашиванию, до тех пор, пока не стал пригодным в пищу. Если же процесс заквашивания начался, но не был завершен, и этот хамец пригоден в пищу только в случае крайней необходимости, то он отвечает определению хамец нукше; по мнению большинства авторитетов, он запрещен в Песах не Торой, а постановлением мудрецов, чтобы из-за него люди по ошибке не употребили в пищу и не оставили в своем владении настоящий хамец.

Примером хамец нукше может служить мучной клейстер, которым пользовались в прошлые времена для склеивания бумаги. Он состоял из муки и воды, но поскольку он не подвергался полному заквашиванию и был пригоден в пищу только в случае крайней необходимости, он считался хамец нукше. Согласно постановлению мудрецов, такой клейстер запрещено употреблять в пищу и оставлять в своем владении в Песах (см. Мишна брура, 442, 2). Если же его первоначальное состояние изменилось – к примеру, если им склеили бумагу, – то еврей может оставить его в своем владении. Некоторые авторитеты придерживаются более строгого толкования закона и говорят, что если клейстер проступает между листами бумаги и его видно, то считается, что его первоначальное состояние не изменилось, и его запрещено оставлять в Песах во владении еврея (см. Шульхан арух и Рама, 442, 3).

Подобно этому, если в тесте начался процесс брожения и его поверхность залоснилась, но на ней не появились трещины, как при полном заквашивании, это тесто считается хамец нукше, и его запрещено употреблять в пищу и оставлять в своем владении в Песах согласно постановлению мудрецов (см. Шульхан арух, 459, 2)^[5].

04. Какое тесто считается заквашенным

Как мы уже говорили, разница между хлебом и мацой заключается в том, что тесто, из которого испечен хлеб, подверглось заквашиванию, то есть в муке в результате смешивания с водой произошло брожение углеводов. Чтобы ускорить процесс заквашивания и сделать его более эффективным, в тесто добавляют закваску (дрожжи). Но и без дрожжей тесто, если оставить его без движения в течение долгого времени, заквасится и взойдет. Поэтому при выпечке мацы нужно выполнять все действия очень быстро, чтобы тесто не забродило.

Пока тесто месят, оно не заквашивается. Даже если его будут месить целый день, в нем не начнется процесс брожения, так как замес этому препятствует. Если же тесто оставить без движения как минимум на восемнадцать минут, оно начнет бродить, и на него будут распространяться все запреты, связанные с квасным в Песах.

Вышесказанное справедливо, если тесто замешивают при обычной температуре. А если оно находится в теплом месте, то процесс заквашивания ускоряется, поэтому тесто начнет бродить, пребывая в состоянии покоя даже меньше восемнадцати минут.

Если на поверхности теста появляются трещины, это признак брожения. Даже если тесто не оставалось без движения восемнадцать минут, трещины в любом случае явно указывают на брожение. По всей вероятности, тесто заквасилось быстрее, потому что в помещении, где оно находится, слишком тепло. Возможно также, что тесто месили недостаточно интенсивно, и замес не коснулся некоторых его частей, где и началось брожение. Даже если трещины немногочисленны и не покрывают всю поверхность, тесто все равно считается полностью заквашенным и на него распространяется запрет квасного. Если же трещин нет, но тесто залоснилось, то оно отвечает определению хамец нукше (см. ниже) и запрещено в Песах согласно постановлению мудрецов (см. Шульхан арух, 459, 2)^[4].

03. Определение понятий «квасное» (хамец) и «закваска» (сеор)

К категории квасного, запрещенного Торой в Песах, относится каждый из пяти видов злаков, заквасившийся в результате контакта с водой. Вот эти виды: пшеница, ячмень, овес, рожь и полба. Из них изготовляют хлеб – основную пищу человека. Мудрецы постановили, что перед тем как вкусить хлеб, следует произнести особое благословение: «Благословен Ты, Господь, Бог наш, Владыка мира, давший земле способность родить хлеб!» (ѓа-моци лехем мин ѓа-арец). А после трапезы с хлебом следует, согласно заповеди Торы, прочесть «Благословение после трапезы» (Биркат ѓа-мазон). Для того чтобы хлеб был вкуснее и легко переваривался, тесто должно закваситься и взойти.

Существует два вида заквашивания: обычное заквашивание и заквашивание с помощью специально предназначенных для этого веществ; и в том, и в другом случае оно происходит посредством смешивания муки и воды. При обычном заквашивании тесто оставляют в состоянии покоя, а если нужно ускорить процесс, то в тесто добавляют закваску (как правило, дрожжи). Второй вид заквашивания заключается в том, что тесто с закваской (дрожжами) оставляют в состоянии покоя очень долго, чтобы продлить процесс брожения, и в конце концов тесто становится таким кислым, что уже не годится в пищу человеку. Как уже говорилось, назначение закваски – ускорить процесс брожения теста, из которого затем выпекаются хлеб и другие мучные изделия. Таким образом, квасное предназначено для употребления в пищу, а закваска способствует приготовлению квасного. Согласно Торе, в Песах запрещены и квасное, и закваска – с точки зрения Ѓалахи они равноценны. И если во владении еврея в Песах остались квасное или закваска объемом не менее ке-зайта, то он нарушил оба вышеуказанных запрета: «не должна находиться» и «да не будет видно» (см. Вавилонский Талмуд, трактат Бейца, 7б).

Но если муку, смолотую из зерен какого-либо из пяти вышеперечисленных видов злаков, смешать с водой, быстро замесить тесто и тут же поставить его в печь, оно не успеет закваситься. Так получается маца, которую нам заповедано есть в первую ночь Песаха в память об Исходе из Египта. Об этом сказано (Шмот, 12:34): «И понес народ тесто свое прежде, нежели оно вскисло». Из этого следует, что заповеданную мацу нужно изготовлять из тех же видов злаков, которые запрещены в Песах в качестве квасного (см. трактат Псахим, 35а).

Хотя рис и пшено внешне похожи на пять вышеупомянутых видов злаков, а тесто, приготовленное из них, тоже заквашивается, – тем не менее, процесс его закваски неполный, в отличие от теста, изготовленного из какого-либо из пяти видов злаков. Поэтому на рис и пшено не распространяется запрет квасного, а если из них изготовить мацу, то она будет непригодна для исполнения заповеди в Песах.

Важно обратить внимание: одним из пяти видов злаков является полба (כוסמין, кусмин), а гречка (כוסמת, кусемет) относится к разряду китнийот, поэтому тем, кто придерживается обычая, разрешающего есть китнийот в Песах, можно есть и гречку. И даже если человек обычно не ест в Песах китнийот, но болен и нуждается в гречке, она ему разрешена (см. Мишна брура, 453, 4, 7. На это следует обратить особое внимание, так как некоторые люди путают эти названия и называют полбу кусемет).

02. Когда запрет на квасное вступает в силу – согласно Торе и согласно постановлению мудрецов

Хотя запрет на квасное относится, главным образом, непосредственно к семи дням Песаха – с 15 по 21 нисана, нам заповедано устранить квасное из домов уже с полудня 14 нисана.

Запрет на употребление квасного в пищу тоже вступает в силу с полудня 14 нисана. В Торе (Дварим, 16:2-3) об этом сказано: «И режь песах Господу […] Не ешь при этом квасного». Это означает, что хамец запрещается есть с наступлением времени, подходящего для принесения пасхальной жертвы. Это время начинается в полдень 14 нисана, поэтому с полудня 14 нисана запрещено есть квасное. А запрет на употребление квасного в пищу включает в себя также запрет на извлечение из него и любой другой пользы^[2].

Для того чтобы отдалить людей от греха, мудрецы постановили, что запрет извлекать какую-либо пользу из квасного вступает в силу еще на час раньше, а запрет употреблять квасное в пищу – на два часа раньше, поскольку, когда у людей не было часов, в пасмурный день можно было ошибиться в установлении времени полудня самое большее на два часа.

Вот как производится расчет часов: световой день делится на двенадцать равных  частей, каждая из которых называется «временным часом». Получается, что квасное можно употреблять в пищу в течение первых четырех временных часов 14 нисана, а с наступлением пятого часа квасное запрещено есть согласно постановлению мудрецов, но разрешается извлекать из него любую другую пользу – например, скармливать скотине или продавать нееврею. А с наступлением шестого временного часа, согласно постановлению мудрецов, вступает в силу запрет извлекать пользу из квасного, и если к этому моменту человек забыл продать свой хамец нееврею, то хамец следует уничтожить. Когда же наступает полдень, то есть по истечении шестого временного часа, квасное запрещено употреблять в пищу, как и извлекать из него любую другую пользу, уже согласно заповеди Торы, поэтому его следует как можно скорее устранить. Все то время, пока человек не уничтожит все квасное, находящееся в его распоряжении, он нарушает заповедь-предписание Торы об устранении квасного (и см. ниже, гл. 3, в которой говорится о заповеди устранения квасного, п. 6).

А сразу же с наступлением Песаха в силу вступают еще два запрета: «не должна находиться» и «да не будет видно»^[3]. Кроме того, запрет на употребление квасного в пищу становится более строгим: тому, кто преднамеренно ест квасное после полудня 14 нисана, полагается наказание малкот (29 ударов плетью), а тот, кто есть квасное после наступления Песаха, подвергается наказанию карет («истребление души»), о чем сказано (Шмот, 12:15): «Всякий, кто будет есть квасное с первого дня до седьмого дня, душа та истреблена будет из среды Израиля».

По окончании Песаха вновь разрешается есть хамец, однако мудрецы запретили употреблять в пищу хамец, который принадлежал  еврею в течение Песаха. Ведь поскольку этот еврей, не устранив квасное в Песах, нарушил запреты «не должна находиться» и «да не будет видно», это квасное запрещено употреблять в пищу, а также извлекать из него любую другую пользу. Но разрешено есть хамец, находившийся в Песах во владении нееврея, и еврей может купить такой хамец и употребить его в пищу (см. Шульхан арух, 448, 1-3).

01. Четыре заповеди, относящиеся к запрету на хамец

Четыре заповеди Торы связаны с запретом на хамец в Песах: три заповеди-запрета и одна заповедь-предписание.

