Kашрут II

03. Статус нееврейского молока, если нет опасения, что к нему примешали молоко некошерного животного

В отношении рамок этого запрета существует три подхода. Согласно первому подходу, только когда существует реальное опасение, что нееврей примешает к кошерному молоку молоко некошерного животного, – молоко, выдоенное неевреем, становится запрещенным. Но там, где не выращивают нечистых животных, или где молоко нечистого животного стоит намного дороже, нет опасения, что нееврей смешает нечистое молоко с чистым, и еврею разрешено употреблять в пищу молоко, выдоенное неевреем (так пишут Ташбец, рабби Шломо Дуран, При хадаш). И таков был обычай в большинстве общин Северной Африки и в Йемене.

Согласно второму подходу, даже если нет реального опасения, что нееврей примешает к чистому молоку нечистое, – пока существует такое опасение, даже более отдаленное, еврею запрещается употреблять в пищу молоко, выдоенное неевреем. На практике, поскольку иногда нечистых животных перевозили с места на место, а порой неевреям было выгодно смешивать чистое молоко с нечистым, чтобы сохранить его на более долгое время или улучшить его вкус, – любое молоко, выдоенное неевреем, было запрещено. И только если нееврей доил чистых животных в таком месте, где нет ни малейшего опасения, что туда принесут молоко нечистых животных, – молоко кошерно. И таков был обычай в общинах многих стран вокруг Земли Израиля, а также в ашкеназских общинах (так пишут Хида, Бейт Меир, Хохмат адам).

Согласно третьему подходу, даже если нет никакого опасения, что нееврей смешает чистое молоко с нечистым, любое молоко, выдоенное неевреем, запрещено. Ведь, исходя из опасения, что нееврей может примешать к чистому молоку нечистое, наши мудрецы вынесли полный и абсолютный запрет на нееврейское молоко, даже если на практике такого опасения нет (так пишут Хатам софер и Хелкат Яаков)[4].

[4]. Как правило, эта полемика концентрируется вокруг вопроса, является ли запрет мудрецов на нееврейское молоко абсолютным и действует ли он также в тех случаях, когда нет опасения, что нееврей примешает нечистое молоко к чистому. Однако на самом деле по этому поводу существует множество мнений, которые можно свести к трем подходам. Первый подход разделяется на несколько мнений. Наименее строгие из них гласят: если во владении нееврея нет некошерных животных, то молоко, выдоенное им, кошерно (так пишут Мордехай и Ташбец). Некоторые авторитеты считают, что только если во всем городе нет нечистых животных, или если нечистое молоко дороже, – молоко, выдоенное неевреем, кошерно (этого мнения придерживаются При хадаш и Хазон иш). Согласно третьему мнению, это верно при условии, что нечистое молоко дороже чистого в несколько раз (так считает При тоар). И такого обычая придерживались в большинстве общин Северной Африки. Второй подход: запрет остается в силе и тогда, когда опасение, что нееврей примешает нечистое молоко, является очень отдаленным, и этого обычая придерживались в Земле Израиля и в Турции (так пишет Хида в Биркей Йосеф). А вот что пишет в связи с этим Хохмат адам (67, 1): «Ибо любой запрет мудрецов действует и тогда, когда речь идет об очень отдаленном опасении». И таково мнение Бейт Меир, Авней незер, Арух ѓа-шульхан и других авторитетов). Третий подход: запрет мудрецов является абсолютным и распространяется на любое молоко, выдоенное неевреем, даже если нет ни малейшего опасения, что он примешает к нему молоко нечистого животного. И так пишут Хатам софер и Меламед леѓоиль. Им предшествовал рабби Шмуэль Абуѓав в Сефер ѓа-зихронот. А по мнению Хатам софера, даже если принять вывод, который делает При хадаш, – тем не менее, поскольку в ашкеназских общинах в этом вопросе было принято следовать более строгому толкованию закона, это обычай является обязательным и равноценен данному обету. И так пишут Хелкат Яаков и Минхат Ицхак.

04. Полемика по поводу молока производства крупных концернов в наше время

Многие современные авторитеты считают, что поскольку на практике нет опасения, что крупные концерны, торгующие молоком и молочными продуктами, будут подмешивать нечистое молоко в свою продукцию, так как они вообще не используют молоко нечистых животных, а цена нечистого молока несравненно выше, чем чистого, и нет никакой пользы в смешивании его с чистым молоком, – согласно мнению большинства законоучителей (что соответствует первому и второму подходам, упомянутым в предыдущем пункте), на молоко этих концернов не распространяется запрет нееврейского молока. Рав Моше Файнштейн добавляет (см. Игрот Моше, Йоре деа, 1, 47-49), что даже в соответствии с более строгим подходом можно разрешить молочные продукты известных концернов, находящихся под надзором, которые заявляют, что используют только молоко чистых животных. Ведь если они пойдут на обман, их могут оштрафовать, и, что не менее серьезно, доверие потребителей к их продукции может быть подорвано, и они потеряют множество клиентов. Исходя из этого, общий надзор, осуществляемый в этих странах, равноценен надзору в Израиле, где строго следят за тем, чтобы к чистому молоку не было примешано нечистое. Поэтому, согласно мнениям всех авторитетов, молоко и молочная продукция этих концернов являются разрешенными. Таким образом, учитывая, как сложно найти заграницей продукцию из еврейского молока (халав Исраэль), рав Файнштейн разрешил в США полагаться на продукцию концернов, находящихся под надзором. Именно так поступают в распространенной в США системе кашрута под маркой OU.

С другой стороны, некоторые авторитеты придерживаются в этом вопросе более строгого толкования закона, опираясь на две основные причины. 1) Возможно, государственный надзор недостаточно строг, но даже если он очень строг, это разрешение может привести к тому, что люди будут придерживаться менее строгого подхода и в отношении продукции тех производителей, которые не подвергаются достаточно строгому надзору. 2) Согласно подходу, который гласит, что запрет на нееврейское молоко является абсолютным (третий подход, упомянутый в предыдущем пункте), – даже если государственный надзор очень строг, он не равнозначен еврейскому наблюдению, которое подразумевали мудрецы, и поэтому такое молоко и продукты из него запрещены (так пишут Хелкат Яаков и Мешане ѓалахот).

На практике основной закон соответствует менее строгому подходу, однако святой народ Израиля принял на себя обычай исполнять эту заповедь самым великолепным образом (ле-меѓадрин), когда это не сопряжено с особыми трудностями, как объясняется ниже (в п. 6).

В наше время наблюдение за дойкой можно осуществлять с помощью электронных приборов, и когда это выполняется подобающим образом, молоко кошерно ле-меѓадрин по мнениям всех авторитетов[5].

[5]. Сегодня можно осуществлять наблюдение на нееврейских молочных заводах с помощью камер, которые в прямом эфире передают все, что происходит на заводе, в диспетчерскую, и эти снимки хранятся несколько дней, чтобы можно было проверить их даже некоторое время спустя. Такой надзор является более строгим средством сдерживания, чем простое наблюдение еврея, поэтому молоко, выдоенное под таким надзором, строго кошерно (ле-меѓадрин). Однако некоторые раввины ставят это под сомнение, приводя различные доводы: возможно, наблюдатель поленился и не проверил снимки; а может быть, камеры не охватили всю доильную зону; а может быть, снимки были фальсифицированы. Однако представляется, что когда за это отвечает серьезная система кашрута, можно быть уверенным, что она организует надзор должным образом, и молоко, выдоенное под ее контролем, будет кошерным ле-меѓадрин. В последние годы возможность мониторинга была улучшена, поскольку все современные молочные заводы используют компьютеры, которые ежедневно собирают данные о каждой корове, контролируют количество ее молока и регистрируют его, чтобы не было опасения, что в емкости для дойки попало другое молоко. Об этом пишет рав Вайтман, раввин концерна «Тнува». И такое постановление выносят рав Мордехай Элияѓу, рав Йосеф-Шалом Эльяшив и рав Шмуэль Вознер.

05. Нееврейское сухое (порошковое) молоко

Другая полемика возникла по поводу сухого молока, то есть молока, жидкость которого полностью выпарилась, и оно превратилось в порошок. Сухое молоко используется для придания вкуса таким продуктам как шоколад, когда нужны концентрированные ингредиенты и вкус молока без объема, который придает молоку жидкость. Кроме того, сухое молоко можно долго хранить, а при необходимости добавлять в него воду, и тогда получится напиток, похожий на обычное молоко и содержащий почти все его питательные компоненты.

По мнению большинства авторитетов, поскольку ясно, что сухое молоко изготавливают из обычного молока, – согласно первому и второму подходам, упомянутым в предыдущих пунктах, оно является кошерным. Кроме того, в развитых странах, в которых осуществляется надзор за производителями, и очевидно, что те не станут обманывать и добавлять нечистое молоко в коровье, из которого производится «сухое молоко», – государственный и общественный надзор можно рассматривать как наблюдение еврея, а значит, такое молоко кошерно и согласно третьему подходу. И даже тот, кто отказывается следовать менее строгому толкованию закона на основании этих доводов в отношении нееврейского молока, должен принять их, когда речь идет о сухом молоке, так как мудрецы запретили именно молоко, выдоенное неевреем, а не новый продукт, образованный из этого молока. И точно так же, как нужно было вынести особое постановление в отношении сыра из нееврейского молока, иначе он был бы разрешен, – без особого постановления, касающегося сухого молока (при условии, что оно, без сомнения, было изготовлено из молока кошерного животного), оно является разрешенным.

Среди авторитетов, придерживающихся более строгого подхода в отношении нееврейского молока, используемого надежными производителями с надлежащим надзором, есть такие, которые распространяют это подход и на сухое молоко, изготовленное из него. Они обосновывают это тем, что сухое молоко – то же самое молоко, только без жидкости, поэтому постановление мудрецов, относящееся к нееврейскому молоку, распространяется и на сухое молоко. Что же касается сыра, то для него было необходимо особое постановление, так как его всегда изготовляют из молока чистых животных, ведь, как мы говорили, молоко нечистых животных не сворачивается. Поэтому, когда мудрецы хотели запретить сыр из нееврейского молока, они должны были вынести отдельное постановление, основанное на других причинах. В отличие от этого, сухое молоко можно изготовить и из молока нечистых животных, поэтому запрет мудрецов распространяется и на него[6].

[6]. Назовем авторитетов, которые придерживаются в этом вопросе менее строгого толкования закона: Зекан Аѓарон, Ѓар цви, Двар Йеѓошуа, Бейт ави и другие. С менее строгим подходом также согласны Яскиль авди и Циц Элиэзер. Более строгому подходу следуют рав Мордехай Элияѓу и Биньян ав. К этому склоняется также Шевет ѓа-Леви, который допускает менее строгий подход лишь при особой необходимости. Сухое молоко имеет статус молочной пищи, но если оно смешается с пищей парве в соотношении один к шестидесяти, то аннулируется в ней, и эта пища будет по-прежнему иметь статус парве. И только если вкус сухого молока ощущается в смеси, ее следует считать молочной.

06. Практический закон в отношении молочных продуктов

В принципиальной полемике в отношении обычного и сухого молока от надежных производителей, находящихся под надзором, практический закон соответствует мнению авторитетов, которые придерживаются в этом вопросе менее строгого толкования закона. Это объясняется тем, что их доводы представляются убедительными, и большинство ранних и поздних законоучителей также следуют в этом менее строгому подходу. Кроме того, существует правило, что в случае полемики, связанной с постановлением мудрецов, нужно придерживаться менее строгого толкования закона. В отношении сухого молока менее строгий подход еще более обоснован, так как сухое молоко разрешают даже некоторые авторитеты, которые следуют более строгому подходу в отношении обычного молока. Поэтому разрешено выдавать обычный сертификат кошерности на молочные продукты, если известно, что к ним не примешали молоко нечистых животных, – даже если дойка молока, из которого они изготовлены, не происходила под еврейским надзором. Однако кашрут ле-меѓадрин можно выдавать только продуктам из молока, выдоенного под еврейским наблюдением – инспектора по кашруту или с помощью камер. Тем не менее в святом народе Израиля принято следовать в этом вопросе более строгому подходу, если это не связано с высокими затратами, – чтобы исполнить заповедь согласно мнениям всех авторитетов. Поэтому в Израиле все организации, выдающие сертификат кошерности от имени государственного раввината, принимают более строгий подход, согласно которому следует воздерживаться от нееврейского молока. Но выдается сертификат кошерности на продукты, содержащие нееврейское сухое молоко, так как это соответствует сути закона Ѓалахи.

Сертификат кошерности ле-меѓадрин требует соблюдения еще двух важнейших правил. Во-первых, как мы говорили (в гл. 20, п. 3), иногда ветеринары вынуждены проводить операции на крупном рогатом скоте, такие как кесарево сечение или прокалывание брюшной полости для удаления опасных газов. И некоторые авторитеты считают, что после такой операции корова становится трефа, а значит, ее молоко запрещено употреблять в пищу. И хотя, как мы объясняли (там же, в прим. 6), практический закон соответствует мнению авторитетов, которые придерживаются в этом вопросе менее строгого подхода и говорят, что из-за подобных операций животное не становится трефа, и к тому же молоко прооперированных коров аннулируется в общем объеме молока, так как составляет его меньшую часть, – тем не менее при выдаче сертификата ле-меѓадрин следует учитывать мнение авторитетов, которые придерживаются в этом вопросе более строгого толкования закона, поэтому в продукты ле-меѓадрин не добавляют молоко коров, прошедших подобные операции.

Во-вторых, при выдаче сертификата ле-меѓадрин необходимо следить за тем, чтобы продукты не содержали молока из коровников, где не соблюдают субботу. Правда, как будет объяснено ниже (в п. 11), запрет пользоваться молоком, выдоенным в результате нарушения субботних запретов, – это постановление мудрецов, и поэтому в случае сомнения, в самом ли деле во время дойки были нарушены запреты субботы, такое молоко не является запрещенным. Исходя из этого, в продукты, имеющие сертификат обычной кошерности, разрешено добавлять молоко из коровников, где не соблюдается суббота, так как невозможно утверждать с полной уверенностью, что во время дойки были нарушены субботние запреты, ведь молоко могло быть выдоено в будний день или же в субботу, но при этом всю работу выполнял нееврей. Однако при выдаче сертификата кошерности ле-меѓадрин продукты должны содержать молоко только из коровников, соблюдающих субботу.

Подведем итог вышесказанному: разрешается выдавать сертификаты кошерности продуктам из обычного и сухого нееврейского молока, при условии, что молоко было выдоено для крупных компаний, находящихся под надзором. И при этом не следует опасаться, что это молоко от коровы, имеющей статус трефа. Также разрешено выдавать сертификаты кошерности продуктам из молока, выдоенного в еврейских коровниках, где не соблюдаются законы субботы. Именно так поступают многие организации по надзору за кашрутом. А те, кто хочет исполнить заповедь самым великолепным образом (ле-меѓадрин), придерживаются в этих четырех вопросах более строгого подхода, и таково определение кашрута ле-меѓадрин в отношении молока и молочных продуктов.

07. Запрет на сыр, изготовленный неевреями

Помимо нееврейского молока мудрецы запретили также сыр, изготовленный неевреями. Это означает, что даже если молоко кошерно, – например, если нееврей купил его у еврея, или во всей округе нет нечистых животных, – согласно постановлению мудрецов, сыр, изготовленный неевреем из этого молока, запрещено употреблять в пищу. Танаи и амораи[7] приводят множество объяснений этого постановления, и сам факт, что первоначально его причины были неясны, указывает на то, что его общая направленность, как и других постановлений мудрецов в отношении нееврейской пищи, состоит в том, чтобы отделить Израиль от других народов. Однако на практике этот запрет был обоснован неким опасением в отношении определенных видов сыра, а затем мудрецы распространили его на сыр любого вида. В качестве практического закона было постановлено: основная причина, по которой мудрецы запретили сыр, изготовленный неевреями, заключается в том, что в процессе изготовления сыра неевреи использовали разрезанный желудок животных, не подвергшихся шхите и потому некошерных (см. трактат Авода зара, 29б и 35а-б).

Чтобы изготовить сыр, в молоко нужно добавить ферменты, расщепляющие пептиды. Они отделяют жидкость и сахар, содержащиеся в молоке, от белков и жиров, и превращают белки и жиры в единое образование, которое и является сыром. В естественном виде такие ферменты выделяются в желудке млекопитающих и предназначены для того, чтобы помочь детенышам переваривать молоко, которым они питаются. Евреи использовали для изготовления сыра желудочные ферменты кошерных животных, добавляя в молоко содержимое желудков этих животных, в котором присутствовали необходимые ферменты. А неевреи использовали для этого также сам желудок, разрезанный на полосы. И поскольку животные, чьи желудки применялись для этого, не проходили шхиту в соответствии с требованиями Ѓалахи, эти желудки имели ѓалахический статус невела (букв. «падаль»), и евреям было запрещено употреблять их в пищу, как и сыр, изготовленный с их применением. И хотя объем молока, из которого изготавливали сыр, превышал объем этих полос желудка гораздо больше чем в шестьдесят раз, – тем не менее, поскольку эти части разрезанного желудка способствуют свертыванию молока, они не аннулируются в смеси в любом соотношении, так как образование сыра зависит от них.