Первый запрет гласит, что в Песах запрещено употреблять хамец в пищу: «И не должно быть употреблено в пищу квасное» (Шмот, 13:3). Из этого стиха мудрецы заключают, что в Песах запрещено не только есть хамец, но и извлекать из него любую другую пользу. В Торе (там же, 12:20) сказано также: «Ничего квашенного не ешьте; во всяком местопребывании вашем ешьте опресноки». На основании этого стиха мудрецы приходят к выводу, что в Песах запрещено употреблять в пищу не только тесто, заквасившееся самостоятельно, но и хамец, закваске которого что-то способствовало. Кроме того, необходимо заметить, что запрет есть хамец в Песах отличается особой строгостью. За нарушение почти всех других запретов Торы, связанных с пищей, полагается наказание в виде тридцати девяти ударов плетью (малкот), а за нарушение запрета есть квасное в Песах – карет^[1]. Об этом сказано (там же, ст. 15): «Всякий, кто будет есть квасное с первого дня до седьмого дня, душа та истреблена будет из среды Израиля».

Второй запрет Торы заключается в том, чтобы во всех еврейских владениях в Песах не было ничего квасного. Об этом сказано (там же, ст. 19): «Семь дней закваска не должна находиться (баль йимаце) в домах ваших». Под словом «закваска» подразумеваются вещества, с помощью которых заквашивают тесто, однако в этом стихе имеются в виду не только они, но и сам хамец.

Согласно третьему запрету, в еврейских владениях не должно быть видно ничего квасного. Вот что говорится об этом в Торе (там же, 13:7): «Да не будет видно (баль йираэ) у тебя квасного и да не будет видно у тебя заквасы во всех пределах твоих». Два последних запрета нарушает только тот, в чьем владении в Песах находится квасное объемом не менее ке-зайта (около 33 см³). Если же объем квасного составляет менее ке-зайта, то эти два запрета («не должна находиться» и «да не будет видно») не считаются нарушенными.

Четвертая заповедь Торы – заповедь-предписание – требует устранить квасное и закваску из еврейских домов перед наступлением Песаха: «Семь дней ешьте опресноки; точно в первый день устраните квасное из домов ваших» (там же, 12:15).

08. Законы Песаха начинают изучать за тридцать дней до его наступления

К изучению законов Песаха следует приступить за тридцать дней до его начала. Мы учимся этому у нашего учителя Моше, который в первый день Песаха объяснил народу Израиля смысл Второго Песаха^[2], наступающего через тридцать дней после первого. Главное объяснение этого постановления заключается в том, что за тридцать дней до Песаха все евреи должны были подготовить животное для пасхальной жертвы и убедиться, что оно не имеет изъянов, которые сделают жертву непригодной (см. Вавилонский Талмуд, трактаты Псахим, 6а и Авода зара, 5б).

Но и после разрушения Храма это постановление мудрецов остается в силе. Поэтому в наше время также следует приступать к изучению законов Песаха за тридцать дней до его начала. Как известно, законов, связанных с Песахом, очень много: это законы очищения дома от квасного, проверки дома на наличие квасного (бдикат хамец) и уничтожения квасного (биур хамец), законы выпечки мацы и проведения Пасхального седера. И хотя некоторые ранние законоучители считают, что основной смысл этого постановления заключается в том, чтобы в течение тридцати дней до наступления Песаха мудрецы, к которым народ обращается с различными ѓалахическими вопросами, отвечали прежде всего на вопросы, связанные с практическими законами приближающегося Песаха, а каждый отдельный еврей не обязан сам изучать эти законы (так считают Ран и Рашба), – тем не менее, поскольку многие ранние законоучители придерживаются мнения, что заповедь приступить к изучению законов Песаха за тридцать дней до его начала возложена на каждого еврея, желательно, чтобы все так и поступали. Это означает, что изучение законов Песаха следует начинать 14 адара (в Пурим). Желательно также, чтобы в школах и ешивах тоже придерживались этого правила.

Что же касается других праздников, то авторитеты расходятся во мнениях, необходимо ли начинать изучение законов, связанных с ними, за тридцать дней до их наступления. Есть мнение, что поскольку это постановление связано главным образом с подготовкой к праздничным жертвоприношениям, а в каждый из трех «праздников восхождения» (шалош регалим) приносились три жертвы: олат реийя (праздничная жертва всесожжения), шальмей хагига (праздничная мирная жертва) и шальмей симха (дополнительная мирная жертва в честь радости праздника), – поэтому за тридцать дней до начала каждого из «праздников восхождения» следует приступить к изучению его законов. Другие авторитеты считают, что в наши дни этот обычай касается в основном Песаха, потому что его законы особенно многочисленны и сложны (см. Мишна брура, 429, 1)^[3].

Все вышесказанное касается подготовки к наступающим праздникам. В отношении же самих праздников существует древнее постановление, вынесенное еще нашим учителем Моше, мир ему: что в каждый праздник все евреи должны изучать его законы и духовный смысл (см. Вавилонский Талмуд, трактат Мегила, 32а; Маген Авраѓам, 429, 1).

07. Выказывающий презрение к святости праздников

В Мишне, в трактате Авот (3:11), разъясняется одна из важнейших основ веры: «Рабби Эльазар из Модиина говорил: у того, кто оскверняет храмовые святыни; у того, кто выказывает презрение к святости праздников […] у того, кто толкует Закон превратно, – даже если он изучал Тору и совершал добрые дела, нет доли в Мире грядущем»^[1].

Мой раввин и наставник рав Цви-Йеѓуда Кук, благословенна память праведника, говорил: нужно понять, как может случиться, чтобы человек, изучающий Тору и совершающий добрые дела, лишился доли в Мире грядущем. Более того, поскольку в Мишне не уточняется, насколько глубоки его знания Торы и сколько именно добрых он дел совершает, может статься, что даже если он величайший мудрец Торы, соблюдает все заповеди строжайшим образом и оказывает множество благодеяний ближним, – у него все равно не будет доли в Мире грядущем, если он выказывает презрение к святости праздников и превратно толкует Закон.

На самом же деле, здесь подразумевается человек, который питает глубокое уважение к традиции и устраивает Пасхальный седер согласно всем требованиям Ѓалахи, но при этом объясняет события Исхода из Египта исключительно с точки зрения человеческого разума. Важность праздника Песах и Пасхального седера он обосновывает тем, что отцы передают моральные ценности своим сыновьям, и так из поколения в поколение переходят такие ценности как личная свобода человека и стремление к исправлению и совершенствованию мира. Маца, – говорит он, – символизирует национальное самосознание еврейского народа, а четыре бокала вина намекают на радость, которую человек должен испытывать всегда, чем бы он ни занимался. И хотя все эти идеи прекрасны и верны, в них недостает главного: что Господь Благословенный избрал нас из всех народов, даровал нам Тору и заповедал праздновать Песах и есть мацу на Пасхальном седере.

Такой еврей питает глубокое уважение и к субботе, потому что она сплачивает еврейскую семью, и благодаря ей каждый удостаивается благодатного отдыха после напряженной рабочей недели и может посвятить немного времени делам духовным. Он даже объясняет: более, чем евреи хранили субботу, суббота хранила евреев. Но самое главное он забывает или просто не хочет помнить: соблюдать субботу, все ее законы и обычаи, нам заповедал Всевышний.

Именно такого еврея подразумевали мудрецы Мишны под «тем, кто толкует Закон превратно». Даже если он усердно изучает Тору, он не верит в ее Божественное происхождение и видит в ней не более чем кладезь человеческой мудрости. И потому он толкует ее, как ему заблагорассудится. Тем самым он «выказывает презрение к святости праздников», поскольку считает, что это всего лишь обычаи и традиции, придуманные людьми, чтобы выразить различные духовные идеи, и отрицает, что законы праздников – это заповеди Торы. Поэтому, даже если такой еврей изучает Тору и совершает добрые дела и в этом мире считается человеком хорошим и уважаемым, – он оторван от святости и не причастен к вечной миссии народа Израиля во всех его поколениях, а потому не имеет доли в Мире грядущем.

06. Смысл, заложенный в маце

Маца – полная противоположность квасного. Она указывает на качество скромности по отношению к Небесам. Ведь хотя Всевышний даровал нам силы и способность действовать и совершенствовать этот мир, духовные корни всех предметов и явлений недосягаемы для нас. Поэтому в Песах, когда мы касаемся самых глубоких основ и корней, мы строжайшим образом следим за тем, чтобы к нашей пище не примешалась даже ничтожная доля квасного. В Песах мы едим мацу, которая всегда остается такой же тонкой, как в момент изготовления, и не подвергается никаким дополнительным воздействиям – например, закваске.

Преисполнившись скромности по отношению к Небесам – скромности, которую олицетворяет маца, – мы становимся способны усвоить основы веры, открывшиеся нам во время Исхода из Египта. Суть этой веры заключается в том, что Всевышний управляет миром, и Он избрал Израиль, сделав его Своим народом. И хотя до Исхода в мире тоже существовали люди, верившие в Него, это были единицы, приобщившиеся к Божественности в индивидуальном порядке, а универсальная вера в единого Бога еще не раскрылась во всей полноте. И только после Исхода, когда в мире возник целый народ, на который была возложена миссия раскрыть перед другими народами слово Господне, вера проявилась в полной мере.

Маца напоминает нам о вере. Поэтому в книге Зоѓар (ч. 2, 183, 2) она названа «хлебом веры». Наши мудрецы поясняют: когда во время Пасхального седера мы едим мацу, имея при этом соответствующий душевный и мысленный настрой (кавана), то через это мы удостаиваемся веры. А когда мы едим мацу все семь дней праздника Песах, эта вера укореняется в наших сердцах (см. При цадик, статьи о Песахе, 9).

И поскольку маца олицетворяет собой веру, очевидно, что весь процесс ее приготовления должен проходить под тщательным наблюдением, как будет объяснено ниже, в главе о ѓалахических законах, связанных с мацой (гл. 12). Это объясняется тем, что корни всех предметов и явлений неразрывно связаны с верой, и если в нашей вере будет хоть малейший изъян, он в конце концов приведет к огромному ущербу во всем мире.

На основе вышесказанного становится ясно, почему Израиль был создан как народ рабов в Египте. Все другие народы развиваются постепенно – от семьи к племени, от племени к народу, – и в процессе этого развития формируется культура, основанная на условиях жизни народа, климате его родной земли, конфликтах с соседними народами. А на основе образовавшейся культуры возникает и вера, в формировании которой участвуют люди, и поэтому она представляет собой не что иное, как идолопоклонство.