В последних поколениях производство пищевых продуктов было усовершенствовано, и сегодня эти ферменты производятся из бактерий. Однако в некоторых местах для изготовления сыров до сих пор используется желудок животных. Это делается как в менее развитых странах, так и в развитых странах при изготовлении особых сыров согласно традиции, передающейся из поколения в поколение.

Практический закон гласит: даже когда точно известно, что нееврейский сыр был изготовлен с помощью ферментов, в которых нет запрета (например, они были произведены из растений или из бактерий), – этот сыр все равно будет запрещенным. Это объясняется тем, что запрет мудрецов имеет общий характер и распространяется на любой сыр, изготовленный неевреями[8].

Законоучители расходятся во мнениях по поводу того, распространяется ли запрет нееврейского сыра также на сыворотку, оставшуюся после свертывания молока (см. примечание)[9].

[7]. Танай – титул законоучителей в Земле Израиля в 1-2 в.в. н.э., начиная с периода деятельности Ѓилеля и до конца составления Мишны. Амораи – мудрецы, создатели Гемары, действовавшие в период после составления Мишны в начале 3 в. н.э. вплоть до 5 в. н.э. (прим. пер.).

[8]. В Мишне (трактат Авода зара, 29б) рассказывается, что рабби Ишмаэль спросил рабби Йеѓошуа, в чем причина запрета на сыр, изготовленный неевреями. Рабби Йеѓошуа дал ему краткий ответ, но рабби Ишмаэль его не принял, и тогда рабби Йеѓошуа перевел разговор на другую тему, так как не хотел открыть ему истинную причину запрета. Далее объясняется: когда мудрецы выносили новое постановление, они не хотели давать ему объяснений в течение двенадцати месяцев, чтобы оно не вызвало сомнений и споров. В Гемаре (там же, 35б) приводится несколько объяснений запрета на нееврейский сыр, и некоторые из них вызвали полемику. На практике многие ранние законоучители постановляют: запрет основан на том, что в процессе изготовления сыра неевреи использовали разрезанный желудок животных, не подвергшихся шхите в соответствии с требованиями Ѓалахи. И хотя объем молока, из которого изготавливали сыр, превышал объем этих полос желудка гораздо больше чем в шестьдесят раз, – они не аннулируются в смеси в любом соотношении, так как образование сыра зависит от них. И так пишут Риф, Рамбам (Законы, связанные с запрещенной пищей, 3, 13 и 9, 16) и Рош. И такое постановление выносит Шульхан арух (115, 2).

А Раавад, Рашба и Ям шель Шломо (к трактату Хулин, 8, 106) полагают, что и без этого довода нееврейский сыр запрещен, потому что мудрецы хотели отдалить евреев от пищи неевреев; и поскольку полосы желудка, используемые для приготовления сыра, придают ему хотя бы слабый вкус, мудрецы запретили сыр, изготовленный неевреями. И, как представляется, Риф и его последователи также согласятся, что мудрецы применяют к пище неевреев более строгий подход, чем принято в отношении любой другой запрещенной пищи. Ведь если бы в основе запрета лежал довод о том, что разрезанный желудок оказывает прямое влияние на образование сыра, – то, согласно ѓалахическим правилам, сыр был бы запрещен, только если бы было доподлинно известно, что для его изготовления использовался разрезанный желудок. Но если в этом возникает сомнение, то сыр следовало бы разрешить. Ведь закон о том, что запрещенный ингредиент, от которого зависит изготовление пищи, не аннулируется в смеси в любом соотношении, – это постановление мудрецов (см. ниже, гл. 34, п. 6), а при сомнении, связанном с постановлением мудрецов, нужно следовать менее строгому толкованию закона. Однако мудрецы запретили любой нееврейский сыр, исходя из основной тенденции отдаляться от пищи неевреев, даже если этот запрет не был основан на реальной ѓалахической причине.

Рабейну Хананэль же считает: запрет на нееврейский сыр основан на опасении, что змея могла заползти в сыр и выпрыснуть там свой яд, так как неевреи не умели предохранять от этого сыр должным образом. Этого же мнения придерживается рабейну Там (см. Тосафот к трактату Авода зара, 35а), и, исходя из этого, он постановляет, что поскольку на протяжении многих поколений это опасение не оправдывается, нееврейский сыр запрещать не следует. И так было принято поступать в Италии и в общине города Нарбона на юге Франции: там разрешали есть сыр, изготовленный неевреями, если было известно, что для его изготовления применялись растения, а не желудок животных, имеющих статус невела.

Тем не менее подавляющее большинство ранних законоучителей указывают: даже когда на практике нет опасений, запрещающих нееврейский сыр, он все равно остается запрещенным, так как запрет мудрецов распространяется на любой сыр, изготовленный неевреями. Так пишут Рамбам (Законы, связанные с запрещенной пищей, 3, 14), Раавад, Рамбан, Рашба (Торат ѓа-байт ѓа-кацар, 3, 6), Ран, Сефер мицвот гадоль и Сефер мицвот катан. И так постановляют Тур и Шульхан арух (115, 2). Однако Рама добавляет: там, где издавна было принято разрешать нееврейский сыр, разрешается продолжать следовать этому обычаю. В наше время нет таких мест, где было бы принято разрешать сыр, изготовленный неевреями.

Изначально (лехатхила) запрещено применять при изготовлении сыра и желудок кошерных животных, на основании запрета смешивать мясное и молочное. И хотя Тора запрещает смешивать мясное и молочное только при варке, – согласно постановлению мудрецов, это запрещено и без варки. Но бедиавад (постфактум), если при изготовлении сыра использовали желудок кошерного животного, сыр кошерен, при условии, что в нем не ощущается мясной вкус. Так пишут Рамбам (Законы, связанные с запрещенной пищей, 9, 16), Шульхан арух (87, 11), рабби Акива Эйгер (Респонсы, 141, 207). Такой сыр не является запрещенным, в отличие от сыра, при изготовлении которого использовался желудок животного, имеющего статус невела, потому что невела запрещена сама по себе, тогда как желудок животного, прошедшего шхиту в соответствии с требованиями Ѓалахи, является кошерным, и запрет связан только со смешением мясного и молочного. Поэтому, если в сыре не ощущается вкус мяса, запрета нет (так пишет Рамбам, там же, 3, 13). И мудрецы не распространили свой запрет на такой сыр, потому что в этом нет нарушения запрета варки мясного вместе с молочным. Если же возникает опасение, что этот запрет мог быть нарушен, то речь идет лишь о запрете, установленном мудрецами, а при опасении, связанном с постановлением мудрецов, запрет не выносится (см. Тосафот к трактату Хулин, 116а, со слова המעמיד).

[9]. Молочная сыворотка: в процессе свертывания молока казеиновые белки, содержащиеся в нем, кристаллизуются и превращаются в сыр, и после этого остается жидкость, похожая на мутную воду. Она называется «молочная сыворотка» и состоит из молочного сахара (лактозы) и сывороточного белка. Некоторые законоучители считают, что сыворотка из нееврейского молока запрещена точно так же, как само молоко, из опасения, что к ней могли примешать молоко некошерного животного (так пишут Каф ѓа-хаим, Шевет ѓа-Леви и другие). Согласно другому мнению, там, где нет опасения, что сыворотку смешали с молоком некошерного животного, она разрешена (так пишут При хадаш и Игрот Моше). А некоторые авторитеты полагают, что запрет нееврейского молока не распространяется на сыворотку (этого мнения придерживаются Кнесет ѓа-гдола и другие).

В пищевой и фармацевтической промышленности иногда используют белки, извлеченные из молочной сыворотки, или лактозу, выделенную из молочной сыворотки путем фильтрации. Есть мнение, что эти вещества имеют тот же статус, что и сама сыворотка, и полемика авторитетов в отношении сыворотки распространяется и на них (так пишет рав Йосеф-Шалом Эльяшив). А некоторые авторитеты считают, что даже те, кто придерживается более строгого подхода в отношении молочной сыворотки, согласятся, что эти вещества являются кошерными, так как они значительно видоизменились, и запрет мудрецов на них не распространяется. К тому, можно положиться на государственный надзор, запрещающий смешивать обычное молоко с молоком некошерных животных (так пишут Хелкат Яаков и Циц Элиэзер).

На молочную сыворотку распространяется тот же закон, что и на само молоко, поэтому мясо, сваренное в сыворотке, является запрещенным (см. Шульхан арух, 87, 6; Сифтей коѓен, 17). Есть мнение, что такое мясо запрещено употреблять в пищу на основании запрета марит аин (чтобы сторонние наблюдатели не подумали, что кто-то ест мясо, сваренное в молоке), поэтому продукты, содержащие молочную сыворотку, разрешено есть сразу после мяса, но не вместе с ним. Однако принято считать сыворотку молочной пищей во всех отношениях. Что же касается лекарства, предназначенного для приема внутрь, то даже если оно содержит лактозу или молочные белки, оно не считается молочным, и его не запрещено принимать сразу после употребления мяса (так пишут Игрот Моше и Шевет ѓа-Леви).

08. В каких случаях разрешается есть сыр, изготовленный неевреями

Если молоко принадлежит еврею, и тот нанял нееврея, чтобы тот приготовил для него сыр, – то, по мнению многих законоучителей, если доподлинно известно, что этот сыр не содержит запрещенных ингредиентов, он является кошерным. Ведь мудрецы запретили «нееврейский сыр», то есть сыр, приготовленный неевреем из молока, принадлежащего ему, а не сыр, сделанный из молока, принадлежащего еврею. Так пишут Сифтей коѓен (115, 20), При хадаш (15), Нода бе-Йеѓуда.

Как говорилось выше, если еврей видел, что нееврей доит кошерное животное, то молоко, выдоенное под его наблюдением, кошерно. Аналогичным образом, по мнению большинства законоучителей, если еврей видел, что нееврей изготавливает сыр из кошерного молока и не добавляет туда нарезанный желудок животного, имеющего статус невела, – этот сыр также является кошерным. Так пишут Рама (115, 2), Минхат Яаков, Нода бе-Йеѓуда. Согласно другому мнению, даже в таком случае сыр запрещен, и только если еврей сам положит в молоко разрезанный желудок кошерного животного, чтобы способствовать свертыванию молока, сыр будет кошерным (см. Сифтей коѓен, 20)[10].

[10]. Согласно сказанному в Тосафот (к трактату Авода зара, 35а, со слова לפי), если известно, что нееврей выдоил молоко для того, чтобы приготовить из него сыр, – то даже если еврей не наблюдал за дойкой, сыр все равно будет кошерным, так как нееврей знает, что молоко некошерных животных не свертывается, поэтому он не будет примешивать такое молоко к обычному молоку, предназначенному для изготовления сыра, следовательно, такого опасения нет. И такое практическое постановление выносят Гинат врадим, Игрот Моше и другие авторитеты. С другой стороны, Раши считает, что если еврей не наблюдал за дойкой, то даже если он следил за процессом приготовления сыра, на этот сыр все равно распространяется запрет нееврейского молока, так как может быть, что нееврей намеревался использовать это молоко для питья и добавил в него молоко некошерного животного, а потом передумал и сделал из него сыр. И такое постановление выносят Кнесет ѓа-гдола, Турей заѓав (115, 11), Шульхан гавоѓа (20). Многие законоучители постановляют, что лехатхила в этом вопросе нужно придерживаться более строгого толкования закона, в соответствии с мнением Раши, а в случае острой необходимости или ради предотвращения крупных убытков разрешено следовать менее строгому подходу, согласно мнению Тосафот (см. Рама, 115, 2).

09. Мягкие сыры и творог

Законоучители расходятся во мнениях по поводу того, какой закон распространяется на мягкие сыры и различные виды творога и молочных продуктов, изготовленные путем естественного брожения. Когда молоко ставят в теплое место, то в результате действия бактерий, находящихся в нем естественным образом, оно сворачивается и становится густым. На первом этапе молоко белеет, а через некоторое время загустевает еще больше и превращается в творог. Для ускорения процесса в молоко добавляют скисший кефир или творог, содержащие культуры бактерий. При использовании разных видов закваски получаются разные молочные продукты, но все они обладают одним и тем же качеством: они не твердеют, как сыр под воздействием ферментов, а загустевают в результате ферментации бактерий. Сегодня в лабораториях выращивают концентрации различных высококачественных бактерий, которые способствуют скисанию молока точно в соответствии с желаемым продуктом, и таким образом пищевые комбинаты производят всевозможные молочные продукты с определенной текстурой и вкусом.

Некоторые ѓалахические авторитеты разрешают употреблять в пищу мягкие сыры и творог нееврейского производства, объясняя это так: мудрецы запретили нееврейский сыр из опасения, что при его изготовлении используется желудок некошерных животных, и поэтому их запрет распространяется только на сыры, при изготовлении которых применяются желудочные ферменты. А мягкие сыры, которые изготавливаются не с помощью ферментов, а с помощью бактерий, разрешены, потому что запрет мудрецов к ним не относится.

Однако, по мнению большинства авторитетов, этот запрет распространяется на все молочные продукты, подвергшиеся загустению, даже если мы скажем, что мудрецы запретили нееврейский сыр потому, что для его изготовления используется желудок некошерных животных. К тому же некоторые авторитеты говорят, что творог и мягкий сыр, изготовленные неевреями, запрещены также из опасения, что в обычное молоко, из которого они были сделаны, подмешали молоко нечистых животных. И чем мягче сыр, тем больше это опасение.

Согласно практическому закону, в этом вопросе нужно придерживаться более строгого толкования, в соответствии с мнением большинства авторитетов. Но тот, кто хочет следовать менее строгому подходу, вправе так поступить. На практике, некоторые организации по надзору за кашрутом за пределами Израиля придерживаются менее строгого подхода и выдают сертификаты кошерности на мягкие сыры, изготовленные неевреями, строго следя за тем, чтобы их делали из кошерных продуктов. А в Израиле принято следовать более строгому толкованию закона, в соответствии с мнением большинства авторитетов, и не выдавать сертификатов кошерности на мягкие сыры, изготовленные неевреями[11].

[11]. Законоучители расходятся во мнениях по поводу мягких сыров, изготовленных посредством варки без применения ферментов, – таких как сыр рикотта, приготовленный путем варки молока или сыворотки, оставшейся от сыра. То же самое касается сыра каймак, который изготавливается путем длительного нагревания молока на слабом огне, сбора массы, застывшей на поверхности молока, и ее охлаждения. При хадаш (115, 21) пишет, что поскольку для изготовления этих сыров не используются желудочные ферменты, нет опасения, что применялся желудок некошерных животных, и также не следует опасаться, что нееврей примешал в обычное молоко, из которого они были сделаны, молоко нечистых животных, так как оно не замерзает, и поэтому в нем нет никакой пользы. В отношении йогурта также принято следовать менее строгому толкованию закона (см. респонсы Хекрей лев, Йоре деа, 139). Очевидно, что авторитеты, которые придерживаются менее строгого подхода в отношении какого-либо одного вида мягкого сыра, согласятся, что это относится ко всем видам мягких сыров, так как их всех можно разрешить по одной и той же причине. Организация по надзору за кашрутом OU выдает для этих сыров сертификаты кошерности от имени рава Генкина, который разрешает даже те сыры, при изготовлении которых используется немного кошерного сычужного фермента. К этому же мнению склонялся Игрот Моше (Йоре деа, 2, 48) в отношении творога «Коттедж».

С другой стороны, по мнению большинства авторитетов, все эти виды сыра и творога являются запрещенными, потому что постановление мудрецов относится ко всем видам нееврейского сыра, даже если нет опасения, что при их изготовлении использовался желудок животного, имеющего статус невела. И так пишут Хохмат адам (53, 38) и Арух ѓа-шульхан (115, 16). И с этим согласятся все поздние законоучители, которые следуют более строгому подходу в отношении какого-либо вида мягкого сыра, в том числе Радбаз, Шиюрей браха и другие. Что же касается сыров, приготовленных посредством варки (таких как рикотта и каймак), то, по мнению некоторых авторитетов, их следует запретить также на основании запрета на нееврейское молоко, так как во время варки они впитали вкус молока, из которого были приготовлены. Подобная полемика существует и в отношении сметаны, и в этом вопросе также будет правильным следовать более строгому толкованию закона, но если кто-то хочет придерживаться менее строгого подхода, он вправе так поступить.

10. Сливочное масло

Сливочное масло производят из молока путем сбивания, то есть встряхивания молока круговыми движениями, чтобы отделить частицы жира от молока. Так образуется жировой слой, который замешивают, прессуют и дают ему затвердеть. Это и есть масло. С эпохи гаонов обычаи в отношении нееврейского сливочного масла разделились: одни законоучители его запрещали, другие разрешали.

Первые основывались на запрете нееврейского молока, то есть на опасении, что нееврей подмешал в обычное молоко, из которого изготовил масло, молоко нечистых животных, прежде чем решил сделать из него масло. И хотя нечистое молоко не сбивается в масло, возникает опасение, что влага, оставшаяся на масле, исходит от нечистого молока. Правда, вероятность этого очень низка, но запрет все равно остается в силе, потому что его основная цель – отдалить евреев от пищи неевреев (таков был обычай, принятый в Земле Израиля в эпоху гаонов, и так пишут Раавад, Рашба, Нода бе-Йеѓуда, Цемах цедек и другие).

Законоучители, разрешавшие нееврейское сливочное масло, основывались на том, что запрет мудрецов к нему не относится, потому что молоко нечистых животных не сбивается, и из него невозможно приготовить масло. Почему же был запрещен нееврейский сыр, несмотря на то что молоко нечистых животных свертывается и поэтому не подходит также для изготовления сыра? Из-за опасения, что при его изготовлении использовался желудок животного, имеющего статус невела. И поскольку при изготовлении сливочного масла в этом нет необходимости, на него запрет не распространяется (так пишут При хадаш и Виленский Гаон в объяснении слов Рамбама)[12].

А по мнению Рамбама (Законы, связанные с запрещенной пищей, 3, 16), если масло варили до тех пор, пока из него окончательно не испарилась молочная жидкость, то уже не нужно учитывать мнение законоучителей, которые его запрещают. Ведь если в масле и были остатки молока нечистого животного, то в результате варки они испарились или полностью аннулировались. И таково мнение большинства законоучителей (см. Шульхан арух и Рама, 115, 3).

Однако в отдельных случаях раввины по разным причинам запрещали нееврейское сливочное масло, – например, если неевреи варили масло в посуде, в которой были остатки запрещенной пищи; или если было известно, что в обычное молоко, из которого готовили масло, добавляли верблюжье молоко; или там, где было принято смешивать молоко со свиным жиром.

На практике, если известно, что сливочное масло нееврейского изготовления не содержит некошерных ингредиентов, оно является разрешенным. Ведь ѓалахическое правило гласит: в случае полемики, связанной с постановлением мудрецов, практический закон соответствует менее строгому толкованию. Это тем более верно, если таково мнение большинства авторитетов. И на этом основывается большинство организаций по надзору за кашрутом: они выдают сертификат кошерности на нееврейское масло после того, как проверили и убедились, что оно изготовлено из полностью кошерных ингредиентов. А те, кто хочет исполнить заповедь самым великолепным образом (ле-меѓадрин), покупают только масло, изготовленное евреями или под еврейским наблюдением.

[12]. Есть также мнение, что нееврейские молоко и сыр были запрещены из опасения, что змея выпустила в молоко свой яд. И хотя в наши дни змеи не заползают в сосуды с молоком, запрет мудрецов остается в силе, но его не следует распространять на пищу, которую мудрецы не имели в виду, – например, на сливочное масло (так пишут Шаарей дурра и рабейну Перец).

11. Закон в отношении молока, выдоенного в субботу запрещенным образом

Дойка в субботу запрещена Торой (см. Вавилонский Талмуд, трактат Шабат, 95а). Однако, чтобы не причинять коровам мучения, разрешено попросить нееврея подоить их в субботу. И хотя мудрецы запретили евреям просить в субботу у неевреев выполнить для них запрещенную работу, – в данном случае, чтобы предотвратить нарушение запрета причинять страдания животным, мудрецы это разрешают. Молоко, выдоенное таким образом, имеет статус мукце в течение всей этой субботы, а после ее окончания его разрешено пить или продавать (см. Шульхан арух, Орах хаим, 305, 20).

В наши дни молочные хозяйства усовершенствованы, и дойка производится автоматически. В субботу этой действие должно совершаться косвенным путем (грама). Это означает, что перед началом субботы автоматы необходимо настроить на режим грама, а в субботу еврей должен прикрепить доильные стаканы к коровьему вымени с помощью вакуума, и это действие приведет к тому, что автомат начнет дойку через короткое время после этого. Это косвенное действие разрешено для того, чтобы не причинять коровам мучения, а по окончании субботы молоко можно использовать в любых целях, потому что оно было выдоено разрешенным образом. Также можно попросить нееврея подоить коров в субботу автоматически, как в обычный день, и по окончании субботы это молоко также разрешено использовать в любых целях (см. «Жемчужины Ѓалахи», Шабат, гл. 20, п. 4).

Но если еврей доил корову в субботу запрещенным образом, то, согласно постановлению мудрецов, это молоко запрещено ему самому и всем, для кого он его доил, – чтобы эти люди не получали выгоду от нарушения субботы. А если молоко предназначалось для продажи, то оно запрещено всем потенциальным покупателям. Однако на практике, поскольку молоко, поступающее в продажу, состоит как из молока, выдоенного в субботу запрещенным образом, так и из молока, выдоенного в будни, или молока, выдоенного в субботу разрешенным образом (с помощью нееврея или косвенным путем грама), – в отношении любого молока, поступающего в продажу, возникает сомнение, было ли оно выдоено запрещенным образом. И поскольку запрет извлекать выгоду из чего-либо в результате нарушения субботы – это постановление мудрецов, в случае сомнения запрета нет. Поэтому разрешено выдавать сертификат кошерности на молоко и молочные продукты, которые, возможно, были смешаны с молоком, выдоенным в субботу запрещенным образом. Тем не менее следует предпочесть молоко из хозяйств, в которых соблюдается суббота: как потому, что такое молоко кошерно без всяких сомнений, так и потому, что необходимо поддерживать хозяйства, соблюдающие субботу, и не поощрять ее нарушение (см. «Жемчужины Ѓалахи», Шабат, гл. 26, п. 7). Исходя из этого, не следует выдавать сертификаты кошерности ле-меѓадрин на молочные продукты, содержащие молоко, которое было выдоено в субботу запрещенным образом.

12. Женское молоко

Молоко женщины, еврейки или нееврейки, разрешено употреблять в пищу, – при условии, что оно вышло из ее тела, например, что она сцедила его в какой-либо сосуд. И оно не считается молочной пищей в отношении запрета смешивать мясное и молочное.

Но мудрецы запретили сосать молоко из груди женщины. Только младенцу разрешено сосать молоко у своей матери или кормилицы до тех пор, пока ему не исполнится 24 месяца. А после того, как он достиг этого возраста, – если он не прекращал грудное кормление, разрешено продолжать его до четырех лет, а если он имеет слабое здоровье, то до пяти лет. Но если он прекратил сосать молоко хотя бы на три дня (72 часа), и это произошло не потому, что он был болен, – запрещено кормить его грудью вновь. С этого момента на него распространяется тот же закон, что и на всех других людей: ему разрешено пить женское молоко, сцеженное в сосуд, но запрещено сосать его из груди (см. трактат Ктубот, 60а; Шульхан арух, Йоре деа, 81, 7)[13].

[13]. Молоко нееврейки кошерно точно так же, как молоко еврейки. В книге пророка Йешаяѓу (49:23) сказано: «И будут цари воспитателями твоими, и царицы их – кормилицами твоими». Однако некоторые авторитеты считают, что если необходимо нанять кормилицу для еврейского младенца, желательно, чтобы это была еврейка (так пишет Ран от имени Рашба; и см. Рама, 81, 7). А если наняли кормилицу-нееврейку, то существует праведный обычай попросить ее, чтобы она питалась кошерной пищей (см. Торат хатат, 65, 11).

01. Заповедь окунания посуды в микве

Если еврей купил у нееврея или получил от него в подарок металлическую или стеклянную посуду, то на него возложена заповедь окунуть эту посуду в микве, чтобы очистить ее от ритуальной нечистоты. Здесь можно увидеть аналогию с тем, как прозелит окунается в микве, когда проходит процедуру перехода в иудаизм. Даже если посуда была изготовлена на фабрике, принадлежащей еврею, но нееврей купил эту посуду, она стала принадлежать ему, поэтому еврей, который купит ее у него, должен будет окунуть ее в микве. Если же нееврей использовал эту посуду для некошерной пищи, то ее нужно сначала откошеровать тем же образом, каким она была использована, чтобы устранить вкус запрещенной пищи, впитавшийся в ее стенки или прилипший к ним, а затем окунуть ее в микве, чтобы очистить от ритуальной нечистоты.

Обе этих заповеди – кошерования посуды и окунания ее в микве, – выводятся из стихов Торы, в которых говорится о трофеях, захваченных сынами Израиля в Мидьяне (Бемидбар, 31:21-23): «И сказал Эльазар, священник, воинам, ходившим на войну: вот постановление закона, который Господь заповедал Моше: только золото и серебро, медь, железо, олово и свинец, – все, что проходит через огонь, проведите через огонь, и станет оно чистым, но чтобы и водою очистительною очищено было; а все, что не проходит через огонь, проведите через воду». «Проведение» через огонь или через кипящую воду предназначено для посуды, в которой варили или жарили запрещенную пищу. При этом посуду нужно кошеровать тем же способом, каким ее использовали (см. ниже, гл. 32, п. 1). Кроме того, там сказано: «…но чтобы и водою очистительною очищено было». Это учит нас, что посуду также необходимо очистить от ритуальной нечистоты, а для этого окунуть ее в воды микве, в которые окунается женщина, чтобы очиститься от нечистоты ниды (см. трактат Авода зара, 75б; комментарий Рамбана, там же). Две эти заповеди не зависят друг от друга. Если нееврей пользовался посудой для некошерной пищи, то она нуждается и в кошеровании, и в окунании в микве; а если она не была использована для некошерной пищи, то ее следует только окунуть в микве.

Окунание в микве призвано возвысить посуду с того уровня, на котором ею пользуются просто для приема пищи, что нередко сопровождается низменным стремлением к удовлетворению телесных потребностей, на уровень посуды, предназначенной для такой пищи, с помощью которой евреи смогут приобщиться к ценностям Торы. Заповедь окунания посуды в микве – одна из целой системы заповедей, предназначенных для того, чтобы придать еде еврея возвышенный характер и превратить ее в действие, исполненное веры, святости и благословения. Поэтому народу Израиля заповедано произносить благословения до и после еды и не есть запрещенную пищу, выражающие чуждые ему духовные тенденции. Кроме того, Тора заповедала нам отделять от плодов урожая дары и приношения для коѓенов, левитов и бедняков, а другую часть даров приносить в Иерусалим и съедать там в святости. Заповедь окунания посуды в микве призвана очистить ее от ритуальной и духовной нечистоты, свойственной повседневному приему пищи, которая необходима человеку для существования в этом мире. Очищая посуду от духовной скверны, мы связываем нашу пищу с вечными ценностями Торы и с высшим идеалом исправления и совершенствования мира.

02. Посуда, сделанная из металла, стекла и других материалов

Согласно заповеди Торы, в микве необходимо окунать посуду, изготовленную из металла. В Торе в связи с этим перечисляются такие металлы как золото, серебро, медь, железо, олово и свинец, однако заповедь распространяется и на все другие виды металла. Мудрецы же постановили, что также необходимо окунать в микве стеклянную посуду, так как стекло похоже на металл: и металл, и стекло можно расплавить и сделать из них новую посуду (см. Вавилонский Талмуд, трактат Авода зара, 75б).

Что же касается посуды, изготовленной из других материалов, например, глины, фарфора, керамики, камня, дерева и всевозможных разновидностей пластмассы, то она освобождена от заповеди окунания в микве. И хотя пластмассу можно расплавить, как стекло, мы не можем по собственному усмотрению добавлять к постановлению мудрецов посуду из материалов, подобных стеклу.

Металлическую посуду с различными покрытиями, такими как тефлоновые, эмалевые или керамические, необходимо окунать в микве, произнеся соответствующее благословение, так как основным материалом, из которого они изготовлены, является металл. Тот же закон распространяется на посуду производства фирмы Coral, потому что основным материалом, из которого она изготовлена, является стекло.

Фарфоровая посуда, то есть изготовленная из глины и покрытая тонким стеклянным покрытием, освобождена от окунания в микве, потому что стеклянное покрытие является второстепенным по отношению к глиняной основе (так пишут Кнесет ѓа-гдола, Хида, Шеэлат Яавец и Яд Эфраим)[1].

Металлическую кастрюлю с пластмассовыми ручками, а также металлический нож с деревянной ручкой, необходимо окунуть в микве. При этом следует окунуть их целиком, включая части, сделанные из материала, на который не распространяется обязанность окунания. Общее правило таково: если основная часть посуды, которой касается пища, сделана из металла или стекла, то всю эту посуду необходимо окунуть в микве.

[1]. По мнению подавляющего большинства ранних законоучителей, заповедь окунания в микве металлической посуды – это заповедь Торы. Так пишут Раши, рабейну Там, Раавад, Рашба, рабби Аѓарон ѓа-Леви, рабейну Йехиэль из Парижа, Сефер мицвот гадоль, Рош, Сефер мицвот катан, Ритва и другие. Но есть мнение, что это постановление мудрецов. Так считают Тосафот Рид, Рашбац и другие. И так пишут многие комментаторы Рамбама. И поскольку большинство авторитетов считает, что это заповедь Торы, в случае сомнения следуют более строгому толкованию закона и окунают посуду без благословения; кроме того, не полагаются на слова ребенка, утверждающего, что он окунул посуду в микве (см. Шульхан арух, 320, 14; см. ниже, прим. 7).

Некоторые авторитеты считают, что пластмассовую и полиэтиленовую посуду нужно окунать в микве без благословения, потому что эти материалы тоже можно расплавить, как стекло (см. Минхат Ицхак, 3, 76-78). Однако по мнению подавляющего большинства поздних авторитетов, поскольку обязанность окунать стеклянную посуду – это постановление мудрецов, ее нельзя распространять на дополнительные виды посуды, помимо тех, которые имели в виду мудрецы (так пишут Ябиа омер, 4, Йоре деа, 8; Циц Элиэзер, 7, 37, и другие). Также следует отметить, что между металлической и стеклянной посудой есть большое сходство, так как стеклянная посуда – твердая и прочная, подобно металлической, и даже бывает стеклянная посуда, в которой можно готовить пищу на огне. В отличие от этого, в пластмассовой посуде на сегодняшний день готовить пищу невозможно. И поскольку таково мнение большинства авторитетов, и речь идет о постановлении мудрецов, практический закон соответствует менее строгому толкованию.

Глиняную посуду, покрытую стеклянным покрытием изнутри и снаружи, необходимо окунать в микве с благословением (на основании сказанного в Шульхан арух и у Рама, 120, 1, а также в При хадаш). По всей вероятности, имеется в виду толстое покрытие, а не тонкое, как у фарфора. Ведь по поводу посуды с таким тонким стеклянным покрытием большинство авторитетов согласны, что она освобождена от окунания в микве (так пишут Кнесет ѓа-гдола, Шеэлат Яавец, Хида и другие).

03. На какую посуду распространяется заповедь

Заповедь относится к посуде, с помощью которой едят или пьют, например, тарелки, чашки, стаканы, столовые приборы, а также посуду, в которой пищу подают, например, миски, подносы, кувшины. Также заповедь распространяется на любую посуду, в которой пищу готовят, например, кастрюли и крышки, сковороды, противни, шампуры, решетки для обжаривания мяса. Но решетку газовой плиты окунать не нужно, так как на нее не кладут саму пищу, а ставят посуду с пищей. И хотя иногда на нее кладут баклажаны, чтобы поджарить их на открытом огне, тем не менее, поскольку основное использование этой решетки заключается в том, что на нее ставят кастрюли и сковородки, окунать ее в микве не нужно (см. Шульхан арух, 120, 4).

В микве также следует окунать такие предметы кухонного обихода как терка, приспособление для чистки овощей, мельница для специй, пресс для чеснока, сетка для резки яиц, ситечко для чая и орехокол, так как все они непосредственно контактируют с пищей. Но не нужно окунать штопор для бутылок и открывалку для консервов, так как они не касаются самой пищи.

Посуда, которая контактирует с пищей, но предназначена для ее приготовления на этапах, предшествующих стадии, на которой она готовится к употреблению, – например, ножи для шхиты или миски для теста, – освобождена от окунания в микве. Общее правило таково: любую посуду, которая непосредственно касается пищи, пригодной к употреблению, необходимо окунать в микве (см. Шульхан арух, 120, 4-5)[2].

Посуду, предназначенную для хранения продуктов в кухне (например, банку для сахара или кофе), необходимо окунуть в микве. Но если в нее кладут завернутые продукты – к примеру, конфеты в фантике или пакетики чая, – то окунать ее не нужно.

Посуда, предназначенная для хранения продуктов в кладовке, освобождена от окунания в микве, так как пищу, которая в ней хранится, обычно не едят сразу же, а сначала готовят. Одноразовая посуда освобождена от окунания в микве (см. ниже, п. 9). Закон в отношении электрических кухонных приборов будет разъяснен ниже (в п. 10)[3].