Евреи же сформировались как народ, будучи рабами, лишенными культуры. Они не имели возможности создать собственную культуру из-за своего приниженного положения; с другой стороны, они не ощущали причастности к египетской культуре и даже, возможно, питали к ней ненависть, как к культуре своих угнетателей. Таким образом, они представляли собой «чистый лист», не имея никаких языческих верований, и потому были открыты для принятия истинной веры, полностью основанной на Божественном откровении, и для дарования Торы, ниспосланной с Небес и поэтому лишенной каких бы то ни было аспектов, порожденных человеческим разумом. На все это указывает маца – тонкие опресноки, хлеб бедности, намекающий на положение сынов Израиля в Египте.

05. Смысл запрета на квасное как на символ гордыни перед Господом

Запрет на хамец в Песах отличается особой строгостью: Тора не только запретила есть хамец и получать от него пользу, но и заповедала, чтобы его «не было видно» и чтобы он «не находился» в еврейских владениях в течение всех семи дней праздника. А мудрецы прибавили к этому и запрет на смесь, содержащую какую-либо, даже ничтожно малую долю квасного. Иными словами, в Песах от нас требуется полностью отстраниться от квасного. Это объясняется тем, что квасное в Песах символизирует само зло; в книге Зоѓар сказано, что хамец намекает на дурное начало (йецер ѓа-ра) человека. Мудрецы уточняют, что речь идет о гордыне, поскольку закваска приводит к тому, что тесто всходит, многократно увеличиваясь в объеме, и это подобно человеку, который «раздувается» от гордыни, многократно преувеличивая собственную важность. В противовес этому, маца намекает на скромность, потому что она сохраняет свой первоначальный объем и всегда остается такой, какой ее создал Господь.

На первый взгляд, это вызывает недоумение: если хамец символизирует дурное начало, почему нет заповеди или обычая воздерживаться от его употребления в течение всего года? Напротив, одно из достижений человека заключается в его способности превращать зерна пшеницы в аппетитную выпечку (см. Мидраш Танхума, гл. Тазриа, 5). Ради этого Творец наделил человека мудростью и практическими способностями, чтобы он мог совершенствовать мир. Творец намеренно создал мир несовершенным, чтобы человек, развивая науку и технологию и трудясь в поте лица, мог уподобить свои действия Его деяниям и принять участие в исправлении мира. Человек заставляет природу «взойти», словно тесто, и делает из нее «хлеб» и «пироги». Значит, в квасном заложен положительный потенциал.

Однако следует заметить, что существует два вида гордыни. Когда гордыня первого вида овладевает человеком, он преувеличивает собственные достоинства, будучи убежден, что он умнее, сильнее и успешнее, чем есть на самом деле. Всякий здравомыслящий наблюдатель понимает, что такая гордыня мешает человеку реализовать свои возможности, чтобы развивать и совершенствовать мир. Ведь из-за нее человек лишается способности трезво оценивать свои способности и поступки, и потому, вместо успехов, его жизнь полна ошибок и горьких разочарований. Этот вид гордыни запрещен в течение всего года и никак не связан с запретом на квасное. Напротив, такая гордыня разрушает положительный потенциал, заложенный в квасном, потому что она мешает человеку привносить в мир красоту и гармонию.

Гордыня второго вида, которая и соответствует запрету на квасное в Песах, – это та гордыня, что овладевает человеком перед Творцом. Основа еврейской веры заключается в том, чтобы каждый еврей осознавал: Святой, благословен Он, создал мир и определил цель Творения; и в основе всего, что происходит в мире, лежит Божественное провидение. И хотя Он наделил человека способностью исправлять и развивать мир, речь идет только о «ветвях», тогда как корни событий для человека недосягаемы, ибо они являют собой исключительно Божественное творение. Творец создал мир, избрал Израиль, сделав его Своим народом, и даровал ему Тору. Все эти основы человек не имеет права затрагивать. Поэтому, представая перед Творцом, он должен преисполниться глубокой скромности и очень постараться не применять мерку человеческих суждений к основам Творения, что и соответствует запрету на квасное в Песах. Подобно тому как в человеке, размышляющем о самоубийстве, есть огромный духовный и нравственный ущерб, ибо самоубийство строжайше запрещено Торой, ведь жизнь человек получил от Всевышнего, – так и тот, кто применяет человеческие суждения к основам веры, наносит им серьезный ущерб.

Праздник Песах, и особенно Пасхальный седер, призваны укоренить в наших сердцах основы веры, которые заключаются в том, что Господь создал мир, и Он наблюдает за Своим Творением и руководит им, и Он избрал народ Израиля, чтобы тот раскрыл в мире Его Имя. Каждый раз, когда в мире проявляется длань Господня, это происходит чудесным путем, чтобы людям стало ясно, что речь идет о явлении высшего, Божественного порядка, выходящем за рамки законов природы. Вот почему Исход из Египта сопровождался чудесами и знамениями. Благодаря им весь мир увидел, что народ Израиля избран Самим Богом. Дарование Торы тоже состояло из сплошной череды чудес. Тора была дарована поколению, которое чудесным образом прожило сорок лет в пустыне. Все это ясно показывало, что указанные события имеют чисто Божественное происхождение. Иными словами: основы веры мы придумали не сами, они были даны нам свыше. И каждый, кто утверждает, что основы веры придуманы людьми, совершает грех идолопоклонства. Намек на это можно найти в книге Зоѓар (ч. 2, 182, 1), где сказано, что употребление квасного в Песах равноценно идолопоклонству.

Вот почему в Песах – праздник, призванный укоренить в наших сердцах основы веры, – нам заповедано строжайше следить за тем, чтобы даже ничтожная доля квасного не смешалась с пищей, которую мы едим. Ведь хамец олицетворяет собой человеческое, земное начало, и его запрещено «смешивать» с основами веры, которые мы принимаем в Песах. Эти основы подобны корням, а в течение всего остального года мы имеем дело с «ветвями», что требует наших усилий, направленных на развитие и совершенствование, поэтому весь год мы употребляем в пищу квасное, и оно является для нас благом.

04. Во время Исхода из Египта материальность стала «колесницей» для Шхины (Божественного присутствия)

Мир устроен так, что наиболее заметны его материальные аспекты, они проявляются сразу же, со всей силой и яркостью, тогда как духовные стороны скрыты от глаз, и проходит много времени, пока человек не постигнет их суть. Поэтому Египет сначала естественным образом преобладал над Израилем – ведь сила Египта уже раскрылась во всей полноте, а народ Израиля был подобен зародышу, еще не появившемуся на свет. И поскольку сила Израиля на тот момент пребывала в сокрытии, египтяне воспользовались этим и поработили евреев, чтобы те служили им и потакали их страстям.

Но и это было к добру, потому что духовность не может проявиться в мире, если она лишена материальной основы. Такую основу, необходимую для нашего национального существования, мы создали во время египетского рабства. Пока египтяне порабощали нас, будучи уверены, что мы полностью им подчинились, мы впитывали их силу. Об этом сказано (Шмот, 1:7): «А сыны Израилевы расплодились и размножились, и возросли и усилились чрезвычайно, и наполнилась ими земля та». Чем упорнее египтяне пытались поработить и подавить нас, тем больше мы плодились и размножались. Вот как сказано об этом в Торе (там же, ст. 12): «Но по мере того как изнуряли его (народ Израиля), он размножался и разрастался». В конце концов число сынов Израиля так увеличилось, что только взрослых мужчин (старше двадцати лет) в их общине было 600 тыс. (шишим рибо). Маѓараль (в книге Гвурот Ѓашем, гл. 4 и 12) объясняет, что это было число, необходимое для основания народа Израиля. Когда община сынов Израиля стала насчитывать 600 тыс. взрослых мужчин, перед всем миром раскрылась их Божественная миссия. И тогда египетская империя рухнула, и сыны Израиля вышли из Египта, чтобы получить Тору на горе Синай.

В Египте мы были благословлены не только плодовитостью – во время Исхода мы унесли с собой огромное богатство, послужившее платой за все годы порабощения. Народ Израиля вышел из Египта, обладая устойчивой материальной базой. В Торе (Шмот, 3:21-22) об этом сказано: «И дам народу сему милость в глазах египтян; и будет, когда пойдете, не пойдете порожнем. А выпросит [каждая] женщина у соседки своей и у жилицы дома ее вещей серебряных и вещей золотых, и одежд; и вы возложите их на сыновей ваших и на дочерей ваших, и оберете египтян».

Таким образом, египтяне подверглись справедливому суду. Встань они на путь праведности, они бы заботились о сынах Израиля, удовлетворяли бы их нужды и способствовали их размножению и развитию. Благодаря этому они и сами удостоились бы удвоенного и утроенного благословения, как было, когда праведник Йосеф оказал Египту неоценимую помощь в годы жестокого голода. Однако египтяне избрали путь зла и безжалостно поработили сынов Израиля. За это им были ниспосланы десять казней, благодаря которым Имя Господа освятилось в мире, так как все народы увидели, что злодеи наказаны, а сыны Израиля вышли из рабства на свободу.

03. Исход из Египта – освобождение духа из рабства материи

Израиль и Египет диаметрально противоположны друг другу. Культура Египта была сугубо материальной и опиралась на языческую идеологию, тогда как для народа Израиля характерно уникальное духовное мировоззрение, основанное на абстрактных идеях. Поэтому только Израиль, и ни один другой народ в мире, был способен принять абстрактную веру в Единого Бога, не имеющего телесного образа или каких-либо других материальных проявлений. Благодаря этому еврейский взгляд на материальный мир тоже отличается чистотой и непорочностью, поэтому евреи по природе своей скромны и стыдливы и сторонятся распутства. Египтяне же, придавая основное значение материальности и приземленным сторонам действительности, имели сильную тягу к разврату. Вот почему Тора заповедала нам (Ваикра, 18:3): «По обычаям земли Египетской, в которой вы жили, не поступайте». Поясняют наши мудрецы (Торат коѓаним, там же): «Ибо не было среди народов мира другого народа, который так развратил бы пути свои, как египтяне, особенно последнее из поколений, порабощавших евреев» (на основе слов Маѓараля в Гвурот Ѓашем, гл. 4).

И действительно, в ту эпоху египтяне добились впечатляющих успехов в материальной культуре и государственном управлении. Они создали стабильное государство, развитую систему орошения, основали передовую экономику (за эти успехи они должны были частично благодарить праведника Йосефа). Но их материальные достижения не имели никакой связи с духовным миром и даже в корне ему противоречили, будучи основаны на сугубо языческом мировоззрении. Египтяне не верили в свободное существование души, не зависящее от физического тела. Они были уверены, что душа полностью подчиняется телу и находится в абсолютной зависимости от него. Тела умерших они бальзамировали и превращали в мумии, так как были убеждены, что человек может существовать лишь в рамках материальной действительности, и даже после смерти, хотя он больше не способен двигаться и разговаривать, его физическое существование продолжается. Поэтому египтяне прилагали огромные усилия к строительству пирамид – роскошных кладбищ для тел умерших.