[2]. Крышки от кастрюль необходимо окунать так же, как и сами кастрюли, так как крышка – это часть кастрюли. Кроме того, на крышке скапливается пар от пищи, который является частью самой пищи (см. Рама, 120, 5; Арух ѓа-шульхан, 32). Как при окунании кастрюли, так и при окунании крышки произносят благословение: «…и заповедал нам окунать посуду в микве». Противень, в котором обычно выпекают пищу на пекарской бумаге, также необходимо окунуть в микве, потому что бумага второстепенна по отношению к самому противню (см. Минхат Шломо, ч. 2, 66, 5).

По мнению Мордехая, нож для шхиты освобожден от окунания в микве. То же сказано в Исур ве-ѓетер ѓа-арох (58, 84-85) от имени Раавиа; и то же самое написано там по поводу приспособления, которым продырявливают тесто для мацы. И такое постановление выносит Шульхан арух, 120, 5. А Рама пишет по поводу ножа для шхиты, на основании сказанного у Маѓараша и в книге Ташбец катан, 326, что некоторые авторитеты оспаривают это мнение, поэтому нож для шхиты желательно окунуть в микве без благословения. Поздние законоучители полемизируют по поводу объяснения его мнения. Некоторые считают, что, по мнению Рама, посуду, с помощью которой пищу готовят на этапах, предшествующих стадии, на которой она готовится к употреблению, необходимо окунать в микве без благословения (так пишут Турей заѓав, 7, и Виленский Гаон). Согласно другому мнению, нож для шхиты следует окунать без благословения, потому что иногда им пользуются также для нарезания готовой пищи, тогда как посуда, предназначенная только для приготовления пищи на ранних стадиях, до того как она пригодна к употреблению (например, миски для замешивания теста), освобождена от окунания в микве даже по мнению Рама (так пишут Сифтей коѓен, 11, и Кнесет ѓа-гдола). Именно таково должно быть практическое постановление, учитывая также мнение Шульхан арух и его последователей, считающих, что нож для шхиты освобожден от окунания в микве, даже если иногда им нарезают готовую пищу. А тот, кто хочет придерживаться в этом вопросе более строгого толкования закона, может окунуть нож для шхиты без благословения.

Орехокол и приспособление для чистки овощей: рав Шломо-Залман Ойербах пишет в Минхат Шломо (ч. 2, 66, 6), что их необходимо окунать в микве с благословением. Однако другие авторитеты пишут, что благословение произносить не следует, так как эти предметы похожи по форме на открывалку для консервов. Есть также мнение, что на эти предметы не распространяется обязанность окунания в микве, но желательно окунуть их без благословения. И представляется, что практический закон соответствует мнению рава Ойербаха, так как эти предметы контактируют непосредственно с пищей, а не только с упаковкой. И поскольку сразу после использования орехокола или приспособления для чистки овощей пища становится пригодной к употреблению, при окунании этих предметов в микве следует произносить благословение.

[3]. В респонсах Бейт Йеѓуда написано, что посуду для хранения продуктов, которую не подают на стол, не нужно окунать в микве, так как из нее не едят. Некоторые авторитеты учитывают это мнение и говорят, что ее следует окунать без благословения. Однако другие авторитеты возражают и пишут, что эта посуда нуждается в окунании с благословением. Представляется, что на практике посуда, предназначенная для хранения продуктов в кладовке, освобождена от окунания в микве; а посуду, предназначенную для хранения продуктов в кухне, такую как банки для сахара или кофе, необходимо окунать в микве с благословением, так как иногда пищу берут прямо из нее и едят.

04. Окунание посуды в микве

Посуду следует окунать в микве, отвечающую всем требованиям Ѓалахи. Микве должна содержать как минимум 40 сеа[4] воды и иметь размер, достаточный для того, чтобы человек среднего роста мог окунуться целиком: локоть на локоть на три локтя[5].

Микве считается кошерной при условии, что вода в ней «живая», то есть берет начало из естественного источника, либо же это дождевая вода, собранная в море или в самой микве. А вода, доставленная в сосудах или через трубы, некошерна для микве.

Основное правило при окунании посуды в микве гласит, что в воду необходимо погрузить весь предмет целиком, и ничто не должно отделять предмет от воды микве. Следовательно, если человек окунает сначала одну сторону посуды, а затем другую, то окунание ему не засчитывается, так как вся посуда не находилась в воде одновременно. Ручка посуды тоже считается ее частью, поэтому, даже если часть ручки осталась вне воды, окунание не засчитывается (см. Шульхан арух, 120, 12; Питхей тшува, 3). Также необходимо убедиться, что к посуде ни снаружи, ни внутри ничего не приклеено: ни этикетка, ни грязь и т.п. Все, что обычно удаляют со стенок посуды, считается «разделением» между посудой и водой, отчего окунание не засчитывается (см. Шульхан арух, 120, 13). Поэтому необходимо снять с посуды этикетку с ценой и клей, оставшийся под ней. Но если на посуде остались крошечные следы клея или грязи, которые обычно не удаляют, и владелец посуды тоже не следит за тем, чтобы их удалить, – то они не считаются «разделением» между посудой и водой. Если на стенку посуды приклеена красивая этикетка с названием производителя, которую обычно оставляют на посуде во время использования, и владелец посуды тоже хочет ее оставить, – она считается частью посуды, и удалять ее перед окунанием не нужно.

Если помимо окунания в микве посуда нуждается также в кошеровании, потому что в ней готовили некошерную пищу, то ее нужно сначала откошеровать, а затем окунуть в микве, чтобы тем самым завершить процесс ее ритуального и духовного очищения. Постфактум (бедиавад), если ее сначала окунули в микве, то окунание засчитывается, при условии, что к ней не прилипло ничего, что считалось бы «разделением» между ее стенками и водой (см. Шульхан арух, 121, 2).

Посуду, состоящую из нескольких деталей, можно окунуть в собранном виде, даже если вода микве не проникнет между прикрепленными друг к другу деталями. Окунание все равно засчитывается, потому что посуду окунают в том виде, в каком ею пользуются (см. Ѓар цви, Йоре деа, 108). Если в микве окунают посуду с узким горлом (например, бутылку), то нужно проследить за тем, чтобы вода наполнила ее целиком, чтобы вся поверхность этой посуды, внешняя и внутренняя, была полностью покрыта водой.

После того как посуда будет погружена в воду микве, ее нужно выпустить из руки на долю секунды, чтобы вода проникла между рукой и посудой. Иначе рука, которая держит посуду, будет считаться «разделением» между стенками посуды и водой. Когда человек опасается, что если он выпустит посуду из руки, она упадет на дно микве и разобьется, то он может сначала намочить руку водой из микве, а погрузив посуду, переложить ее из одной руки в другую. Таким образом, он сможет крепко держать посуду, не выпуская ее из рук, ведь поскольку его рука уже была намочена в воде микве, в том месте, где рука держит посуду, вода тоже будет касаться ее стенок (см. Рама, 120, 2). Есть еще одно решение: посуду можно положить в корзину, и тогда нет опасения, что она упадет и разобьется, а стенки корзины не будут считаться «разделением», так как они не прилегают плотно к стенкам посуды. Если же в корзину положили несколько предметов посуды, то после погружения в воду ее следует потрясти, чтобы вода могла проникнуть повсюду[6].

[4]. Сеа – древняя мера объема; 40 сеа – это примерно 288 л. Изначально (лехатхила) принято, чтобы в микве было около 1000 л воды. В естественный источник, по мнению некоторых ранних законоучителей (Ор заруа, Тур, Агур, рабейну Иерухам, Рашбац), можно окунаться, даже если он содержит менее 40 сеа воды. Однако рабейну Там и Сефер мицвот катан считают, что и естественный источник должен содержать не менее 40 сеа воды. И так постановляет Шульхан арух, 120, 1.

[5]. Локоть (ивр. ама) – древняя мера длины, равная по разным мнениям от 43 до 57.6 см (прим. пер.).

[6]. В Мишне (Микваот, 8, 5) сказано: «Если человек держит посуду в руке и окунает ее в микве, посуда нечиста… Рабби Шимон говорит: пусть ослабит руку, чтобы вода коснулась стенок посуды». Многие ранние законоучители постановляют, что в этом вопросе следует придерживаться более строгого толкования закона, в соответствии с первым мнением, приведенным в Мишне: что рука, держащая посуду, считается «разделением» между ее стенками и водой. Рамбам объясняет это опасением, что человек будет держать посуду слишком крепко и не выпустит ее из руки (Законы окунания в микве, 2, 11). То же самое пишут Рамбан, рабби Аѓарон ѓа-Леви, Байт хадаш и Сифтей коѓен, 120, 6. С другой стороны, Ѓалахот гдолот, Тур, Рашба и Шульхан арух (120, 2), Турей заѓав и Виленский Гаон постановили, что практический закон соответствует менее строгому толкованию, согласно мнению рабби Шимона, который говорит, что посуду можно держать в руке, но не крепко. Лехатхила следует исполнить заповедь согласно всем мнениям. В Шульхан арух (120, 2) написано: «А если сначала намочить руку водой, то опасения нет». Это значит, что тогда человек сможет держать посуду не слишком слабо и не слишком сильно. И так пишут Турей заѓав, При хадаш, При тоар, Зивхей цедек и другие. При этом руку можно намочить любой водой. Рама же пишет, что руку следует намочить водой из микве. И тогда посуду можно держать крепко. В простом смысле имеется в виду, что человек должен погрузить руку в микве и не вынимать ее, и тогда вода, которой он намочил руку, будет считаться частью микве. И так пишут Левуш, Мате Йеѓонатан, Аругот ѓа-босем и другие.

05. Благословение; закон в отношении ребенка и нееврея

Перед окунанием посуды в микве следует произнести благословение: Барух Ата А-донай Элоѓейну Мелех ѓа-олам ашер кидшану бе-мицвотав ве-цивану аль твилат келим («Благословен Ты, Господь, Бог наш, Царь мира, Который освятил нас заповедями Своими и заповедал нам окунать посуду в микве»). А если человек окунает только один предмет, то он должен сказать: …ве-цивану аль твилат кли (см. Шульхан арух, Йоре деа, 120, 3).

Мальчику или девочке, не достигшим возраста бар мицвы или бат мицвы, начиная с которого они обязаны соблюдать заповеди, разрешено окунать посуду в микве и произносить благословение. Однако они не могут свидетельствовать о том, что окунули посуду согласно всем требованиям Ѓалахи. Поэтому посудой, которую они окунули в микве, разрешено пользоваться, только если взрослый засвидетельствует, что они окунули ее подобающим образом. Если же ребенка послали окунуть посуду, но рядом не было взрослого, который сможет дать такое свидетельство, то эту посуду необходимо окунуть снова с благословением. Но если известно, что на слово этого ребенка можно положиться, то посуду следует окунуть во второй раз без благословения (см. Шульхан арух, 120, 14)[7].

Нееврей тоже может окунуть посуду в микве, однако поскольку на нем не лежит обязанность соблюдения заповедей, он не может свидетельствовать об исполнении какой-либо заповеди, а также не может произнести благословение, связанное с ее исполнением. Поэтому не следует посылать нееврея окунуть посуду. Но нееврей может помочь в этом еврею: если еврей произнесет благословение и окунет в микве первый предмет, то затем он может попросить нееврея окунуть оставшуюся посуду, а он сам будет наблюдать, как нееврей ее окунает (см. Шульхан арух, 120, 15).

В большинстве микваот устраивают специальную микве для посуды, и тогда посуду необходимо окунать именно там: во-первых, чтобы избежать опасения, что какая-нибудь посуда упадет на дно микве и поранит человека, окунающегося в нее; а во-вторых, поскольку тот, кто произносит благословение рядом с микве для посуды, исполняет заповедь более великолепным образом (ле-меѓадрин)[8].

[7]. Согласно общему правилу, нельзя полагаться на свидетельство ребенка в том, что касается исполнения заповедей Торы. И поскольку окунание посуды в микве – заповедь Торы, на свидетельство ребенка не полагаются. На этом основании рабби Акива Эйгер писал: на первый взгляд, можно было бы положиться на свидетельство ребенка при окунании стеклянной посуды, ведь это – постановление мудрецов. Однако, согласно словам Тосафот (к трактату Эрувин, 31б, со слова כאן), на свидетельство ребенка, касающееся исполнения постановления мудрецов, можно положиться, только если речь идет о том, что принадлежит самому ребенку, но нельзя положиться, если его послали окунуть в микве посуду, принадлежащую его родителям. А по мнению При мегадим (Орах хаим, 451, Мишбецот заѓав, 10), в отношении стеклянной посуды тоже нельзя следовать менее строгому толкованию закона, потому что в отношении ребенка существует презумпция, что он может нарушить запрет.

Подобно тому, как при окунании женщины в микве для очищения от нечистоты ниды ее изначальное намерение не является необходимым, – при окунании в микве посуды изначальное намерение также не является необходимым. Поэтому, если посуда случайно упала в микве, и еврей это видел, то посуда прошла ритуальное очищение (см. Арух ѓа-шульхан, 120, 12).

[8]. Раньше в помещении микве было запрещено произносить благословение, так как эти помещения не были достаточно чистыми: люди мылись в той же комнате, в которой окунались, и не было труб, через которые грязь вытекала бы наружу, как в наши дни. Поэтому, несмотря на расстояние, благословение произносили снаружи, а затем, не прерываясь на разговоры, заходили внутрь и окунались (см. Мишна брура, 84, 4; Ябиа омер, ч. 2, Йоре деа, 14). А сегодня помещения микв чистые, поэтому, хотя обычно запрещено произносить слова святости там, где люди ходят обнаженными (см. Шульхан арух, Орах хаим, 84, 1), – благословение перед окунанием разрешено произносить в микве, так как именно это самое подходящее место для его произнесения. Но очевидно, что лучше произносить благословение снаружи, около специальной микве для посуды.

06. В каких случаях при переходе посуды во владение еврея ее необходимо окунуть в микве

Если еврей купил посуду у нееврея, но не намерен пользоваться ею для еды, то он не должен окунать ее в микве. Поэтому, если торговец-еврей купил у нееврея посуду на продажу, он не должен ее окунать. Но покупатель-еврей, купивший у него эту посуду, чтобы использовать ее для еды, обязан окунуть ее в микве. А если продавец решит взять какой-либо предмет из посуды, купленной им на продажу, и воспользоваться им для еды, то он тоже обязан окунуть этот предмет в микве.

Если посуда, произведенная на фабрике, принадлежащей еврею, была продана оптом нееврею, а тот продал ее торговцу-еврею, и ее купил покупатель-еврей, чтобы использовать для еды, – то он обязан окунуть ее в микве, так как она некоторое время принадлежала нееврею (см. Шульхан арух, 120, 11).

Посуда, произведенная на фабрике, принадлежащей еврею, даже если все ее работники – невреи, освобождена от обязанности окунания в микве, поскольку работники на фабрике наемные, и посуда принадлежит только еврею, хозяину фабрики (см. Арух ѓа-шульхан, 120, 58; Даркей тшува, 81).

Если посуда была произведена на фабрике, принадлежащей еврею и нееврею, то поскольку нееврей тоже владеет фабрикой, еврей, приобретающий посуду ее производства, обязан окунуть ее в микве с благословением. Следовательно, тот, кто покупает посуду, изготовленную за пределами Израиля, обязан окунуть ее в микве с благословением, так как подавляющее большинство фабрик вне Израиля принадлежат неевреям или по крайней мере неевреям в доле с евреями. Но тот, кто покупает в Израиле, в магазине, принадлежащем еврею, посуду, произведенную на фабрике, принадлежащей еврею, не должен окунать ее в микве, так как нет опасения, без каких-либо особых причин, что на каком-то этапе эта посуда принадлежала торговцу-нееврею. И желательно, чтобы владелец магазина тщательно выяснил, откуда поступает посуда, которую он продает. Тогда он сможет сообщить покупателям, должны ли они окунать эту посуду в микве с благословением. А без этого обслуживание покупателей в этом магазине не может считаться достаточно качественным[9].

Если еврей и нееврей вместе купили посуду у нееврея, то ее не нужно окунать в микве, так как она не перешла полностью во владение еврея. Но если еврей выкупит у нееврея его долю в этой посуде, то он будет обязан окунуть ее в микве с благословением (см. Рама, 120, 11; Сифтей коѓен, 26). Посуду, приобретенную Армией обороны Израиля, израильской полицией и другими органами, принадлежащими Государству Израиль, необходимо окунуть в микве с благословением. Хотя в государстве есть граждане-неевреи, обладающие всеми гражданскими правами, тем не менее, поскольку Израиль имеет определение еврейского государства, эту посуду необходимо окунуть.

Прозелит при переходе в иудаизм не должен окунать свою посуду в микве, потому что в тот момент, когда он становится евреем, посуда, принадлежащая ему, тоже проходит ритуальное очищение[10].