В еврейском мировоззрении материальности тоже отводится важное место, но если взгляд на мир основан исключительно на материальной действительности, он будет непременно языческим и безнравственным. Так, примеры, которые преподносит нам природа, лишены нравственности. Вполне возможно, что они полны красоты и мудрости, которые отражаются в удивительных законах природы, однако нравственности в них нет. Как в природе сильный нападает на слабого, так и в человеческом обществе сильные порабощают слабых. Языческое мировоззрение, вместо того чтобы стремиться к более высоким духовным уровням, освящает материальную действительность со всей ее несправедливостью, при которой побеждает сильнейший. В противовес этому, мировоззрение, основанное на вере и нравственности, характеризуется непрерывным стремлением к исправлению мира, борьбе со злом и торжеству справедливости. Вот что в связи с этим говорит пророк Йешаяѓу о грядущем Избавлении и днях Машиаха (11:4-9): «Но будет по правде судить он бедных и решать справедливо дела кротких людей страны; и бить будет он страну бичом речей своих, и духом уст своих умертвит нечестивого. И справедливость будет препоясаньем чресл его, и честность – поясом на бедрах его. И волк будет жить рядом с агнцем, и леопард будет лежать с козленком; и телец, и молодой лев, и вол будут вместе; и маленький мальчик будет водить их. И пастись будут корова с медведем; детеныши их лежать будут вместе; и лев будет есть солому, как вол. И будет играть грудной младенец над норою кобры, и отнятое от груди дитя протянет руку свою к логову гадюки. Не будут делать зла и не будут губить на всей Моей святой горе, ибо полна будет земля знанием Господа, как полно море водами».

Мы видим, что Исход из Египта означал не только освобождение сынов Израиля из рабства, но и освобождение духа из оков материи. Вот почему так важно помнить об Исходе, и поэтому нам заповедано, что каждый год в ночь Пасхального седера мы должны представлять себе, словно из Египта вышел каждый из нас. И еще одна заповедь возложена на нас: каждый день и каждую ночь вспоминать об Исходе. Также можно сказать, что в некоторой степени все субботы и праздники установлены в память об Исходе, потому что во время Исхода дух освободился от оков материи. А поскольку мы еще не полностью вышли из плена материальности и нас еще одолевают дурные стремления и страсти, то, с духовной точки зрения, наш Исход из Египта все еще продолжается, поэтому нам заповедано вспоминать об Исходе.

02. Праздник свободы – раскрытие в мире нравственных ценностей

Почему евреи, прежде чем стать народом, должны были пережить столь ужасное рабство в Египте? На этот вопрос можно дать простой ответ: поскольку миссия народа Израиля заключается в том, чтобы привнести в мир нравственное исправление, для этого ему было необходимо узнать не понаслышке о страданиях и боли, которые люди способны причинить друг другу.

И действительно, в нескольких местах Торы, где говорится о заповедях, регламентирующих отношения между людьми (этических заповедях бейн адам ла-хаверо), упоминаются страдания евреев в Египте. Например: «И пришельца не притесняй; вы же знаете душу пришельца, так как пришельцами были вы в Земле Египетской» (Шмот, 23:9) или: «Как коренной житель среди вас да будет у вас пришелец, проживающий у вас; люби его, как самого себя, ибо пришельцами были вы в Земле Египетской; Я Господь, Бог ваш» (Ваикра, 19:33-34).

И еще говорят наши мудрецы: прежде чем Святой, благословен Он, обрушил на египтян казни, Он повелел Моше сообщить сынам Израиля о заповеди освобождения рабов, – для того чтобы сыны Израиля еще до Исхода из Египта обязались, что, сами став свободными людьми и владельцами рабов, они не будут держать их в кабале вечно, а освободят после шести лет рабства, наделив щедрыми дарами (см. Иерусалимский Талмуд, трактат Рош ѓа-Шана, 3, 5).

Во время Исхода из Египта можно было наблюдать удивительное явление. Любой народ мира, когда ему удается победить своих поработителей, гордится этим и превращает недавних поработителей в рабов. Однако сыны Израиля не пытались подчинить себе египтян, даже когда те были полностью повержены, – евреи стремились лишь к одному: выйти на свободу. Впервые в истории перед человечеством раскрылась нравственная идея личной свободы.

Поэтому Песах имеет еще одно название: «Праздник свободы». Мудрецы постановили, что в пасхальной молитве этот праздник следует называть «временем свободы нашей». И неслучайно Песах считается первым в череде еврейских праздников, ведь именно во время событий, связанных с ним, была заложена основа личной свободы человека, а значит, и его моральной ответственности за свои поступки – как индивидуума и как члена общества. Возможно, именно поэтому годы правления царей Израиля отсчитывались с месяца нисан, на который приходится Песах, – чтобы показать, что в основе еврейского царства лежит идея свободы.

01. «Праздник опресноков» и «праздник Песах»

В Торе упоминаются два названия этого праздника, соответствующие двум его значениям: «Праздник опресноков» (Хаг ѓа-мацот) – это название приводится в стихе Шмот, 23:15: «Праздник опресноков соблюдай» и в других местах Писания; и «праздник Песах» (см. там же, 34:25). Название «Праздник опресноков» соответствует проявлению веры, свойственному этому празднику, а название «праздник Песах» – идее избранности народа Израиля.

Во время Исхода из Египта Божественное управление миром раскрылось перед человечеством наиболее очевидным и ощутимым образом, поэтому самая основа веры в Бога Израиля заключена именно в Исходе. На это намекает маца, о которой в Пасхальной Агаде говорится: «Почему мы вкушаем мацу? Потому, что не успело закваситься тесто наших предков, как явился пред ними Царь царей, Святой, благословен Он, и вызволил их».

При Исходе раскрылась и особая сущность еврейского народа. Во время Казней египетских была очевидна разница между евреями и египтянами: египтяне пострадали от казней, а евреи спаслись. Кульминацией стала казнь первенцев – Божественная кара настигла первенцев во всех домах египтян и миновала еврейские дома. Эту особую сущность символизирует пасхальная жертва, раскрывающая избранность Израиля.

Две эти основы – вера и избранность – связаны между собой и обуславливают друг друга. В отличие от всех других народов, возникших в результате обычных, «земных» процессов, народ Израиля был создан во время Исхода из Египта высшим, Божественным образом, посредством чудес и знамений. Целью его создания было получение Торы Всевышнего. Положение народа Израиля зависит исключительно от его связи с возложенной на него Божественной миссией: когда евреи исполняют волю Господа и раскрывают в мире Его Имя, они удостаиваются всех благословений, упомянутых в Торе; а если они избегают выполнения Божественной воли, то их постигают все проклятия, перечисленные в Торе.

С другой стороны, раскрытие в мире Имени Господа, то есть высших Божественных ценностей, зависит от народа Израиля. Об этом сказано (Йешаяѓу, 43:21): «Народ, который создал Я Себе, чтобы рассказать о Славе Моей». Поэтому говорят наши мудрецы (Берешит раба, 1:4): «Мысль о народе Израиля предшествовала всему». Это означает, что Божественный замысел создания народа Израиля возник в мире раньше, чем все остальные творения, потому что Израиль раскрывает цель, ради которой был сотворен весь мир. Этим объясняется еще одно изречение мудрецов (Вавилонский Талмуд, трактат Шабат, 88а): «Условие поставил Святой, благословен Он, пред Своими творениями. Сказал Он им: примет Израиль Тору – вы будете продолжать существовать, а не примет – возвращу Я вас в пустоту и хаос». Более всего особая сущность Израиля проявилась в том, что Господь избрал нас и сделал Своим народом, несмотря на то, что в Египте мы были жалкими рабами, погрязшими в сорока девяти мерах египетской духовной нечистоты.

Таким образом, оба названия праздника Песах, упомянутые в Торе, выражают два аспекта одного и того же явления: раскрытия народом Израиля Божественного Имени в мире.

06. Сохранение традиции или укрепление общины?

Традиция распространяется, помимо молитвенного канона, и на произношение букв и слов молитвы, а также на молитвенные напевы. Существует произношение йеменское, сефардское и ашкеназское. Изначально (лехатхила) каждая община должна сохранять свое традиционное произношение (см. Рама, Орах хаим, 619, 1). Разумеется, можно добавлять новые молитвенные напевы, однако основная часть молитвы должна читаться с традиционным напевом, освященным поколениями. Поэтому изначально (лехатхила) каждый человек должен молиться в синагоге, где молитва ведется по канону его отцов (см. «Жемчужины Ѓалахи», Молитва, гл. 6, прим. 6).

Следует также знать, что в Израиле существуют десятки обычаев. Сефардский канон делится на несколько обычаев. С точки зрения Ѓалахи, главные различия между ними сводятся к тому, на чем основан тот или иной обычай: на мнении Шульхан арух или Бен Иш Хая. Существует также канон выходцев из Северной Африки, и хотя с точки зрения как самого канона, так и Ѓалахи, различия между общинами выходцев из Северной Африки, Ирака и Сирии относительно невелики, в молитвенных напевах эти различия более заметны. Даже в молитвенных напевах общин Северной Африки есть значительные различия. Для того чтобы сохранить традицию наилучшим образом, нужны отдельные синагоги для выходцев из Триполи, Туниса, Алжира, Марокко, Ирака, Сирии, Ирана, Турции и т.д.

В ашкеназских молитвенных канонах также есть существенные различия. Больше всего от всех прочих канонов отличается хасидский канон. Но есть и различия в произношении слов и в молитвенных напевах. Напевы общин Западной Европы в корне отличаются от напевов литовской общины. Что касается ашкеназского произношения, то существует по крайней мере четыре его варианта: литовский, польский, галицийский и венгерский. Между различными направлениями хасидизма также существуют расхождения в произношении слов и в молитвенных напевах. У йеменских евреев есть два основных канона: балади и шами. Изначально (лехатхила) желательно, чтобы каждый человек продолжал традицию своих отцов.

Но если сохранение обычая приведет к распаду общины, то лучше отказаться от обычая. Дело в том, что, как правило, когда община сплоченная, и в ней проходят уроки Торы для мужчин, женщин и детей, а также осуществляется широкая благотворительная деятельность, то все ее члены сохраняют связь с Торой и заповедями. А если община ослабевает, это отрицательно влияет и на каждого ее члена, особенно на детей.

Таким образом, даже если изначально желательно, чтобы каждый человек молился согласно традиции своих отцов, но для этого придется создавать множество маленьких синагог, в которых будет невозможно организовать широкомасштабные молитвы, уроки Торы и разветвленную общинную жизнь, то предпочтительнее, чтобы выходцы из общин, имеющих похожие обычаи, сплотились, дабы создать сильную общину. Например, все выходцы из Северной Африки могут молиться вместе. А если и этого недостаточно, то в одной синагоге могут молиться все, кто придерживается сефардского канона^[5].

Исходя из этого, в каждом месте необходимо взвесить, какие ценности важнее: сохранение традиции или создание сильной и сплоченной общины. Очень хорошо, если там живет достаточное число семей, принадлежащих к одной и той же общине, и они способны основать большую синагогу, где будут соблюдаться обычаи их отцов. Но если семей недостаточно, то им лучше объединиться с выходцами из другой общины с похожими обычаями, дабы создать сильную общину. А если и этого окажется недостаточно для основания сильной общины, то желательно, чтобы представители всех общин – сефарды, ашкеназы и йемениты – сплотились в единую общину. Это необходимо взвесить со всей серьезностью, и там, где есть местный раввин, он должен вынести окончательное решение по данному вопросу (см. «Жемчужины Ѓалахи», Молитва, гл. 6, п. 9).

05. В каких случаях разрешается менять канон

Как мы уже говорили, каждый человек должен следовать обычаям своих отцов. Мудрецы выводят этот принцип из стиха (Мишлей, 1:8): «…и не отказывайся от учения матери твоей». Однако важность обычая не преобладает над важностью других законов, и потому часто случается, что человек вынужден отступить от обычаев отцов. Например, когда человеку совершенно ясно, что если он будет молиться в синагоге, где следуют канону его отцов, ему будет труднее сосредоточиться на молитве, а в синагоге, где молитва ведется по иному канону, он будет молиться более сосредоточенно, – тогда он должен избрать ту синагогу, в которой его молитва будет более сосредоточенной, поскольку настрой (кавана) – это главное, что необходимо для молитвы. Но если человек сомневается в этом, то ему лучше молиться в синагоге, где молитва ведется по канону его отцов, потому что в более дальней перспективе становится ясно, что ему легче сосредоточиться именно тогда, когда он молится по канону отцов. Это объясняется тем, что порой в молодости человек недостаточно ценит связь с традицией отцов, и лишь спустя многие годы он осознает, насколько эта связь глубока и значима для него.

Если человек стоит перед выбором, в какую из двух синагог пойти: в ту, где молитва ведется по канону его отцов, но в ней не проводят урока Торы, или в ту, где молятся по другому канону, но проводят урок Торы, – и если он полагает, что, пойдя в синагогу, где проходит урок Торы, он удостоится возможности приумножить свои знания Торы, то ему лучше пойти именно в эту синагогу, хотя ее канон не соответствует традиции его отцов. То же самое касается и выбора ешивы: ее следует выбирать не согласно молитвенному канону, которого там придерживаются, а исходя из того, где человек сможет больше преуспеть в изучении Торы и исполнении заповедей.

Подобный же принцип действует, когда человек оказывается перед выбором, в какую из двух синагог пойти: в ту, где молитва ведется по канону его отцов, но он опасается, что не сможет влиться в эту общину, – например, потому, что люди, молящиеся в этой синагоге, значительно старше или младше него, или же потому, что община в этой синагоге немногочисленна, и там практически нет общинной жизни, – либо же в ту, где молятся по другому канону, но там есть сплоченная община, подходящая ему. Если человек полагает, что молитва во второй синагоге укрепит его связь с религиозной общиной, благодаря чему он сможет подняться на более высокий духовный уровень или хотя бы остаться на своем прежнем уровне, то лучше, чтобы он молился именно в этой общине, хотя молитва там не ведется по канону его отцов^[4].

04. Если женщина вышла замуж за представителя другой общины

К женщине, вышедшей замуж за представителя другой общины, применяется тот же закон, что и к человеку, переселившемуся в общину, обычаи которой отличаются от его собственных. Если он собирается остаться там навсегда, то должен отказаться от привычных для него обычаев и принять обычаи новой общины (на основе сказанного в Шульхан арух, Йоре деа, 214, 2; Орах хаим, 468, 4; Мишна брура, 14). Подобно тому, женщина, которая вышла замуж за представителя другой общины, как будто переселилась к нему в дом навсегда, поэтому она должна принять его обычаи. Например, если в общине мужа принято есть китнийот в Песах, она тоже должна есть китнийот, а если не принято, она должна от них отказаться. Если в его общине принято ждать шесть часов между мясной и молочной пищей, то и она должна ждать шесть часов, а если только час – то и она должна ждать час. Рабби Шимон бен Цемах Дуран писал (см. Ташбец, 3, 179): конечно же, недопустимо, чтобы супруги постоянно ели за одним столом, и при этом одному из них было бы разрешено то, что второму запрещено. Поэтому жена должна принять обычай мужа, ибо сказано: «Жена человека – словно он сам».

А если муж умер, то все зависит от того, есть ли у них общий ребенок. Если да, то жене следует по-прежнему придерживаться обычая мужа, а если нет, то пусть возвратится к обычаю, принятому в ее семье^[2].

То же самое касается и молитвенного канона: жена должна принять канон мужа, чтобы не случилось, что в одном доме используются два разных канона. Но если жене трудно отказаться от привычного канона, и муж не против, то молитвы и благословения, произносимые шепотом, она может продолжать читать по канону своих родителей, однако не следует поступать так в отношении молитв и благословений, произносимых вслух. А когда дети этой пары достигнут возраста, в котором их начинают приучать к исполнению заповедей, мать должна приучать их молиться и читать благословения по канону отца. Поэтому, даже если муж согласен, чтобы она продолжала молиться по канону своих родителей, желательно, чтобы она перешла на его канон, когда дети достигнут указанного возраста, чтобы ей было проще приучать их к молитвам и благословениям^[3].

03. Закон в отношении мигрантов и общин, переселившихся на другое место

Раньше, когда еврейские общины находились на большом расстоянии друг от друга (ашкеназы жили в странах Европы, сефарды – в Испании, а йемениты – в Йемене), каждый, кто переселялся из одной общины в другую, принимал традицию новой общины в отношении ѓалахических законов и молитвенного канона. Это объясняется тем, что в общине должен быть единый обычай для всех, иначе это послужит возникновению раздоров и нарушению запрета Торы (Дварим, 14:1): «Не делитесь на группы». Данный запрет состоит в том, что в одном и том же суде (бейт дине) одни судьи не должны следовать подходу школы Шамая, а другие – школы Ѓилеля, дабы единая Тора не превращалась в два разных учения (см. Вавилонский Талмуд, трактат Йевамот, 14а, согласно комментариям Рифа и Роша). Поэтому, если человек переселялся в общину, обычай которой отличается от его собственного, он принимал обычай этой общины. Так возникли семейства с фамилией Ашкенази, которые следуют сефардским традициям, а фамилия Ашкенази им досталась потому, что они когда-то перебрались из стран Европы в Испанию. Подобно тому, семьи, перебравшиеся из Испании в другие европейские страны, приняли ашкеназские обычаи.

Даже если с течением времени из одной общины в другую переселилось столько людей, что они стали там большинством, но они приезжали туда как отдельные люди, они считаются «второстепенными» по отношению к принявшей их общине и должны принимать ее обычаи (см. Шульхан арух, Йоре деа, 214, 2; Орах хаим, 468, 4; Мишна брура, 14). Кстати, не исключено, что большинство современных ашкеназских евреев происходит от семейств, бежавших из Испании.

Но если целая община переселяется на другое место, она не обязана принимать местные обычаи, поскольку считается самостоятельной общиной (см. Биур Ѓалаха, 468, 4). Даже если старожилы составляют там большинство, новые мигранты, пока они представляют собой самостоятельную общину, должны следовать своим прежним обычаям. Тот же самый закон действует в Израиле, где мы удостоились, Божьей милостью, собирания рассеянных по всему миру евреев: сюда приехали многочисленные представители каждой общины, в том числе великие раввины, и каждая община создала себе синагоги. Ни одна община в Израиле не считается второстепенной по отношению к другой, и каждая из них должна сохранять свои обычаи.

Если человек постоянно молится в миньяне, читающем молитву по другому канону, – например, если он переехал куда-то, где есть только один миньян, который молится по другому канону, либо если именно в этом миньяне он сможет достичь более высокого духовного уровня, – то он имеет право решить, перейдет ли он окончательно на другой канон или же останется верен канону своих отцов, и только фрагменты, читаемые вслух, станет произносить по тому же канону, что и кантор.

Если человек, который обычно молится согласно одному канону, временно присоединился к миньяну, где молитва ведется по другому канону, то, согласно общепринятому постановлению, те фрагменты молитвы, которые читаются шепотом, он может произносить согласно привычному для него канону, а фрагменты, читаемые вслух, следует произносить согласно канону, по которому молится этот миньян (см. «Жемчужины Ѓалахи», Молитва, гл. 6, п. 5).

02. Нельзя считать, что один канон предпочтительнее другого

Хида писал от имени Аризаля, что молитва, произнесенная по сефардскому канону, проникает через все двенадцать небесных врат, и он считает, что представителям ашкеназских общин разрешено перейти на сефардский канон. В отличие от него, хасиды утверждают, что их канон (нусах сфарад)^[1] предпочтительнее, поскольку великие основоположники хасидизма проверили многие каноны согласно критериям Ѓалахи и скрытому каббалистическому смыслу, в них заложенному, и избрали самый лучший. И разумеется, те, кто молится по канону ашкеназ, полагают, что их канон – наиболее точный, и что он передавался из поколения в поколения, восходя к самому Шимону ѓа-Пакули, составившему текст молитвы во времена раббана Гамлиэля. К тому же, сефардский канон восходит к амораям и гаонам Вавилона, а ашкеназский канон – к амораям и гаонам Земли Израиля, которые были глубже знакомы с агадой и тайным учением и лучше разбирались в молитвенных канонах. Кстати, именно поэтому существует определенное сходство между ашкеназским и исконным йеменским (балади) молитвенными канонами, – ведь оба этих канона испытали на себе влияние гаонов Земли Израиля.