[9]. Сифтей коѓен (120, 26), При хадаш (35) и другие поздние законоучители пишут, что если посуда принадлежала еврею и нееврею, и еврей купил у нееврея его долю, то он обязан окунуть эту посуду в микве с благословением. Аналогичным образом, если сначала фабрика принадлежала еврею и нееврею, то посуду, произведенную на этой фабрике, необходимо окунуть в микве с благословением (так пишут Аругот ѓа-босем, Йоре деа, 122, 5, и другие авторитеты). Если фабрика находится за пределами Израиля, то не следует принимать во внимание мизерный шанс, что она может полностью принадлежать еврею, и что все посредники при продаже посуды тоже были евреями. Поэтому посуду, произведенную за пределами Израиля, необходимо окунуть в микве с благословением. Если еврей предоставил нееврею металл, чтобы нееврей изготовил из него посуду за плату по договоренности, то, по мнению Роша и Шульхан арух (120, 10), эта посуда не нуждается в окунании в микве. А некоторые авторитеты считают, что нуждается; Рама пишет, что ее следует окунуть без благословения. Если еврей заложил посуду у нееврея, то когда посуда возвратится к нему, ее не нужно будет окунать в микве, так как она еще не принадлежала нееврею (см. Шульхан арух, 120, 11). Перед Песахом не следует продавать нееврею посуду, которую используют для квасного, чтобы после Песаха ее не пришлось окунать в микве (см. «Жемчужины Ѓалахи», Песах, гл. 6, прим. 6).

Если фабрика, принадлежащая еврею, выпустила акции, часть которых приобрели неевреи, то посуда, произведенная на ней, не нуждается в окунании в микве, так как акционеры не участвуют в управлении фабрикой; она только должна им процент от своей стоимости (см. там же, гл. 3, п. 3). Посуду, произведенную на фабрике с ограниченной ответственностью, принадлежащей неевреям, необходимо окунуть в микве. Ведь хотя фабрика имеет ограниченную ответственность, на практике ею управляют неевреи, и она принадлежит неевреям.

[10]. Ни ранние, ни поздние законоучители не пишут, что прозелит должен окунуть свою посуду в микве. Из этого следует, что его посуда не нуждается в окунании и проходит ритуальное очищение, когда он сам переходит в еврейскую веру. Однако некоторые ѓалахические авторитеты последних поколений выражают в этом сомнение и пишут, что прозелиту следует окунуть принадлежащую ему посуду без благословения. Тем не менее на практике это мнение не учитывается, в соответствии с выводом, который напрашивается из слов ранних и поздних законоучителей. Посуду, принадлежащую государственным органам в Израиле, необходимо окунуть в микве с благословением, как пишут Ѓар цви, рав Шломо-Залман Ойербах и другие авторитеты.

07. Посудой нееврея разрешено пользоваться без окунания в микве

Еврею разрешено пользоваться посудой нееврея без окунания в микве, при условии, что в ней не готовили некошерную пищу. Это объясняется тем, что обязанность окунания в микве распространяется только на посуду, которую еврей купил или получил в подарок. Если же нееврей одолжил еврею свою посуду, тому разрешено пользоваться ею без окунания в микве.

Некоторые авторитеты считают, что если еврей взял у нееврея посуду взаймы, и она оставалась у него в течение долгого времени, пока не стало ясно, что нееврей отказался от нее, – эта посуда перешла в собственность еврея, и он обязан окунуть ее в микве. Однако на практике, если еврей имел четкое намерение, что эта посуда навсегда останется собственностью нееврея, и для него она всегда будет считаться одолженной, то она по-прежнему останется во владении нееврея и не станет собственностью еврея против его воли, поэтому она будет освобождена от окунания в микве.

Если у еврея есть посуда, которую необходимо окунуть, но микве поблизости нет, и если там есть нееврей, на которого этот еврей может положиться, – то он может подарить эту посуду нееврею и попросить у него разрешения ею воспользоваться. Ведь тогда еврей сможет есть из этой посуды, не окуная ее в микве. То же самое касается и субботы: если у еврея есть посуда, которая нужна ему в субботу, но он не успел окунуть ее в микве, то он может подарить эту посуду нееврею, которому можно доверять, и попросить у него разрешения воспользоваться ею в субботу (см. Шульхан арух, 120, 16). А после окончания субботы будет правильным попросить у нееврея эту посуду обратно в подарок, и тогда еврей удостоится возможности исполнить заповедь и окунуть ее в микве, произнеся соответствующее благословение. Но если еврей будет иметь намерение оставить эту посуду навсегда во владении нееврея, то она всегда будет оставаться собственностью нееврея, и еврею будет разрешено пользоваться ею, не окуная в микве[11].

[11]. Риф считает, что в случае крайней необходимости посуду разрешено окунать в микве в субботу; а по мнению Роша, это запрещено, так как со стороны может показаться, что это является нарушением запрета метакен (доведение предмета до полной готовности, чтобы им можно было пользоваться; см. «Жемчужины Ѓалахи», Шабат, гл. 22, п. 6, прим. 3). Шульхан арух (Йоре деа, 120, 16) предлагает подарить посуду нееврею, чтобы ею можно было пользоваться в субботу, не окуная в микве. А Турей заѓав (18) пишет, что после окончания субботы или когда он окажется недалеко от микве, ему следует окунуть эту посуду, так как в тот момент, когда она окажется в руках еврея, она станет его собственностью или будет казаться, что это его собственность. И поскольку законоучители не пишут, каков закон в таком случае, эту посуду нужно окунуть в микве без благословения. Мишна брура (323, 35) приводит эти слова в качестве практического закона. А по мнению При хадаш (120, 42), когда эта посуда возвратится к еврею, он должен окунуть ее с благословением. В основе этих подходов лежат слова Талмуда (в трактате Авода зара, 75б), что если нееврей заложил у еврея свою посуду, при этом намереваясь не возвращать долг, а вместо этого оставить эту посуду еврею навсегда, то еврей должен окунуть ее в микве. Если же нееврей не намеревался оставить эту посуду еврею, то мудрецы сомневаются, нуждается ли она в окунании. И практическое постановление гласит, что ее нужно окунуть без благословения (см. Шульхан арух, 120, 9). На этом основании Турей заѓав и При хадаш утверждают, что поскольку нееврей не намеревался на самом деле взять себе посуду, которую еврей ему подарил, она считается залогом, который он оставил у еврея, поэтому ее необходимо окунуть в микве. Однако Кнесет ѓа-гдола считает, что еврей может вечно пользоваться посудой, которую он подарил нееврею, а затем взял у него взаймы, и не окунать эту посуду в микве. К тому же выводу мы приходим на основании сказанного в «Дополнениях» рабби Акивы Эйгера, к п. 1. И представляется, что на практике, если еврей не намеревается возвратить эту посуду в свою собственность, а хочет оставить ее навеки собственностью нееврея, то она не станет его собственностью против его воли. Поэтому она навсегда останется собственностью нееврея и будет освобождена от окунания в микве. И это не похоже на залог, ведь залог предназначен для того, чтобы перейти в собственность ссудодателя, тогда как в данном случае есть тенденция к тому, чтобы посуда оставалась собственностью нееврея. Тем не менее еврею желательно, чтобы удостоиться исполнения заповеди, попросить нееврея подарить ему эту посуду, чтобы она вновь стала его собственностью. Они могут договориться заранее, что как только у еврея появится возможность окунуть эту посуду в микве, нееврей возвратит ее еврею, и она вновь перейдет в его собственность, чтобы он мог исполнить заповедь.

08. Использование посуды до окунания в микве

По мнению большинства авторитетов, посуду, которую необходимо окунуть в микве, запрещено использовать для пищи даже временным образом. Однако постфактум (бедиавад), даже если в ней приготовили пищу преднамеренно, эта пища кошерна, так как запрещенный вкус не передался ей (см. Рама, 121, 8, 16; Игрот Моше, Йоре деа, 2, 41).

Гость, находящийся в доме еврея, который не окунул свою посуду в микве, не должен есть из его посуды. В случае крайней необходимости, когда нет возможности воспользоваться одноразовой посудой, а если гость откажется от еды, это огорчит и обидит хозяев, – гость может положиться на мнение авторитетов, придерживающихся в этом вопросе менее строгого толкования закона, и есть из посуды, которую не окунули в микве.

Если взрослые дети узнали, что их родители не окунули посуду в микве, то они могут, следуя менее строгому толкованию закона, есть временным образом из посуды родителей, чтобы не обидеть их. При этом важно подчеркнуть, что дети могут воспользоваться этим разрешением только временным образом, чтобы не нарушить приятную атмосферу во время трапезы. Но после этого они обязаны окунуть посуду родителей в микве, а если они поленились и не сделали этого, то в дальнейшем им будет запрещено есть из этой посуды[12].

Законоучители расходятся во мнениях по поводу того, каков закон в случае, если владелец ресторана или гостиницы не окунул посуду в микве, и в его заведении часто гостят евреи. Разрешено ли есть из этой посуды? Одно мнение гласит, что разрешено, поскольку, по сути закона, эта посуда освобождена от обязанности окунания в микве, ведь с точки зрения ее владельца, она предназначена не для еды, а для работы. Подобно тому, как торговец не должен окунать посуду, которую он приобрел для продажи, – владелец ресторана или гостиницы тоже не должен окунать посуду, которая служит ему для заработка. Согласно другому мнению, есть из этой посуды запрещено; поскольку она предназначена для клиентов-евреев, ее необходимо окунуть в микве. От этой обязанности освобождена только посуда, предназначенная для продажи, потому что, пока она находится у торговца, ее не используют для пищи. Что же касается посуды, которую используют для пищи, то ее необходимо окунуть в микве, даже если пищу подают посетителям за деньги.

На практике владельцы ресторанов, в которых часто бывают евреи, обязаны окунуть посуду в микве с благословением. А пока ее не окунули, есть из нее запрещено. Однако в случае крайней необходимости, если отказ гостя от посещения ресторана вызовет у того, кто его пригласил, огорчение и обиду, а сама пища в этом ресторане кошерна без всякого сомнения, будет правильным положиться на мнение авторитетов, придерживающихся в этом вопросе менее строгого толкования закона, и принять участие в трапезе[13].

[12]. Рид, Раавиа и рабейну Шмуэль бар рабби Барух считают, что следует окунуть посуду в микве как можно скорее, чтобы освятить ее, но нет запрета пользоваться посудой до того, как ее окунули. Однако по мнению большинства ранних законоучителей, запрещено пользоваться для пищи посудой, принадлежащей еврею, если он не окунул ее. Так считают, например, Шеильтот, Рамбам (Законы, связанные с запрещенной пищей, 17, 3), Риаз, Рашба, Тур. Рама (120, 8) пишет, что такой посудой запрещено пользоваться даже временным образом. Некоторые авторитеты (например, Ор заруа и При мегадим) считают, что запрет пользоваться такой посудой – это заповедь Торы. Но по мнению большинства авторитетов, это постановление мудрецов (так пишут Йешуйот Яаков, Ябиа омер и другие). Рав Шломо-Залман Ойербах объясняет, что этот запрет является постановлением мудрецов, если еврей в данный момент не имеет возможности окунуть посуду в микве; но если он имеет такую возможность, однако пользуется посудой без окунания, то он уклоняется от исполнения заповеди-предписания Торы. А согласно подходу авторитетов, считающих, что заповедь окунания посуды в микве – это в любом случае постановление мудрецов (см. выше, прим. 1), запрет есть из посуды, которую не окунули в микве, разумеется, тоже является постановлением мудрецов.

В простом смысле, гостю тоже запрещено есть из посуды, которую не окунули в микве. Соблюдать этот запрет необходимо, если есть возможность отказаться от приглашения в гости или пользоваться пластмассовой либо одноразовой посудой. Но если есть опасение, что отказ приведет к вражде, то будет правильным следовать в этом вопросе менее строгому толкованию закона, полагаясь на мнение ранних законоучителей, считающих, что не запрещено временным образом пользоваться посудой, которую не окунули в микве. Ведь речь идет о запрете, который, согласно мнению большинства авторитетов, является постановлением мудрецов. Так написано в респонсах Бейт ави (1, 116), поскольку, по его мнению, запрет не распространяется на гостя, а относится только к владельцу посуды и к тем, кто берет ее у него взаймы или напрокат за плату. И еще там сказано: не считается, что гость действительно пользуется этой посудой, ведь он мог бы есть и из одноразовой посуды. И еще один довод в пользу менее строгого толкования закона: если гостю уже положили пищу в тарелку, то можно считать, что он не пользуется этой тарелкой, а только освобождает ее от пищи. И так пишет Игрот Моше (Йоре деа, 3, 22) в отношении твердой пищи.

Когда возникает сомнение, окунули ли посуду в микве, и если хозяину задать такой вопрос, то он обидится, то разрешено, придерживаясь менее строгого толкования закона, не задавать этот вопрос, так как в данном случае имеет место двойное сомнение (сфек сфека). Во-первых, возможно, эту посуду окунули в микве. Во-вторых, возможно, практический закон соответствует мнению авторитетов, считающих, что разрешено есть из посуды, которую не окунули; а возможно, он соответствует мнению авторитетов, считающих, что это разрешено гостю.

[13]. Полемика авторитетов относится к ресторанам, чьи владельцы – евреи. Авторитеты, придерживающиеся в этом вопросе менее строгого толкования закона: Даркей тшува (120, 70; 88), Минхат Ицхак (1, 44), Яхаве даат (4, 44). Авторитеты, придерживающиеся в этом вопросе более строгого толкования закона: Левушей Мордехай (Йоре деа, 83), Эмек ѓа-тшува (1, 121), Игрот Моше (Йоре деа, 3, 22). И можно сказать, что Даркей тшува и его последователи придерживаются менее строгого толкования закона в отношении ресторанов, большинство посетителей которых – неевреи, но если большинство посетителей евреи, то и эти авторитеты согласились бы, что посуду необходимо окунуть в микве. И поскольку доводы авторитетов, придерживающихся в этом вопросе менее строгого толкования закона, неубедительны, следует постановить, что посуду в ресторанах необходимо окунать в микве. И представляется, что если владелец ресторана будет иметь намерение, чтобы его работа совершалась также во имя Небес и была направлена на то, чтобы доставлять посетителям радость вкусными блюдами, то он может, по мнениям всех авторитетов, считать посуду в своем ресторане предназначенной не только для заработка, но и для еды. Поэтому он сможет окунуть эту посуду в микве с благословением. На практике, если человек собирается есть в ресторане или гостинице, и возникает опасение, что посуду там не окунули в микве, он обязан спросить об этом, и если выяснится, что посуду действительно не окунали, то он не должен есть из нее. Однако постфактум (бедиавад), если это огорчит или обидит человека, пригласившего его на трапезу, то ему следует положиться на мнение авторитетов, разрешающих есть из посуды, которую не окунули в микве.

09. Одноразовая посуда

Одноразовая посуда (например, одноразовые алюминиевые противни) не имеет статус посуды и освобождена от обязанности окунания в микве. Даже если человек решит использовать ее многократно, это не изменит ее статуса, так как она предназначена для одноразового использования. Поэтому и в таком случае ее не нужно окунать.

Металлические коробки и стеклянные банки, которые продаются как упаковки с продуктом внутри (например, стеклянные или металлические банки с кофе, стеклянные банки с вареньем, стеклянные бутылки с напитками), также считаются одноразовой посудой, потому что их обычно выбрасывают после использования, и поэтому их не нужно окунать в микве. Но возникает сомнение, каков закон в случае, если кто-то хочет продолжать пользоваться ими. Есть мнение, что их необходимо окунуть, ведь если человек решил пользоваться ими постоянным образом, тем самым он превратил их из одноразовой посуды в обычную, а поскольку они были произведены неевреями, их нужно окунуть в микве. Согласно другому мнению, соответствующему менее строгому толкованию закона, поскольку в момент изготовления они были предназначены для одноразового использования, – когда еврей их купил, они были освобождены от окунания в микве. А поскольку именно еврей превратил их из одноразовой посуды в обычную, решив пользоваться ими постоянным образом, они и теперь освобождены от окунания. На практике, тот, кто хочет придерживаться в этом вопросе менее строгого толкования закона и не окунать их, имеет право так поступить; а тот, кто хочет следовать более строгому толкованию, может окунуть их без благословения[14].

[14]. Одноразовая посуда не имеет статуса посуды в отношении законов ритуальной чистоты, как объясняется в Мишне (Келим, 16, 5) и у Рамбама (Законы, связанные с посудой, 5, 7). Из этого законоучители выводят, что их не нужно окунать в микве (см. Хелкат Яаков, 3, 115). Есть также мнение, что такая посуда вообще не считается посудой ни в каком отношении (см. Игрот Моше, Йоре деа, 3, 23). Однако некоторые авторитеты говорят, что одноразовую посуду необходимо окунать в микве без благословения. Тем не менее, по сути закона, она освобождена от окунания, и таков общепринятый обычай. На первый взгляд, это непонятно, ведь для кидуша и омовения рук разрешено бедиавад пользоваться одноразовым стаканом, а значит, он считается посудой (см. «Жемчужины Ѓалахи», Шабат, гл. 6, прим. 8; Благословения, гл. 2, п. 8). Дело, однако, в том, что если некий предмет определяется как посуда, это еще не означает, что его необходимо окунуть в микве. В доказательство этому можно привести тот факт, что глиняная и деревянная посуда освобождена от окунания. Следовательно, обязанность окунания в микве распространяется только на посуду, обладающую значимостью и сделанную из металла или стекла, поэтому металлическая одноразовая посуда освобождена от этой обязанности.