Из вышесказанного напрашивается вывод: каждый канон имеет свои преимущества, и невозможно установить, какой из них предпочтительней. В респонсах Хатам Софера (1, 15) написано, что все каноны равноценны, а Аризаль наделил мистическим смыслом именно сефардский канон потому, что привык молиться по нему, и если бы в ашкеназских общинах появился мудрец, подобный Аризалю, то он составил бы «порядок каванот» к канону ашкеназ.

Но даже если бы мы знали достоверно, что тот или иной канон является наиболее точным, все равно представителям разных общин следовало бы продолжать молиться по своему канону, поскольку и менее точный канон обладает, без сомнения, преимуществами, которых лишены другие каноны. И лишь когда будет вновь создан Санѓедрин, можно будет установить единый канон, который вберет в себя преимущества всех канонов. Но и тогда все еще будут уместны различия в добавлениях к тексту молитв и в молитвенных напевах, согласно двенадцати небесным вратам, соответствующим каждой из общин.

01. Различия в молитвенных канонах (нусахим)

После изгнания, когда народ Израиля рассеялся по всему миру, в молитвенных канонах еврейских общин возникли различия. Основные фрагменты молитвы, составленные мужами Великого собрания, – такие как Шма Исраэль и предшествующие ему благословения или молитва амида, – различаются очень мало. Даже в основных частях таких фрагментов как «Порядок жертвоприношений» (Корбанот) или «Хвалебные гимны» (Псукей де-зимра), составленных в эпоху Талмуда и гаонов, расхождения крайне незначительны. Между тем, в добавлениях, введенных в период ранних законоучителей как в «Порядок жертвоприношений», так и в завершающие части молитвы, различия между канонами общин становятся более заметными. Это объясняется тем, что добавления, введенные в Испании, не всегда принимались в ашкеназских общинах, и наоборот. Это особенно заметно в пиютах (гимнах), составленных в эпоху гаонов и ранних законоучителей и внесенных в литургию праздников и Дней трепета. Поэтому мы находим в корне различные пиюты в молитвах Дней трепета по сефардскому и ашкеназскому обычаям.

Произношение также различается от общины к общине – как самих букв святого языка (к примеру, цадик или куф), так и огласовок (к примеру, камац или холам). В этом тоже следует придерживаться обычая отцов. Но даже если человек, читая молитву, изменил привычную ему традицию, он все равно исполнил заповедь молитвы, поскольку все традиции прочтения букв и огласовок, существующие в еврейском народе, пригодны для молитвы (см. Игрот Моше, Орах хаим, 3, 5. Даже при исполнении обряда халица, освобождающего от обязанности заключать левиратный брак, – когда, по мнениям всех авторитетов, необходимо произнести каждую букву формулировок, предписываемых этим обрядом, – заповедь считается исполненной независимо от того, согласно традиции какой общины человек их произнес).

Святой Аризаль пишет, объясняя различие молитвенных канонов в ашкеназских и сефардских общинах: из поколения в поколение передается знание о том, что на Небесах есть двенадцать врат, соответствующих двенадцати коленам Израиля, и молитва каждого из колен возносится на Небеса через свои врата. Именно эти двенадцать врат упомянуты в конце книги пророка Йехезкеля (см. Шаар ѓа-каванот, стр. 50, 4). Практический закон гласит, что каждый человек должен следовать обычаю своих отцов (см. Маген Авраѓам, 68, 1; Мишна брура, 68, 4. Ниже мы объясним, в каких случаях можно изменить молитвенный канон).

11. Благословение деревьев

«Тот, кто выходит из дома в дни месяца нисан и видит цветение плодовых деревьев, должен произнести благословение: «Благословен Ты, Господь, Бог наш, Владыка мира, чей мир целостен; Ты создал совершенные существа и прекрасные деревья, несущие наслаждение людям!»» (Шульхан арух, Орах хаим, 225, 1).

Женщинам тоже желательно произносить это благословение. И хотя оно связано с месяцем нисан, законоучители объясняют, что речь не идет об обязанности, зависящей от времени, поскольку, по мнению многих авторитетов, благословение над цветами можно произносить и в другие месяцы. Но даже согласно мнению авторитетов, считающих, что это можно делать только в нисане, это объясняется не тем, что время произнесения этого благословения – месяц нисан, а тем, что деревья цветут именно в этом месяце, и поэтому мудрецы сказали, что произносить это благословение следует в нисане. Следовательно, решающим фактором для него является цветение деревьев, а не время^[11].

10. Отсчет омера

Женщины освобождены от заповеди отсчета омера, так как это заповедь-предписание, ограниченная временными рамками. Но если женщина захочет исполнить эту заповедь, это засчитается ей как заслуга. И, как мы уже говорили (в гл. 2, п. 8), по сефардскому обычаю она не должна при этом произносить благословение, а по ашкеназскому – может его произнести.

Но даже авторитеты, следующие ашкеназскому обычаю, выражают в связи с этим опасение. Ведь женщина, как правило, не находится в синагоге во время отсчета омера, и возникает реальное опасение, что один день она забудет отсчитать омер, не обратит на это внимания и продолжит отсчитывать омер с благословением. По закону Ѓалахи, если человек забыл один день отсчитать омер, он не может продолжать отсчет с благословением, а если он все-таки произнес благословение, то, по мнению многих авторитетов, оно считается напрасным (браха ле-ватала). Поэтому, чтобы избежать данного сомнения, некоторые авторитеты говорят, что даже по ашкеназскому обычаю предпочтительно, чтобы женщина отсчитывала омер без благословения (см. Мишна брура, 489, 5). Есть также мнение, что, согласно учению Каббалы, женщины не должны отсчитывать омер. С другой стороны, некоторые авторитеты говорят, что в ашкеназских общинах принято, чтобы женщины исполняли эту заповедь (см. Маген Авраѓам, 489, 1).

Поэтому, если женщина уверена, что сможет полностью отсчитать омер, не пропустив ни одного дня, а если все-таки пропустит один день, то продолжит отсчитывать омер без благословения, – по ашкеназскому обычаю ей разрешено произносить благословение. Это тем более справедливо, если женщина ежедневно читает вечернюю молитву, или если ее домочадцы могут напомнить ей отсчитать омер. В таком случае опасение, что она забудет отсчитать омер, незначительно.

09. Пасхальный седер

Женщины обязаны исполнять все заповеди Пасхального седера: заповедь рассказывать об Исходе из Египта, заповедь есть мацу и горькую зелень (марор) и заповедь выпивать четыре бокала вина, «ибо и они тоже присутствовали при чуде» (см. Вавилонский Талмуд, трактат Псахим, 108б; Шульхан арух, 472, 14; Мишна брура, 479, 9; выше, п. 4).

В это входит и обязанность читать ѓалель. Это единственный раз в году, когда женщины обязаны читать ѓалель (см. Тосафот к трактату Сукка, 38а)^[9].

Изначально (лехатхила) женщины должны есть мацу и пить вино четырех бокалов облокотившись, но если женщина забыла об этом, она не должна есть мацу и пить вино снова. А если уважаемая женщина забыла облокотиться, когда ела мацу, то желательно, чтобы она съела еще ке-зайт мацы, облокотившись^[10].

08. Женщины и чтение Свитка Эстер

По мнению Раши и Рамбама, обязанность чтения Свитка Эстер распространяется на женщин так же, как на мужчин, поэтому женщина может прочитать свиток своему мужу. В отличие от этого, автор Ѓалахот гдолот и рабейну Хананэль утверждают, что эта обязанность не равноценна для мужчин и женщин: мужчины обязаны читать свиток, а женщины – только слушать. Поэтому перед чтением свитка мужчина произносит благословение: «…и повелевший нам читать свиток», а женщина, если она читает свиток сама для себя, произносит: «…и повелевший нам слушать свиток». Согласно этому подходу, мужчина не может исполнить обязанность, услышав чтение женщины. В респонсах Авней незер (Орах хаим, 511) объясняется смысл этого различия: женщины обязаны слушать чтение свитка только ради публичного свидетельства о чуде, поэтому они обязаны лишь слушать чтение свитка, но не читать его самим; мужчины же обязаны как публично свидетельствовать о чуде, так и помнить злодеяния Амалека, чтобы пробудить в себе силы для исполнения заповеди стереть память о нем, поэтому они должны читать свиток сами^[6].

И поскольку этот закон является предметом спора между ранними законоучителями, где противоположные мнения уравновешены, большинство поздних законоучителей постановили, что мужчина не может исполнить обязанность чтения Свитка Эстер, услышав, как его читает женщина. И лишь в случае крайней необходимости, когда нет возможности, чтобы мужчина сам прочитал свиток или услышал чтение другого мужчины, женщина может прочесть ему свиток, основываясь на мнении тех авторитетов, которые считают, что мужчина может исполнить обязанность, услышав чтение женщины^[7].

По мнению большинства авторитетов, другие женщины могут исполнить свою обязанность, услышав, как женщина читает Свиток Эстер. Однако есть мнение, что в таком случае женщин должно быть не много, так как закон в отношении чтения Свитка Эстер для большой женской аудитории подобен закону в отношении чтения свитка Торы. Как женщина не читает свиток Торы, так она не должна читать и Свиток Эстер перед большой женской аудиторией. Некоторые законоучители говорят, что если Свиток Эстер читают для женщин, то не нужно произносить благословения до и после чтения (Бен Иш Хай, Тецаве, 1; Каф ѓа-хаим, 689, 19). Однако, по мнению практически всех авторитетов, женщины могут исполнить обязанность чтения Свитка Эстер, услышав чтение другой женщины. Перед чтением свитка женщина должна произносить благословение так же, как мужчина. А если женщин не менее десяти, то после чтения она должна произнести благословение «…Который боролся за нас». Однако изначально (лехатхила) желательно, чтобы женщина услышала чтение Свитка Эстер из уст мужчины, дабы исполнить заповедь согласно всем мнениям. А если есть такая возможность, то лучше всего, чтобы женщина услышала чтение свитка в синагоге вместе с мужчинами, ибо сказано: «Во множестве народа – величие царя» (Мишлей, 14:28)^[8].

07. Пурим

Женщины обязаны исполнять все четыре заповеди Пурима: чтение Свитка Эстер, посылание яств, подарки бедным и праздничная трапеза.

Заповедь посылания яств женщина исполняет, послав подруге два блюда; заповедь подарков бедным – сделав по два подарка двум беднякам. Замужние женщины тоже обязаны исполнять эти заповеди. Таким образом, супружеская пара обязана посылать яства дважды: один раз от мужа, другой – от жены. Каждый раз следует посылать два яства. Что касается подарков бедным, то супружеская пара должна подарить четыре подарка: два от мужа и два от жены (см. Мишна брура, 695, 25). Есть мнение, что поскольку они пара, они исполняют эти заповеди вместе: посредством двух блюд, посланных одному человеку, и двух подарков каждому из двух бедняков. Но даже согласно такому подходу, взрослые сыновья и дочери не могут исполнить эти заповеди с помощью подарков, посланных родителями (см. Арух ѓа-шульхан, 694, 2). Практический закон соответствует мнению большинства авторитетов: замужние женщины тоже должны исполнять эти заповеди, то есть посылать яства и делать подарки беднякам от себя лично (см. «Жемчужины Ѓалахи», Праздники и памятные дни, гл. 16, п. 6).

По мнению некоторых поздних законоучителей, женщины освобождены от заповеди пить вино во время пуримской трапезы, поскольку женщинам не подобает пить слишком много вина. Однако согласно простому смыслу этой заповеди представляется, что она относится и к женщинам. В Пурим им следует выпить больше вина, чем они пьют обычно по субботам и праздникам, но при этом они должны остерегаться опьянения, поскольку оно предосудительно для женщин более, чем для мужчин (см. Вавилонский Талмуд, трактат Сота, 65а).

Что касается обычая делать перед Пуримом пожертвование в память о заповеди половины шекеля (махацит ѓа-шекель), то есть мнение, что женщины от него освобождены (см. Мишна брура, 694, 5), а по мнению других авторитетов, женщины обязаны его соблюдать (см. Каф ѓа-хаим, 694, 27). В наши дни, согласно распространенному обычаю, принято жертвовать сумму, эквивалентную половине шекеля, за каждого члена семьи, даже за зародыша в материнской утробе (см. «Жемчужины Ѓалахи», Праздники и памятные дни, гл. 14, п. 10).

06. Отрывок Захор

Законоучители расходятся во мнениях, обязаны ли женщины слушать чтение отрывка Захор. По мнению большинства авторитетов, женщины освобождены от этой обязанности, потому что заповедь «помнить, что сделал тебе Амалек» неотрывно связана с заповедью истребления Амалека, а поскольку на женщин не возложена заповедь войны, они также не обязаны помнить о злодеяниях Амалека (см. Сефер ѓа-хинух, 603). Другое мнение гласит, что заповедь войны относится и к женщинам, так как они должны помогать воинам, поэтому заповедь помнить Амалека возлагается и на них. И хотя отрывок Захор следует читать во время, установленное для этого мудрецами, то есть в субботу, предшествующую Пуриму, тем не менее, согласно Торе исполнение этой заповеди не ограничено временными рамками, поэтому женщины обязаны ее исполнять (см. Минхат хинух, там же).

На практике, по мнению большинства авторитетов, женщины освобождены от обязанности слушать чтение отрывка Захор. Однако изначально (лехатхила) желательно, чтобы женщина исполнила эту заповедь, дабы учесть все мнения. Если женщине трудно прийти в синагогу, но она все-таки хочет исполнить заповедь, она может прочесть отрывок Захор сама по Пятикнижию, поскольку, по мнению многих авторитетов, таким образом она тоже исполняет заповедь Торы помнить злодеяния Амалека. А если в синагоге в субботу перед Пуримом проходит урок для женщин, то можно извлечь для них из ковчега свиток Торы и прочесть им отрывок Захор. Даже в отсутствие миньяна это считается великолепным исполнением заповеди, так как женщины услышат чтение отрывка Захор по свитку Торы^[5].

05. Ханука

Как мы уже говорили, женщины обязаны исполнять заповедь зажигания ханукальных свечей, «ибо и они тоже присутствовали при чуде». Замужняя женщина исполняет эту заповедь, участвуя в зажигании свечей мужем, а дочь – отцом. Если же муж или отец по какой-либо причине не зажигают свечи, то женщина или девушка должны сделать это самостоятельно. И разумеется, если женщина живет одна, она должна зажечь ханукальные свечи сама.

Согласно ашкеназскому обычаю, дочь, живущая в доме отца, может зажечь ханукальные свечи с благословением, даже если ее отец тоже зажег свечи. А по сефардскому обычаю, только глава семьи зажигает у себя дома ханукальные свечи (см. «Жемчужины Ѓалахи», Праздники и памятные дни, гл. 12, п.п. 3-4, прим. 3).

У женщин есть особый обычай: не выполнять никакой работы (мелаха), пока горят ханукальные свечи, чтобы показать, что свечи предназначены для исполнения заповеди, а не для практического использования, а также потому, что начало ханукальному чуду положил подвиг Йеѓудит, поэтому для женщин Ханука выше по уровню, чем для мужчин, – для женщин этот праздник подобен холь ѓа-моэду, когда запрещены многие виды работы. По первой причине в то время, пока горят свечи, запрещено также готовить пищу, из опасения, что для этого будет использован свет свечей. А согласно второй причине, следует воздерживаться только от тех видов работы, которые запрещены в холь ѓа-моэд, – например, от стирки или шитья, но можно готовить пищу. И таков общепринятый обычай. А в семьях, где принято воздерживаться и от готовки, следует продолжать придерживаться в этом вопросе более строгого толкования закона^[3].

Есть мнение, что женщины обязаны читать в Хануку ѓалель, «ибо и они тоже присутствовали при чуде», поэтому и они должны благодарить за него Всевышнего. Однако большинство авторитетов считает, что женщины освобождены от этой обязанности, и таков общепринятый обычай. А если женщина хочет, то может прочитать в Хануку ѓалель, и это засчитается ей как заслуга. По ашкеназскому обычаю, перед этим она должна произнести благословение, а по сефардскому – не должна^[4].

04. «…ибо и они тоже присутствовали при чуде» – Песах, Пурим и Ханука

Сказал рабби Йеѓошуа бен Леви: женщины обязаны исполнять заповедь четырех бокалов вина в ночь Пасхального седера (см. Вавилонский Талмуд, трактат Псахим, 108б), заповедь чтения Свитка Эстер (см. трактат Мегила, 4а) и заповедь зажигания ханукальных свечей (см. трактат Шабат, 23а), «ибо и они тоже присутствовали при чуде».

Комментаторы Талмуда приводят два объяснения этого изречения. Раши и Рашбам пишут (в комментарии к трактату Псахим, 108б, и Шабат, 23а): обязанность женщин связана с тем, что они были активными участницами чудес, происшедших в эти праздники. Ведь об Исходе из Египта наши мудрецы сказали (в трактате Сота, 11б): «Благодаря женщинам того поколения Израиль вышел из Египта». Несмотря на муки рабства еврейские женщины не потеряли надежду на Избавление, утешили своих мужей и так родилось новое поколение сынов Израиля. Чудо Пурима, как известно, произошло благодаря царице Эстер. Начало ханукальному чуду положила Йеѓудит, которой удалось, благодаря проявленному мужеству, обезглавить сирийского полководца Олоферна. Благодаря ей был также отменен жестокий указ в отношении девственниц (см. «Жемчужины Ѓалахи», Праздники и памятные дни, гл. 11, прим. 18-20). Получается, что в каком-то смысле женщины имеют к вышеперечисленным заповедям даже большее отношение, нежели мужчины.

Тем не менее, большинство комментаторов утверждает: слова рабби Йеѓошуа бен Леви «и они тоже» свидетельствуют о том, что обязанность исполнения этих заповедей лежит в основном на мужчинах, а обязанность женщин вытекает из этого, «ибо и они тоже присутствовали при чуде» (так пишут Тосафот в трактате Псахим, 108б и Мегила, 4а; Рашба, Ритва, Ран, Меири и другие авторитеты).

03. Суккот

В Суккот существуют две заповеди, исполнение которые ограничено временными рамками: заповедь сукки и заповедь лулава. Женщины освобождены от них обеих, но если женщина захочет их исполнить, она получит за это награду. По ашкеназскому обычаю, при этом ей следует произнести благословение, а по сефардскому она не должна произносить благословение на исполнение заповеди сукки, а что касается заповеди лулава, то одни сефардские женщины произносят благословение перед ее исполнением, а другие не произносят. И каждая женщина должна продолжать следовать принятому у нее обычаю^[2].

В праздник (йом тов) нам заповедано радовать себя мясом, вином и красивой одеждой (см. Шульхан арух, 529, 2). Есть мнение, что эта заповедь возложена главным образом на мужа, обязанного радовать свою жену, и на отца, который должен радовать дочерей. Другие авторитеты говорят, что женщине тоже заповедано радовать себя в праздник вкусной едой и красивой одеждой, и таков практический закон. В холь ѓа-моэд нам тоже заповедано радовать себя нарядной одеждой и праздничными блюдами (см. Рамбам, Законы праздников, 6, 17 и 22; Мишна брура, Орах хаим, 530, 1).

02. Шофар и мусаф в Дни трепета

Женщины освобождены от заповеди слушать трубление в шофар, поскольку это заповедь-предписание, исполнение которой ограничено временными рамками. Но если женщина хочет исполнить эту заповедь, это зачтется ей как заслуга, и согласно общепринятому обычаю, женщины исполняют эту заповедь. Когда мужчина, который уже слышал трубление в шофар, трубит специально для женщин, он не должен перед этим произносить благословение. А если среди присутствующих есть женщина, которая следует ашкеназскому обычаю, то она должна произнести благословение, а другие женщины, если они там есть, ответят на него амен. Но если все женщины, присутствующие при трублении, следуют сефардскому обычаю, то им следует исполнить эту заповедь без благословения (см. Шульхан арух, 589, 6; выше, гл. 2, п. 8).

Как мы уже говорили (в гл. 2, п. 9), законоучители расходятся во мнениях, обязаны ли женщины читать мусаф. Есть мнение, что поскольку в молитве мусаф мы тоже просим Всевышнего о милости, на нее распространяются те же законы, что и на все молитвы, которые, по мнению Рамбама и большинства других авторитетов, являются для женщин обязательными. К тому же, поскольку молитва мусаф установлена в честь святости праздника, женщины обязаны ее читать, точно так же, как они обязаны делать кидуш в субботу (так считает Маген гиборим). Другие авторитеты считают, что поскольку заповедь читать мусаф ограничена временными рамками, женщины от нее освобождены (такого мнения придерживается Циюн ле-нефеш хая). На практике, поскольку эта заповедь является постановлением мудрецов, закон соответствует мнению авторитетов, придерживающихся менее строгого толкования. Поэтому женщины не обязаны читать мусаф, но если женщина хочет, ей это разрешено, и эта молитва засчитается ей как заслуга. А в Рош ѓа-Шана и Йом Кипур каждой женщине подобает прочесть мусаф, поскольку в нем содержится основная часть наших просьб о милости, которые мы обращаем к Всевышнему в Дни трепета.