Посуда, которую используют как упаковку для пищи или напитков и обычно выбрасывают, когда ее содержимое заканчивается, – пока ее содержимое не закончилось, освобождена от окунания в микве по мнению подавляющего большинства авторитетов. Причина этого заключается либо в том, что эта посуда является одноразовой; либо в том, что ее не используют как посуду в полном смысле слова, ведь из нее пищу только достают, но не кладут в нее; либо же в том, что при покупке продукта человек не имеет намерения приобрести также и посуду, которая служит ему упаковкой, чтобы он не был обязан окунуть ее в микве. Авторитеты расходятся во мнениях по поводу того, каков закон в случае, если кто-то захочет продолжать пользоваться этой посудой постоянным образом после того, как ее содержимое закончится. Есть мнение, что он обязан окунуть ее в микве без благословения (так пишут Шмират шабат ке-ѓилхата, Аз нидберу и др.). Согласно другому мнению, менее строгого толкования закона следует придерживаться в отношении стеклянной посуды, так как обязанность окунания ее в микве – это постановление мудрецов; когда же речь идет о металлической посуде, то не следует осуждать тех, кто придерживается менее строгого толкования закона (см. Игрот Моше, Йоре деа, 2, 40). А некоторые авторитеты придерживаются в этом вопросе наименее строгого толкования закона, поскольку считают, что такая упаковка вообще не считается посудой, и только еврей, решив пользоваться ей постоянным образом, превратил ее в посуду (так пишут Циц Элиэзер, Ор ле-Цион, рав Мордехай Элияѓу).

10. Кухонные электроприборы

Существуют электрические приборы, которые предназначены для приготовления пищи и контактируют с ней напрямую, – например, электрический чайник или тостер. На первый взгляд, они нуждаются в окунании в микве, однако проблема в том, что вода может их испортить. На практике, если речь идет о простых электроприборах, то они, как правило, не портятся от воды, при условии, что после окунания их оставят сушиться в течение долгого времени, пока они не высохнут полностью снаружи и изнутри. Что же касается более сложных приборов – например, таких, которые имеют электронную панель, – то в отношении них возникает реальное опасение, что от окунания они испортятся.

Некоторые авторитеты считают, что электроприборы освобождены от окунания в микве. Это объясняется тем, что они приводятся в действие посредством подключения к сетевой розетке для получения питания, а согласно ѓалахическому правилу, любой предмет, соединенный с землей, не считается посудой и не принимает ритуальную нечистоту, поэтому его не нужно окунать в микве. И даже если иногда электрические приборы питаются от батарейки, главным является наиболее частый способ их использования: подключение к сети, то есть соединение с землей. Кроме того, электроприборы считаются машинами, а заповедь требует окунать в микве посуду, а не машины. Некоторые авторитеты приводят также дополнительные доводы в пользу менее строгого толкования закона.

На практике, тот, кто хочет следовать менее строгому толкованию на основе этих мнений, вправе так поступить, поскольку доводы этих авторитетов убедительны. Однако поскольку некоторые авторитеты считают, что кухонные электроприборы необходимо окунать в микве, – если есть такая возможность, то желательно учесть их мнение и окунуть электроприборы без благословения или же найти другое решение, которое бы освободило прибор от окунания.

Следовательно, когда речь идет о простом электроприборе, который практически не может испортиться от воды (например, простом электрочайнике), то будет правильным окунуть его в микве без благословения, а затем подождать более суток, чтобы он полностью высох и не испортился при включении.

Что же касается приборов, касательно которых возникает опасение, что они могут испортиться от окунания, то по этому поводу авторитеты выдвигают два предложения. 1) Дать такой прибор специалисту-еврею, чтобы он до основания разобрал ту часть, которая непосредственно контактирует с пищей, и тогда этот прибор больше не будет иметь статус посуды. А затем специалист соберет его заново, и будет считаться, что прибор сделан евреем, и тогда его не нужно будет окунать в микве. Но если невозможно разобрать ту часть, которая касается пищи, то нет никакого смысла отсоединять от прибора провод электропитания. 2) Подарить прибор нееврею, а затем попросить его взаймы на неограниченное время. И поскольку теперь прибор принадлежит нееврею, и еврей не заинтересован в том, чтобы он стал его собственностью, им разрешено пользоваться неограниченное время без окунания в микве (как объяснялось выше, в прим. 11).

Все вышесказанное относится к деталям, прикрепленным к электроприбору. Но противни, которые помещают в электрическую духовку, необходимо окунуть в микве с благословением. Они не считаются электрическим прибором, так как не прикреплены к духовке, а вставляются в нее. К тому же иногда в таких противнях подают испеченную в них пищу. Тот же закон распространяется на ножи для блендера и на венчики для миксера: если металлическая или стеклянная деталь, непосредственно контактирующая с пищей, отделяется от электрической части прибора, то ее необходимо окунуть в микве отдельно от прибора и произнести благословение[15].

[15]. В респонсах Хелкат Яаков (Йоре деа, 41, 43) написано, что в отношении кухонных электроприборов следует придерживаться менее строгого толкования закона, так как их чаще всего используют, когда они соединены с землей и не принимают ритуальную нечистоту (а на сосуд, не принимающий нечистоту, не распространяется обязанность окунания в микве, как пишет большинство поздних законоучителей). С другой стороны, некоторые поздние законоучители пишут, что кухонные электроприборы необходимо окунать в микве. И есть такие, которые утверждают, что в отношении тостера можно следовать менее строгому толкованию закона, поскольку хлеб уже был испечен заранее, и тостер только улучшает его вкус (см. Игрот Моше, Йоре деа, 3, 24). Мое скромное мнение по этому вопросу таково: как представляется, практический закон больше склоняется к мнению авторитетов, которые придерживаются в этом вопросе менее строгого толкования и говорят, что кухонные электроприборы освобождены от окунания в микве: как потому, что во время работы они соединены с землей, так и потому, что они в корне отличаются от посуды, на которую распространяется заповедь окунания, и их можно определить как машины, а не как посуду. Это тем более справедливо, если от окунания в воду они испортятся, ведь невозможно предположить, что посуду следует кошеровать таким образом, от которого она испортится (к тому же, по мнению большинства авторитетов, запрет пользоваться посудой, которую не окунули в микве, – это постановление мудрецов, как объяснялось выше, в прим. 12). Тем не менее, поскольку большинство авторитетов считает, что обязанность окунания металлической посуды – это заповедь Торы (как объяснялось в прим. 1), желательно, если есть такая возможность, учитывать мнение авторитетов, придерживающихся в этом вопросе более строгого толкования закона.

01. Кошерование посуды

Когда еврейские воины возвратились с войны против Мидьяна и принесли с собой многочисленные трофеи, в том числе металлическую посуду, первосвященник Эльазар повелел им откошеровать всю эту посуду, так как жители Мидьяна готовили в ней некошерную пищу. В Торе (Бемидбар, 31:21-23) об этом сказано: «И сказал Эльазар, священник, воинам, ходившим на войну: вот постановление закона, который Господь заповедал Моше: только золото и серебро, медь, железо, олово и свинец, – все, что проходит через огонь, проведите через огонь, и станет оно чистым, но чтобы и водою очистительною очищено было; а все, что не проходит через огонь, проведите через воду». Мудрецы заключают из этих слов, что кошеровать посуду нужно тем же способом, каким она использовалась для некошерной пищи и впитала ее вкус. Ѓалахическое правило гласит: «Как посуда впитала вкус некошерной пищи, так она его и выделяет». Это означает, что посуду, в которой пищу готовили на огне (например, шампуры или противни), следует кошеровать путем прокаливания на огне; посуду, в которой пищу варили, следует кошеровать путем погружения в кипящую воду; а посуду, в которой ели холодную пищу, следует кошеровать путем отмывания в воде (см. Вавилонский Талмуд, трактат Авода зара, 75б). Таким образом, существует три метода кошерования посуды: прокаливание, погружение в кипящую воду и мытье (кроме того, в гл. 31, п. 1, мы говорили: чтобы откошеровать посуду, принадлежавшую нееврею, ее необходимо также окунуть в микве).

Объясним это подробнее: если посуда использовалась для холодной пищи, то поскольку остатки пищи прилипли к ее стенкам неплотно, их можно удалить путем мытья посуды в холодной воде. Это – первый метод кошерования. Если же пищу в посуде варили, то ее вкус впитывается глубоко в стенки посуды, и его можно устранить только путем погружения в кипящую воду. Это – второй метод кошерования. А если пищу готовили на огне (например, на шампурах или в противне), то поскольку там не было жидкости, которая смягчает впитывание вкуса пищи в стенки посуды, вкус впитался еще глубже, поэтому его невозможно устранить с помощью кипятка, и посуду следует кошеровать методом прокаливания на огне.

По всей вероятности, мудрецы, говоря о вкусе пищи, впитавшемся в посуду, имели в виду также остатки пищи, настолько плотно прилипшие к стенкам посуды в результате готовки, что считается, что они впитались в нее. Ведь раньше, когда не было водопровода и еще не изобрели всевозможные моющие средства, эффективно устраняющие с поверхности посуды остатки пищи и жира, а сами стенки были шершавыми, а не гладкими, как сегодня, – если посуду не погружали в кипящую воду, которая растворяла грязь и жир, то на ней обычно сохранялись остатки пищи, готовившейся в этой посуде (см. ниже, прим. 6). Мы видим, что указание Торы кошеровать металлическую посуду тем же способом, каким ее использовали, подразумевает также вкус, впитавшийся в стенки посуды. И хотя даже после погружения в кипящую воду на стенках может сохраниться немного остатков пищи, – тем не менее, поскольку посуду погрузили в кипящую воду, как того требует Тора, и кипящая вода удалила основную часть вкуса пищи, прилипшего к посуде, и вкус этот больше не ощутим, считается, что вкуса больше нет, и теперь посуда не является запрещенной[1].

[1]. Из слов ранних законоучителей можно заключить, что к стенкам посуды, которую погружали в кипящую воду, прилипал жирный слой остатков пищи, и кипяток его удалял. Ведь жир растворяется при высокой температуре, а вода отделяет его от стенок посуды и смывает. Поэтому рабби Аѓарон ѓа-Леви писал (см. Бедек ѓа-байт, 4, 4), что не следует погружать большое количество посуды в одну и ту же воду, из опасения, что «грязи станет слишком много, и она лишит воду силы очищения, и вид воды изменится. И это совершенно верно и заметно глазу: кипяток очищает посуду, и чем дольше он остается внутри нее, тем чище посуда и тем ярче она блестит». Это значит, что кипяток устраняет слои жира, прилипшие к стенкам посуды. Нечто подобное пишут также Ран (в комментарии к трактату Хулин, 44а, Дапей ѓа-Риф) и Ор заруа (2, 256). В Оѓель моэд (Шаар ѓа-Песах, 3, 6) сказано, что перед погружением в кипящую воду посуду необходимо помыть, «чтобы в ней стало меньше жира». Значит, мытье уменьшает количество жира, но не устраняет его полностью. А Меири (в комментарии к трактату Авода зара, 75б) пишет, что остатки пищи, сохранившиеся на поверхности посуды после погружения в кипящую воду, не делают посуду запрещенной, потому что «это подобно закону в отношении окунания в микве: незначительное препятствие, которое не мешает самому человеку, не считается препятствием, отделяющим окунаемый предмет от воды микве».

02. Запрещенный вкус, впитавшийся в посуду, делает пищу в ней запрещенной

Помимо того, что запрещено пользоваться посудой, в которой готовили некошерную пищу, если эту посуду не откошеровали в соответствии с требованиями Ѓалахи, – если в этой посуде сварили кошерную пищу, эта пища тоже становится запрещенной. Это объясняется тем, что вкус пищи, варившейся в посуде, прилип к стенкам посуды и впитался в них, и если после того, как в посуде сварили некошерную пищу, в ней сварят кошерную пищу, то вкус некошерной пищи выделится из стенок посуды и впитается в кошерную пищу. Таким образом, считается, что стенки этой посуды насквозь пропитаны запрещенным вкусом, и поскольку объем посуды почти никогда не превышает объем ее стенок в шестьдесят раз, – каждый раз, когда в посуде, впитавшей запрещенный вкус, будут варить кошерную пищу, вся она станет запрещенной. Тот же закон распространяется и на посуду, в которой сварили сначала молочную, а затем мясную пищу: поскольку объем мясной пищи не превышает в шестьдесят раз объем стенок посуды, впитавших молочную пищу, мясная пища становится запрещенной.

Почему считается, что стенки посуды насквозь пропитаны запрещенным вкусом? Потому, что речь идет о сомнении, которое невозможно разрешить. Ведь нельзя оценить даже предположительно, сколько вкуса прилипло к стенкам посуды и впиталось в них, и сколько вкуса они выделяют при готовке. Одна посуда впитывает больше, другая меньше. Глиняная посуда впитывает много вкуса, деревянная меньше, металлическая – еще меньше. Между разными видами глиняной посуды тоже есть различия: одни сделаны из более пористого материала, который впитывает больше, другие – из более плотного, впитывающего меньше. Новая посуда впитывает больше вкуса, а старая – меньше. Кроме того, некоторые блюда имеют более концентрированный и сильный вкус, и один грамм такого блюда равноценен десяти граммам какого-либо другого блюда. Поэтому иногда вкус, выделяемый посудой, превосходит по объему все ее стенки, вместе взятые. И поскольку речь идет о сомнении, возникающем в любой ситуации, и рамки этого сомнения определить невозможно, а постоянное сомнение ослабляет границы запрета, – практическое постановление гласит, что для того чтобы избежать сомнения, необходимо следовать наиболее строгому толкованию закона. Поэтому считается, что стенки посуды насквозь пропитаны вкусом запрещенной пищи; а поскольку объем пищи, которая варится в этой посуде в данный момент, не превышает в шестьдесят раз объема стенок этой посуды, вся пища становится запрещенной.

Более того, если в той же самой посуде впоследствии сварят пищу еще раз, то и она будет запрещена. Это объясняется тем, что возникает сомнение: возможно, во время предыдущей варки вкус запрещенной пищи не выделился из стенок посуды, но выделился во время последующей варки. И поскольку мы не можем оценить, сколько вкуса выделилось при каждой варке, в этом случае тоже необходимо придерживаться наиболее строгого толкования закона. Поэтому следует считать, что во время каждой варки выделился весь вкус запрещенной пищи, впитавшийся в стенки посуды.

Эти «правила безопасности» действуют в случае, когда у нас нет возможности проверить вкус приготовленного блюда. Ведь еврей не может попробовать вкус этого блюда, так как может быть, что оно впитало вкус запрещенной пищи и само стало запрещенным. Но если поблизости находится нееврей, на которого можно положиться, и он попробовал это блюдо и сказал, что в нем не чувствуется вкус запрещенной пищи, то блюдо кошерно. Однако поскольку вкусы различить очень трудно, как правило, не принято полагаться на мнение нееврея, и поэтому закон устанавливают на основании вышеупомянутых «правил безопасности» (см. выше, гл. 34, п.п. 4-5)[2].

[2]. В трактате Хулин (97б) объясняется, что, согласно постановлению мудрецов, запрещено есть вымя, если из него не выжали все остатки молока. Если же это не было сделано, и вымя положили в мясное блюдо, то следует считать, что все вымя пропитано молоком, поэтому объем остального блюда должен превышать объем вымени в шестьдесят раз. На этом основании большинство ранних законоучителей заключает, что тот же самый закон действует и в отношении посуды: если поблизости нет повара-нееврея, который может попробовать блюдо, то поскольку невозможно предположить, сколько именно запрещенного вкуса содержится в блюде, его кошерность определяется относительно объема стенок посуды. И таково мнение Рамбана, Рашба, Роша, Трума, рабби Аѓарона ѓа-Леви, Рокеаха, Ритва, Рана и других авторитетов. И такое постановление выносит Шульхан арух (98, 4; 94, 1).

Однако Раавад и Рид считают, что если в некошерной посуде сварили кошерное блюдо, то закон устанавливают не согласно толщине стенок посуды, а согласно предположению, склоняющемуся к более строгой оценке, сколько вкуса выделилось из некошерной посуды в готовящуюся в ней пищу. Того же мнения придерживаются Ѓа-Итур, Эшколь и Меорот, и к нему же склонялся рабейну Йерухам. Почти все поздние законоучители выносят практическое постановление, соответствующее более строгому подходу, а некоторые из них (например, При мегадим и Яд Йеѓуда) даже пишут, что не следует приводить мнение законоучителей, придерживающихся в этом вопросе менее строгого толкования закона, чтобы смягчить запрет на основании двойного сомнения (сфек сфека).