У женщин не принято проходить церемонию освобождения от обетов (ѓатарат недарим) в канун Рош ѓа-Шана. Они полагаются на освобождение от обетов, произносимое во время молитвы Коль нидрей. Поэтому у женщин принято приходить на молитву Коль нидрей в синагогу. А некоторые женщины, которые хотят исполнить эту заповедь самым великолепным образом (ле-меѓадрин), просят мужа или отца во время церемонии освобождения от обетов упомянуть, что они служат посланниками для того, чтобы отменить обеты жены или дочерей.

01. Новомесячье (рош ходеш) и благословение Луны

В дни новомесячья нам заповедано устраивать более обильные и праздничные трапезы, чем в обычные дни (см. Шульхан арух, Орах хаим, 419, 1). В эти дни разрешается выполнять любую работу. Однако у женщин принято воздерживаться в новомесячье от некоторых видов работы, и это похвальный обычай, поскольку рош ходеш – это своего рода праздник для женщин, более, чем для мужчин, так как женщины не участвовали в грехе поклонения Золотому тельцу (см. Шульхан арух, 417, 1; Мишна брура, 3. Этот закон объясняется подробно в «Жемчужинах Ѓалахи», Малые праздники и памятные дни, гл. 1, п.п. 6-7).

Женщины и благословление новой Луны: поскольку исполнение этой заповеди ограничено временными рамками, женщины освобождены от нее. Однако согласно ашкеназскому обычаю, женщины могут читать благословения, произнесение которых ограничено временными рамками. Так или иначе, согласно распространенному обычаю, женщины не благословляют новую Луну (см. Мишна брура, 426, 1)^[1].

11. Ѓавдала

Женщины обязаны исполнять заповедь ѓавдалы точно так же, как и мужчины. Несмотря на то, что это заповедь-предписание, ограниченная временными рамками, большинство авторитетов считает, что ѓавдала является частью заповеди захор («помни»), ведь нам заповедано помнить субботу в ее начале, произнося кидуш, и в ее конце, делая ѓавдалу. А поскольку заповедь захор неотделима от заповеди шамор («храни»), как мы говорили выше, в п. 8, женщины обязаны делать как кидуш, так и ѓавдалу. И даже согласно подходу авторитетов, считающих, что заповедь ѓавдалы – это постановление мудрецов, женщины обязаны ее соблюдать, как и заповедь кидуша.

Но есть мнение, что ѓавдала является самостоятельной заповедью, установленной мудрецами, а не частью заповеди захор, и поскольку заповедь ѓавдалы ограничена временными рамками, женщины освобождены от нее (так считает Орхот хаим). Изначально (лехатхила), чтобы учесть это мнение, желательно, чтобы женщина услышала ѓавдалу из уст мужчины, так как он без всякого сомнения обязан исполнять эту заповедь. Но в отсутствие мужчины женщина обязана сделать ѓавдалу сама, произнеся все четыре благословения^[6].

10. Запрет есть и пить до кидуша в субботу утром

В субботу утром запрет есть и пить до кидуша вступает в силу с того времени, когда можно делать кидуш. Женщине, которая обычно не читает в субботу утреннюю молитву (см. выше, гл. 2, п.п. 2-5), запрещено есть и пить с того момента, как она встанет с постели, и до того времени, пока она не произнесет утренние благословения и «Благословения Торы», а затем не исполнит обязанность кидуша.

Но если женщина каждую субботу читает утреннюю молитву, то время чтения кидуша начинается для нее только после молитвы. Поэтому по окончании утренней молитвы ей запрещено есть и пить, пока она не исполнит обязанность кидуша. Но и до молитвы ей не следует есть и пить. Это запрещено не с точки зрения кидуша, а по другой причине: запрещено есть и пить до молитвы, потому что человеку не следует обращаться к удовлетворению собственных телесных нужд, прежде чем он не отдал должное Славе Небес. Но разрешено пить воду и принимать лекарства, поскольку это нельзя рассматривать как проявление гордыни.

Если женщина знает, что для достижения необходимого для молитвы душевного настроя ей нужно выпить чаю или кофе, ей разрешено пить перед молитвой, поскольку это не проявления гордыни, а необходимость. При этом желательно, если возможно, пить чай или кофе без сахара и молока. А если женщина опасается, что не сможет сосредоточиться на молитве, если не поест, то ей можно съесть перед молитвой немного выпечки или фруктов^[4].

В случае крайней необходимости, если женщина не умеет делать кидуш, то есть не умеет читать его текст, и она испытывает жажду, и ей трудно подождать, пока муж вернется из синагоги и сделает кидуш, она может произнести утренние благословения и «Благословения Торы» и утолить жажду до кидуша. А если она очень голодна, то ей разрешается и поесть. Это разрешение объясняется мнением некоторых авторитетов, считающих, что женщины освобождены от обязанности утреннего кидуша (так считает, например, рабби Моше Халава), и в случае крайней необходимости можно положиться на это мнение^[5].

Если муж помолился рано, возвратился домой и хочет сделать кидуш и поесть вместе с женой, а она намерена после этого пойти в синагогу на утреннюю молитву, то она может слушать кидуш и есть вместе с мужем, поскольку, согласно Ѓалахе, исправная семейная жизнь включает в себя совместные трапезы мужа и жены. Но перед этим она должна произнести утренние благословения и «Благословения Торы» (см. выше, гл. 8, п. 9, и выше, прим. 4, где приводится мнение Игрот Моше).

Девочку, достигшую возраста, в котором ее начинают приучать к исполнению заповедей, изначально (лехатхила) следует учить, что до кидуша есть запрещено, но если она голодна или хочет пить, то можно напоить и накормить ее до кидуша (см. Шмират шабат ке-ѓилхата, 52, 18).

09. Запрет есть и пить до вечернего субботнего кидуша

Сразу после наступления субботы нужно как можно скорее исполнить заповедь «помни», произнеся кидуш над бокалом вина. Поэтому мудрецы постановили, что до кидуша запрещено есть или даже пить воду. Но разрешается прополоскать рот или проглотить лекарство (см. Шульхан арух, 271, 4; Мишна брура, 13; Шмират шабат ке-ѓилхата, 52, 3).

Этот запрет вступает в силу с момента наступления субботы. Поэтому если женщина зажгла субботние свечи и приняла субботу, ей запрещено пить, пока она не исполнит заповедь кидуша. То же самое касается мужчины, принявшего субботу до захода солнца (тосефет шабат): ему запрещено есть или пить, пока он не исполнит заповедь кидуша. Если же человек не исполнил заповедь тосефет шабат, ему запрещается есть или пить со времени захода солнца, ведь в это время суббота начинается уже независимо от того, принял он ее или нет (см. Мишна брура, 271, 11; и см. «Жемчужины Ѓалахи», Шабат 1, гл. 6, п. 9).

08. Кидуш и субботние трапезы

Соблюдение субботы основано на двух фундаментальных заповедях: заповеди-предписании «помни» (захор) и заповеди-запрете «храни» (шамор). Заповедь «храни» подразумевает воздержание от всякой работы, запрещенной в субботу (мелаха), благодаря чему в душе еврея образуется «свободное пространство», которое ему заповедано заполнить положительным содержанием заповеди «помни». Смысл заповеди «помни» состоит в том, что мы должны помнить святость субботы и быть причастными к основам нашей веры. В шесть будних дней мы действуем во внешнем мире, а в субботу возвращаемся в наш внутренний мир, к нашей душе, и вновь вспоминаем основы нашей веры. Первая основа, которую мы упоминаем в субботнем кидуше, – это Сотворение мира, а вторая – Исход из Египта.

Заповедь соблюдения субботы обязывает в равной степени и мужчин, и женщин. Несмотря на то, что «Помни день субботний» – это заповедь-предписание, которую следует исполнять в определенное время, женщины обязаны ее соблюдать, поскольку заповеди «помни» и «храни» были произнесены одним речением и неразрывно связаны друг с другом. И поскольку женщины обязаны исполнять заповедь «Храни день субботний», которая является заповедью-запретом (так как женщины обязаны соблюдать все заповеди-запреты, даже ограниченные временными рамкми), они обязаны исполнять и заповедь: «Помни день субботний». Исходя из этого, женщина может произнести субботний кидуш, и мужчина, который будет слушать ее, исполнит тем самым свою обязанность кидуша. Но мальчик или девочка, не достигшие возраста бар мицвы или бат мицвы, не могут, произнеся кидуш, дать этим возможность взрослым исполнить эту обязанность. Ведь дети, достигшие возраста, в котором они уже понимают смысл заповеди соблюдения субботы, обязаны слушать кидуш только согласно постановлению мудрецов, тогда как взрослые обязаны исполнять заповедь субботнего кидуша согласно словам Торы (см. Шульхан арух, Орах хаим, 271, 2).

Мудрецы постановили, что заповедь «помни» следует исполнять, произнося субботним вечером кидуш над бокалом вина. Во время вечернего кидуша мы произносим два благословения: над вином и в честь субботней святости. Чтение кидуша над бокалом вина непосредственно перед субботней трапезой показывает, что святость субботы проявляется на всех уровнях мироздания – не только в духовных, но и в материальных аспектах. Поэтому кидуш читают над вином, радующим сердце человека, и прямо перед началом трапезы.

Мудрецы вынесли еще одно постановление – о чтении дневного субботнего кидуша, чтобы тем самым выразить почтение к субботе и выделить ее среди всех других дней недели. Ведь если перед началом трапезы читается кидуш, таким образом становится очевидно, что это особая трапеза, и благодаря этому присутствующие вспоминают о святости субботы. А поскольку дневной кидуш не служит исполнению заповеди «помни», мудрецы не составили для него особого благословения в честь субботы. Во время дневного кидуша произносят благословение только на вино: «…сотворивший плод виноградной лозы» (борэ при ѓа-гафен), а перед этим благословением читают стихи Торы, в которых идет речь о субботе. Дневной кидуш называется кидуша раба («большой кидуш») – это эвфемизм, так как наиболее важным является именно вечерний кидуш (см. «Жемчужины Ѓалахи», Шабат 1, гл. 6, где эти законы объясняются подробнее).

Заповеди трех субботних трапез и преломления двух хлебов (лехем мишне) женщины тоже обязаны исполнять точно так же, как и мужчины (см. Шульхан арух, 291, 6; Мишна брура и Биур Ѓалаха, там же).