03. Посуда со статусом бен йомо; преднамеренное и непреднамеренное нарушение запрета

Посуда, в которой готовили некошерную пищу, навсегда запрещена к использованию. И только если ее откошеруют, ею будет разрешено пользоваться (см. Шульхан арух, 122, 2). Что же касается правила, о котором мы говорили выше: что вкус некошерной пищи, впитавшийся в стенки посуды, делает запрещенной кошерную пищу, которая готовится в этой посуде, – то оно верно при условии, что посуда имеет статус бен йомо. Это означает, что с того момента, как в этой посуде готовили некошерную пищу, еще не прошло 24 часов. В течение этого времени вкус некошерной пищи, что прилип к стенкам посуды и впитался в них, еще может передаться пище, которая готовится в этой посуде, и улучшить ее вкус, что сделает эту пищу запрещенной. Однако по прошествии суток вкус некошерной пищи, прилипший к стенкам посуды и впитавшийся в них, становится испорченным, поэтому он не может сделать запрещенной пищу, которая готовится в этой посуде (см. Шульхан арух, 103, 5). Есть возникает сомнение, прошло ли после готовки 24 часа, то считается, что это время прошло, согласно правилу: «Любая посуда, о которой неизвестно, сколько времени прошло после того, как в ней готовили пищу, не имеет статус бен йомо» (там же, 122, 7).

Тем не менее, если было известно, что посуда некошерна, но в ней все равно преднамеренно приготовили пищу, то даже в случае, если со времени готовки некошерной пищи прошло 24 часа, и вкус, выделяемый стенками посуды, уже испорчен, – мудрецы налагают взыскание на того, кто так поступил, и запрещают приготовленную пищу ему самому и всем, для кого он ее готовил. И только другим людям, которым эта пища не предназначалась, разрешено ее есть.

Таким образом, кошерность пищи определяется согласно двум критериями. Первый критерий: имела ли посуда, в которой готовилась эта пища, статус бен йомо? Если да (то есть если с того времени, как в ней готовили некошерную пищу, не прошло 24 часов), то пища является запрещенной для всех. А если нет, то следует задать второй вопрос: была ли пища приготовлена в этой посуде преднамеренно? Если да, то она запрещена всем, кому она предназначалась, но разрешена другим людям; а если пищу приготовили в некошерной посуде по ошибке, то она разрешена всем[3].

[3]. Как объясняется в Вавилонском Талмуде (трактат Авода зара, 67б, 75б-76а), танаи расходятся во мнениях по поводу того, каков закон в отношении некошерной посуды, не имеющей статуса бен йомо (то есть вкус некошерной пищи, впитавшийся в ее стенки, уже испорчен). Рабби Меир и другие танаи и амораи считают: если кошерной пище передался вкус некошерной пищи, даже испорченный, то кошерная пища становится запрещенной. Следовательно, пища, приготовленная в такой посуде, запрещена. А по мнению рабби Шимона и других танаев и амораев, если кошерной пище передался испорченный вкус некошерной пищи, то кошерная пища разрешена. Следовательно, пища, приготовленная в такой посуде, разрешена. И практический закон соответствует подходу рабби Шимона (как объясняется ниже, в гл. 34, п. 7). Но и согласно подходу рабби Шимона, запрещено пользоваться некошерной посудой, даже не имеющей статуса бен йомо, если ее не откошеровали, так как мудрецы постановили, что даже посуду, уже не имеющую статуса бен йомо, необходимо кошеровать, чтобы не случилось, что ею воспользуются, когда она еще имеет статус бен йомо. Так объясняется в принятой сегодня версии в Талмуде (трактат Авода зара, 76а), и таково мнение большинства ранних законоучителей.

Некоторые авторитеты считают, что и согласно подходу рабби Шимона, существует обязанность по Торе кошеровать посуду, уже не имеющую статуса бен йомо, хотя, согласно этому подходу, пища, которую приготовят в такой посуде, не будет запрещенной. Это объясняется тем, что так постановила Тора (Рамбан в комментарии к Авода зара, 67а, объясняет: Тора постановила так для того, чтобы кто-нибудь не воспользовался посудой, имеющей статус бен йомо; Рааван же пишет: это объясняется тем, что запрещено отменять запреты Торы). Помимо Рамбана и Раавана, так считают Раавиа (в комментарии к трактату Псахим, 464), Радбаз (6, 2205), Мор у-кциа (Предисловие к Орах хаим, ч. 2) и Нацив из Воложина (Ѓаамек шеэла, разд. Матот, 137, 2). Таким образом, полемика между рабби Шимоном и рабби Меиром сужается, так как они оба согласны, что по Торе, даже по прошествии суток необходимо кошеровать посуду, в которой готовили некошерную пищу. И вся полемика между ними сводится к случаю бедиавад, если кто-то по ошибке приготовил пищу в посуде, уже не имеющей статуса бен йомо: рабби Меир считает, что эта пища запрещена, так как испорченный вкус некошерной пищи также делает запрещенной кошерную пищу; а по мнению рабби Шимона, эта пища кошерна, так как испорченный вкус некошерной пищи не делает ее запрещенной.

Мы также находим усредненное мнение между подходами рабби Меира и рабби Шимона – это мнение мудрецов (см. трактат Псахим, 44б). Они считают, что хотя в общем практический закон соответствует мнению рабби Шимона, считающего, что испорченный вкус, передавшийся пище, не делает ее запрещенной, тем не менее в отношении посуды мы учим из Торы более строгий закон: что даже испорченный вкус некошерной пищи, впитавшийся в стенки посуды или прилипший к ним, делает эту посуду запрещенной.

Возвратимся к практическому закону: как мы говорили, он соответствует подходу рабби Шимона, считающего, что пища, приготовленная в некошерной посуде, уже не имеющей статуса бен йомо, является кошерной. Однако это верно при условии, что пищу приготовили в этой посуде по ошибке. Если же человек, приготовивший эту пищу, знал, что посуду необходимо откошеровать, но преднамеренно нарушил запрет и приготовил в ней пищу, то даже несмотря на то, что посуда уже не имела статуса бен йомо, мудрецы наложили на этого человека взыскание и постановили, что эта пища запрещена ему самому и всем, для кого он ее готовил (так пишут Радбаз, 3, 617; Кнесет ѓа-гдола, Йоре деа, 122; комментарий на Тур, 26). И хотя некоторые поздние законоучители придерживаются менее строгого закона и в отношении того, кто приготовил пищу в такой посуде преднамеренно (Тиферет Моше, Маѓарам Шик, Шем арье, Игрот Моше и др.), тем не менее на практике в этом вопросе нужно следовать более строгому толкованию, поскольку так считают ранние законоучители: Рашба, Ритва и др. И так пишут другие поздние законоучители, в том числе: Биньямин зеэв, Коль Элияѓу, При мегадим и др. И см. «Расширенные объяснения».

Раши, рабейну Там и Маѓарам Халава считают, что по прошествии ночи посуда уже не имеет статуса бен йомо, поэтому вкус некошерной пищи, впитавшийся в нее, уже испорчен, и пища, которую в ней приготовят, не будет запрещенной. Однако по мнению большинства авторитетов, вкус считается испорченным только по прошествии целых суток. Так считают рабейну Йона, Рашбам, Трума, Рош, Тур и Шульхан арух, 130, 5.

04. Металлическая и глиняная посуда

Как мы уже говорили, общее правило гласит, что посуду необходимо кошеровать тем же способом, каким она впитала вкус некошерной пищи. В Торе это правило приводится в отношении металлической посуды. Там сказано (Бемидбар, 31:22-23): «Только золото и серебро, медь, железо, олово и свинец, – все, что проходит через огонь, проведите через огонь, и станет оно чистым, но чтобы и водою очистительною очищено было; а все, что не проходит через огонь, проведите через воду».

Что же касается глиняной посуды, которая в древности была дешевой и наиболее распространенной, то ее невозможно откошеровать путем погружения в кипящую воду или прокаливания. Это объясняется тем, что глина – пористый материал, обладающий очень высокой способностью к впитыванию, поэтому кипяток не может удалить весь впитанный ею вкус. В Торе (Ваикра, 6:21) сказано: «И глиняный сосуд, в котором оно (мясо жертвенного животного) варилось, должен быть разбит; если же в медном сосуде оно варилось, то он должен быть вычищен и выполоскан водою». Это означает, что посуда, в которой варится мясо жертвенного животного, впитывает его вкус, а поскольку по истечении времени, когда разрешено есть мясо жертвы, все оставшееся мясо становится запрещенным, – вкус, впитавшийся в стенки посуды, тоже становится запрещенным. Тора указывает: если мясо жертвы сварили в медной посуде, то ее следует откошеровать путем погружения в кипящую воду; а если в глиняной посуде, то откошеровать ее невозможно, так как вкус мяса никогда не выделится из ее стенок полностью, поэтому посуду надо разбить, чтобы ею никто не мог воспользоваться. Из этих слов Торы наши мудрецы выводят все остальные запреты: если глиняная посуда впитала вкус любой запрещенной пищи, то откошеровать ее невозможно[4].

В принципе, откошеровать глиняную посуду можно и путем прокаливания на огне, так как огонь сжигает весь вкус, впитавшийся в ее стенки. Однако поскольку от этого посуда может лопнуть, возникает опасение, что при кошеровании человек будет ее беречь, отчего не прокалит ее достаточно тщательным образом. Поэтому мудрецы запретили кошеровать глиняную посуду прокаливанием на огне. Но ее можно откошеровать, поместив прямо в огонь в печи, и если она не лопнет в огне, то будет считаться, что это как бы новая посуда, то есть сделанная заново. При этом не следует опасаться, что огонь не откошерует ее как следует, так как в печи горит сильный огонь, который невозможно ослабить (см. Вавилонский Талмуд, трактат Псахим, 30б, и Тосафот, там же, со слова התורה; Шульхан арух, Орах хаим, 451, 1).

[4]. В Иерусалимском Талмуде (Трумот, 11, 4) объясняется: если в глиняной посуде сварили пищу, имеющую статус трума согласно постановлению мудрецов (де-рабанан), то ее можно откошеровать трехкратным погружением в кипящую воду. Рабби Шимшон из Санса, Сефер мицвот гадоль и Меири пишут, что таков закон в отношении глиняной посуды, впитавшей вкус любой пищи, запрещенной согласно постановлению мудрецов. Ѓа-итур (ч. 2, шаар 1, стр. 14, 3) добавляет, что даже если в глиняной посуде сварили пищу, запрещенную Торой, – поскольку по прошествии суток вкус этой пищи становится испорченным, обязанность устранить этот вкус является постановлением мудрецов, поэтому посуду можно откошеровать, трижды погрузив в кипящую воду. С другой стороны, по мнению рабейну Симхи, Ор заруа, Ѓагаѓот Ашери и Шульхан арух (113, 16), трехкратное погружение в кипящую воду эффективно лишь для такой глиняной посуды, которая впитала вкус пищи, запрещенной только мудрецами, при условии, что этот запрет не основывается на словах Торы. Таким запретом является, например, запрет есть плоды трумы в наше время. А Рамбам и рабби Аѓарон ѓа-Леви считают, что вышеупомянутые авторитеты придерживаются менее строгого толкования закона только в отношении запрета мудрецов касательно трумы, но если в глиняной посуде сварили другую пищу, запрещенную мудрецами, откошеровать эту посуду невозможно даже трехкратным погружением в кипящую воду. На практике, если существуют дополнительные доводы в пользу менее строгого толкования закона, то к ним можно прибавить мнение Ѓа-итур, и тогда посуду можно откошеровать трехкратным погружением в кипящую воду. Если посуду кошеруют таким методом, то, как пишут некоторые авторитеты, воду нужно каждый раз менять. А другие авторитеты считают, что менять воду не нужно.

05. Стеклянная посуда

В эпоху ранних законоучителей возникла полемика в отношении стеклянной посуды. Согласно одному из мнений, поскольку стекло – гладкое и твердое, оно не впитывает даже вкус горячей пищи. Следовательно, если стеклянную посуду использовали для запрещенной пищи, ее достаточно просто тщательно помыть, чтобы в нее можно было класть кошерную пищу (так пишут Раавиа, Рош, Рашба, Ран, Шульхан арух, Орах хаим, 451, 26). С другой стороны, некоторые ранние законоучители считают, что поскольку стекло изготавливают из песка, как и глиняную посуду, – даже если на практике стеклянная посуда не впитывает вкус, на нее распространяется тот же закон, что и на глиняную, и откошеровать ее невозможно. Поэтому, если в стеклянную посуду положили очень горячую некошерную пищу, эту посуду следует выкинуть или отдать нееврею (так пишут рабейну Йехиэль, Сефер мицвот гадоль, рабейну Перец, Трумат ѓа-дешен).

А некоторые ранние законоучители придерживаются усредненного мнения, согласно которому на стеклянную посуду распространяется тот же закон, что и на металлическую: если в нее положили очень горячую некошерную пищу, то ее необходимо откошеровать путем погружения в кипящую воду (так считают Рамбам, Ор заруа и Шиболей лекет).

Согласно общему правилу, в сефрадских общинах склоняются в этом вопросе к менее строгому толкованию закона, а некоторые даже используют одну и ту же стеклянную посуду для горячей мясной и молочной пищи, строго следя за тем, чтобы после каждого вида пищи она была тщательно помыта. С другой стороны, в ашкеназских общинах склоняются к более строгому толкованию закона, а некоторые авторитеты даже говорят, что если стеклянную посуду использовали по ошибке для очень горячей некошерной пищи или для очень горячей мясной и молочной пищи попеременно, – то эту посуду нужно выкинуть. Но если вникнуть в закон более глубоко, то станет ясно, что в большинстве общин был принят усредненный подход. Ведь в сефардских общинах менее строгое толкование закона применительно к стеклянной посуде было принято главным образом в отношении «второго сосуда» (кли шени; см. «Жемчужины Ѓалахи», Шабат, гл. 10, п. 7), так как раньше стеклянная посуда обычно лопалась, если ее ставили на огонь. Но даже в отношении «второго сосуда» во многих сефардских общинах придерживались более строгого толкования закона и не использовали одну и ту же стеклянную посуду для мясной и молочной пищи попеременно. С другой стороны, большинство выходцев из ашкеназских общин, склоняющихся в отношении стеклянной посуды к более строгому толкованию закона, согласны, что постфактум (бедиавад), если в стеклянной посуде приготовили некошерную пищу, эту посуду можно откошеровать в кипятке, в соответствии с усредненным подходом.

Таким образом, мы видим, что обычай, принятый в большинстве общин, соответствует усредненному подходу: разделять стеклянную посуду, предназначенную для мясной и молочной пищи, и кошеровать посуду, в которой по ошибке приготовили пищу второго вида или некошерную пищу, – как в отношении металлической посуды. И такое указание верно для выходцев из всех общин; и см. ниже (п.п. 7-9), где разъясняется закон касательно разных видов металлической посуды[5].

[5]. Среди ранних законоучителей существует три мнения по данному вопросу. 1) Те, кто придерживается наименее строгого толкования закона, считают, что стеклянная посуда не нуждается в кошеровании кипятком, и ее достаточно просто тщательно помыть. Таково мнение Тосафот, Раавиа, Эшколь, Рашба, Роша, Рана и Рашбаца. 2) Те, кто придерживается наиболее строгого толкования закона, считают, что стеклянную посуду невозможно откошеровать кипятком, поскольку на нее распространяется тот же закон, что и на глиняную. Так считают рабейну Йехиэль из Парижа, рабейну Перец, Ѓагаѓот маймонийот, Трумат ѓа-дешен, Агур и Маѓариль. 3) Согласно усредненному подходу, на стеклянную посуду распространяется тот же закон, что и на металлическую, которую следует кошеровать в кипятке. Так считают Ор заруа, Шиболей ѓа-лекет, рабби Аѓарон ѓа-Леви (если нет опасения, что стеклянная посуда лопнет при погружении в кипящую воду). И такой же вывод можно сделать на основании слов Рамбама (Законы, связанные с запрещенной пищей, 17, 3). Что касается сути полемики, то, как представляется, законоучители, придерживающиеся более строгого толкования закона, тоже согласны, что стеклянная посуда не впитывает ощутимый вкус, поэтому бедиавад не следует запрещать пищу, которая в ней готовилась. Тем не менее они считают, что поскольку стекло, как глина, сделано из песка, стеклянную посуду, как и глиняную, откошеровать невозможно. А согласно усредненному мнению, стеклянную посуду следует кошеровать путем погружения в кипящую воду, как металлическую, потому что обязанность кошерования не зависит от впитывания, как объясняется ниже, в п.п. 7-8.

Сефардский обычай: Шульхан арух (Орах хаим, 451, 26) выносит практическое постановление, соответствующее менее строгому толкованию закона и разрешающее пользоваться стеклянной посудой в Песах без кошерования. При хадаш, Сдей хемед и другие авторитеты пишут, что таков сефардский обычай. Однако выясняется, что на практике менее строгого толкования закона было принято придерживаться только в отношении «второго сосуда», в котором пища не готовится (см. ниже, гл. 35, п. 4), так как раньше стеклянная посуда не была настолько прочной, чтобы в ней можно было готовить. Следовательно, разрешение касалось, самое большее, посуды, в которую переливают пищу из «первого сосуда» (считается, что такое переливание обваривает только верхний слой пищи, лежащей во «втором сосуде», как объясняется ниже, в гл. 35, прим. 3. А в отношении стеклянной посуды принято считать, что даже такого обваривания не происходит). К тому же многие выходцы из общин Северной Африки и Востока свидетельствуют, что на практике было принято строго следить за тем, чтобы не пользоваться одной и той же стеклянной посудой для мясной и молочной пищи попеременно, даже когда речь шла о «втором сосуде». И возможно, даже те, кто придерживался в этом вопросе менее строгого толкования закона, поступали так лишь в случае особой необходимости, когда не хватало посуды. На практике, некоторые сефардские ѓалахические авторитеты (Кнесет ѓа-гдола, Ор ле-Цион, рав Хаим-Давид ѓа-Леви) склоняются в этом вопросе к более строгому толкованию закона. А некоторые (Рав пеалим, рав Давид Шлуш, рав Йосеф Капах, рав Мордехай Элияѓу) пишут, что, по сути закона, в отношении «первого сосуда» необходимо придерживаться более строгого толкования. С другой стороны, многие авторитеты (Ябиа омер, Шемеш у-маген, Олат Ицхак) писали, что следует разрешить изначально (лехатхила) использовать стеклянную посуду даже в качестве «первого сосуда» для мясной и молочной пищи. Мое скромное мнение по этому вопросу таково: как представляется, более правильно не использовать одну и ту же стеклянную посуду для мясной и молочной пищи, поскольку, как видно на практике, такой обычай не был принят в сефардских общинах издавна, и это разрешение не соответствует другим обычаям разделения мясной и молочной посуды, принятым в народе Израиля. Но тому, в чьей семье принято использовать одну и ту же стеклянную посуду для горячей мясной и молочной пищи, разрешено продолжать следовать этому обычаю. Если же в его семье есть такие, кто придерживается в этом вопросе более строгого толкования закона, то с ними следует считаться.

Ашкеназский обычай: Рама (Орах хаим, 451, 26) придерживается в этом вопросе более строгого толкования закона и запрещает кошеровать кипятком стеклянную посуду к Песаху. А бедиавад, если она была помыта, то не следует запрещать горячую пищу, положенную в нее (см. Даркей Моше, 19; Турей заѓав, 30). А по мнению Маген Авраѓам (49), бедиавад в этом вопросе можно следовать менее строгому толкованию, только если посуду предварительно откошеровали кипятком. И так пишут Хок Яаков, Шульхан арух ѓа-рав, Макор хаим, Маѓаршам. А некоторые авторитеты считают, что ее нужно кошеровать трехкратным погружением в кипящую воду (в частности, так пишет Циц Элиэзер на основании мнения рава Франка, и см. выше, прим. 4). А многие пишут, что более строгое толкование закона относится лишь к квасному, но когда речь идет о других видах запрещенной пищи, то стеклянную посуду можно откошеровать кипятком. Так считают Маѓарам из Бриска, Сридей эш, Минхат Ицхак. А по мнению Шеэлат Яавец, по сути закона стеклянную посуду можно откошеровать, тщательно помыв, и только из-за особой строгости запрета на квасное не принято пользоваться в Песах стеклянной посудой, которую использовали для квасной пищи. И так пишут также Бейт-Лехем Йеѓуда, Хамудей Даниель и Яд Йеѓуда.

Поскольку между постановлениями сефардских и ашкеназских авторитетов тоже существуют расхождения в обычаях, и, как представляется, на практике в большинстве общин было принято следовать усредненному подходу, – я написал в тексте, что выходцам из всех общин следует придерживаться усредненного подхода. И см. «Расширенные объяснения».

06. Современная металлическая посуда

В наши дни возник вопрос в отношении металлической посуды. Очевидно, что мудрецы Мишны и Талмуда, а также ранние и поздние законоучители, воспринимали металлическую посуду как впитывающую и выделяющую вкус, и нет никакого сомнения в том, что такое у них было представление на самом деле. Поэтому они постановили, что если в металлической кастрюле сварили некошерное мясо, стенки кастрюли впитали его вкус, и если в этой кастрюле, не откошеровав ее кипятком, сварят кошерную пищу, то иногда в ней будет ощущаться вкус некошерного мяса, даже если кастрюлю предварительно чисто вымыли. Следовательно, если поблизости есть нееврей, на которого можно положиться, и он попробовал кошерную пищу и пришел к выводу, что вкус некошерного мяса в ней не чувствуется, – пища, сваренная в этой кастрюле, является разрешенной. Но если там нет нееврея, достойного доверия, то, согласно постановлению законоучителей, в таком случае нужно придерживаться более строгого толкования закона и считать, что стенки кастрюли насквозь пропитаны некошерным вкусом, который выделяется в варящуюся в ней пищу; и поскольку объем пищи не превышает объем стенок в шестьдесят раз, вся пища становится запрещенной (как объяснялось выше, в п. 2). Разумеется, это постановление было основано на действительности, знакомой мудрецам: даже если металлическую кастрюлю тщательно помыть, иногда в пище, которую в ней приготовят, все равно будет ощущаться вкус пищи, приготовленной в ней ранее.

С другой стороны, в наши дни люди знают, что если кастрюлю помыть должным образом, в ней не останется и намека на вкус пищи, варившейся в ней до этого, и никто не сможет ощутить этого вкуса. Это подтверждают и результаты проведенных исследований. Они показывают, что стеклянная и металлическая посуда впитывают вкус в такой малой степени (одну часть из десятков тысяч), что ощутить его нет никакой возможности. Возникает вопрос: что изменилось в последние поколения?

По всей вероятности, причина изменения кроется в ряде технологических разработок. Во-первых, раньше не было возможности отливать металл равномерно (под воздействием вакуума), поэтому на поверхности металлической посуды возникали мелкие отверстия, через которые вкус проникал в ее стенки. Возможно также, что металлы были недостаточно очищенными, и сплавы, содержащиеся в них, впитывали вкус. Во-вторых, раньше поверхность посуды была более шершавой, поэтому было труднее устранить остатки пищи. В-третьих, значительная часть вкуса, впитавшегося в стенки посуды после готовки, исходила от жира, прилипшего к ней. Считалось, что вкус жира тоже впитался в посуду, так как он сливался с поверхностью посуды и становился второстепенным по отношению к ней. После разработки средства для мытья посуды менее века назад и подключения домов к проточной воде можно с помощью воды, мыла и тряпки удалить жир и грязь, прилипшие к посуде[6].

[6]. В наши дни общеизвестно, что невозможно ощутить вкус пищи, выделяемый металлической посудой. Для того чтобы в этом убедиться, я попросил моих учеников тщательно проверить, ощущают ли они вкус пищи, выделяемый из стенок металлической посуды, или, если выразиться точнее, могут ли они ощутить в пище, приготовленной в металлической посуде, вкус пищи, которая готовилась там до этого. В течение нескольких лет сотни мужчин и женщин различными способами совершали эту проверку, и никто не смог ощутить вкуса пищи, которая готовилась в металлической посуде, после того как эту посуду помыли с мылом общепринятым образом. Даже если в металлической посуде варилась очень острая пища, а после этого посуду тщательно помыли, – тот, кто не знал об этом, не мог ощутить в пище, приготовленной в ней после этого, острого вкуса предыдущего блюда. Правда, были случаи, когда в пище ощущался неопределенный посторонний запах или вкус, но после проверки выяснялось, что это произошло потому, что посуда не была помыта достаточно тщательно. Как правило, это было после того, как посуду мыли дети. Но и в этих случаях люди не ощущали ясного вкуса предыдущего блюда, варившегося в этой посуде. Подобно тому, даже профессиональные повара в дорогих ресторанах не чувствуют вкуса, оставшегося после предыдущего блюда, если посуду тщательно помыли с мылом. Поэтому одну и ту же посуду используют для приготовления различных блюд. Это подтверждают и результаты научных экспериментов: они показывают, что впитывание вкуса стеклянной и металлической посудой минимально, и нет никакой возможности его ощутить.

Тем не менее очевидно, что свидетельствам мудрецов и законоучителей можно безоговорочно доверять, из чего следует, что в прошлом вкус пищи, впитавшийся в металлическую посуду, был ощутимым. Поэтому необходимо найти причину такого изменения. По всей вероятности, причина изменения кроется в ряде технологических разработок. Во-первых, насколько нам сегодня известно, раньше металлическая посуда тоже не впитывала вкус пищи в полном смысле. В отличие от глины и дерева, металлы не являются пористым материалом, и вкус не может проникнуть внутрь металлической поверхности через поры. Ведь молекулы вкуса гораздо крупнее, чем промежутки между частицами, из которых состоят различные металлы. Однако поскольку раньше люди не умели отливать металлы равномерно под воздействием вакуума, на поверхности металлической посуды иногда оставались крошечные отверстия, через которые вкус мог проникнуть внутрь. Металлические сплавы также содержали дополнительные вещества, которые, возможно, впитывали вкус. Во-вторых, поверхность посуды была немного шершавой, поэтому остатки пищи прилипали к ней сильнее, чем к современной гладкой посуде. В-третьих, сложность отмывания посуды вызвана тем, что вода не растворяет жир, и поскольку остатки пищи, прилипшие к стенкам посуды, жирные, их очень трудно удалить с помощью одной воды. Мыло обладает особым качеством: его молекулы смешиваются и с водой, и с жиром, поэтому оно помогает удалять жир. Уже тысячи лет назад люди умели варить мыло из животного жира, смешанного с золой, а также использовали для мытья некоторые виды растений, но эффект был далек от современного. В 1790 году француз Леблан разработал метод, сделавший возможным промышленное производство мыла для массового потребления, но это мыло еще не отличалось высокой эффективностью. Около девяноста лет назад путь к производству эффективного мыла для посуды был открыт благодаря разработке синтетических моющих средств. Все это, наряду с подключением домов к проточной воде, значительно улучшило эффективность мытья посуды, так что на практике никто не ощущает впитавшийся в нее вкус.

Как бы то ни было, до введения всех этих новшеств, даже если посуду мыли самым тщательным образом, на ее стенках почти всегда оставался тонкий слой жира и остатков пищи, передававший свой вкус пище, которая готовилась в этой посуде в дальнейшем. И поскольку жидкость из этого слоя испарялась, его вкус был очень концентрированным, поэтому ранние законоучители полагали на основании наблюдаемой ими действительности, что иногда вкус, выделяемый посудой, равнозначен по  объему ее стенкам (см. выше, прим. 2). А поскольку речь идет о тонком слое, открытом воздуху, он быстро сгнивает и портится, поэтому мудрецы предположили, что если после готовки прошло 24 часа, уже очевидно, что вкус, прилипший к стенкам посуды, испортился (см. выше, п. 3). Кстати, на основе этого объяснения становится ясно, как погружение в кипящую воду и прокаливание на огне способствуют кошерованию посуды и устранению впитавшегося в нее вкуса. При погружении кипящая вода растворяет жир, и он выделяется из стенок посуды. А при прокаливании огонь растворяет жир и сжигает его.

07. Практические последствия

Некоторые авторитеты утверждают: поскольку выяснилось, что металлическая посуда не впитывает и не выделяет вкусы, – в соответствии с подходом авторитетов, разрешающих использовать одну и ту же стеклянную посуду для очень горячей мясной и молочной пищи попеременно, просто помыв ее, следует также разрешить пользоваться одной и той же металлической посудой и столовыми приборами для очень горячей мясной и молочной пищи, просто помыв их между использованием. Аналогичным образом, должно быть разрешено пользоваться кастрюлей, в которой варилось некошерное мясо, если после этого ее тщательно помыли. Более того, некоторые авторитеты утверждают, что если бы ранние законоучители, которые придерживались более строгого толкования закона в отношении стеклянной посуды, были уверены, что эта посуда не впитывает и не выделяет вкус, то они согласились бы с мнением авторитетов, придерживающихся в этом вопросе менее строгого толкования. Ведь запреты, связанные с посудой, основаны только на том, что она впитывает и выделяет вкус. Если же на практике вкус не впитался в стенки посуды, то ее достаточно просто помыть, и нет необходимости кошеровать ее путем погружения в кипящую воду[7].

С другой стороны, почти все раввины считают, что на практике существует обязанность откошеровать посуду, в которой готовили некошерную пищу; и также существует обязанность откошеровать мясную посуду, в которой приготовили молочную пищу, или наоборот. Ведь поскольку в народе Израиля испокон веков было принято кошеровать металлическую посуду погружением в кипящую воду или прокаливанием на огне, мы обязаны продолжать следовать этому обычаю. Кроме того, как мы говорили, мудрецы вынесли многочисленные постановления, чтобы обеспечить разделение между мясом и молоком и предотвратить возможные ошибки. Поэтому они запретили есть мясную и молочную пищу вместе даже не в вареном виде, и даже есть молочную пищу сразу после мясной. Они также запретили есть мясную пищу за столом, на котором стоит молочная пища, или наоборот, а также выпекать молочный или мясной хлеб, чтобы его по ошибке не съели с пищей второго вида (см. выше, гл. 25, п.п. 3-5; гл. 26, п.п. 1-2). Можно сказать, что из этих постановлений следует такой вывод: не подобает использовать одну и ту же посуду для мясной и молочной пищи, а также некошерную посуду – для кошерной пищи. Кроме того, все правила кошерования металлической посуды, которая выделяет вкус, нужно применять и к металлической посуде, не выделяющей вкуса. Ведь если люди не будут соблюдать эти правила, то возникнет опасение, что кто-то использует для приготовления кошерной пищи недостаточно чистую посуду, в которой готовилась некошерная пища, или приготовит молочную пищу в недостаточно чистой мясной посуде, или наоборот, и тем самым нарушит запрет смешивать мясное с молочным.

Подведем итог вышесказанному: по мнению подавляющего числа раввинов, даже после того как выяснилось, что современная металлическая посуда не впитывает и не выделяет вкус, обязанность ее кошерования остается в силе – как потому, что важно соблюдать существующую традицию, так и потому, что из постановлений мудрецов следует: необходимо «установить ограду» вокруг законов разделения между мясом и молоком и между кошерной и некошерной пищей, чтобы предотвратить возможные ошибки[8].

[7]. На первый взгляд может показаться, что поскольку запрет зависит от того факта, что посуда впитывает вкус, – если в современной металлической или стеклянной посуде приготовили некошерную пищу, посуда не стала от этого запрещенной, так как не впитала никакого вкуса (см. Шульхан арух, 99, 7; 122, 5). Мы также находим этому прецедент в словах ранних законоучителей, которые придерживаются менее строгого толкования закона и разрешают просто помыть стеклянную посуду и пользоваться ею после того, как в ней приготовили некошерную пищу или хамец. То же самое пишет рав Дов Лиор в отношении посуды из нержавеющей стали. Он даже склоняется к тому, что это может быть закон лехатхила, если с этим согласятся и другие раввины.

[8]. Некоторые авторитеты пытались утверждать, что обязанность соблюдения всех законов кошерности металлической посуды (в аспекте разделения между мясом и молоком, а также между кошерной и некошерной пищей) основана только на существующей традиции, которую нельзя изменять, чтобы не нарушать порядок соблюдения Ѓалахи. Однако лучше основать эту обязанность на важнейшем ѓалахическом принципе разделения между кошерной и некошерной пищей и между мясом и молоком, – принципе, опирающемся на многочисленные постановления мудрецов о разделении между мясом и молоком. Кроме того, в источниках мы находим: мудрецы запрещают полагаться на то, что люди будут помнить о необходимости всегда очищать посуду так, как того требует ѓалахический закон (см. трактат Хулин, 8б; Рашба, Торат ѓа-байт, 4, 1; и см. «Расширенные объяснения»). Тем не менее, если это – единственная причина, то можно сказать, что разделение следует соблюдать только лехатхила, а если кто-то по ошибке сварил молочную пищу в мясной кастрюле, то кастрюлю не нужно кошеровать путем погружения в кипящую воду. Однако представляется, что поскольку закон о разделении мясной и молочной посуды основан на фундаментальных ѓалахических принципах, – все законы кошерования посуды необходимо соблюдать также бедиавад, в соответствии с существующей традицией, чтобы упрочить это разделение. К такому выводу можно прийти на основании мнения Рамбама и его приверженцев, считавших, что стеклянную посуду необходимо кошеровать в кипятке точно так же, как металлическую, хотя, как становится ясно, им было известно, что стеклянная посуда не впитывает и не выделяет вкусы (как объясняется в п. 5). Нечто подобное приводится и от имени рава Шломо-Залмана Ойербаха, который говорил: хотя представляется, что, по сути закона, в этом вопросе следует придерживаться менее строгого толкования, – тем не менее на практике необходимо следовать более строгому подходу. И только в случае крайней необходимости он приводил указанное соображение в пользу менее строгого толкования закона.

Наверное, здесь можно прибавить и такой довод: поскольку посуда впитывает минимальное количество вкуса, и его невозможно ощутить, – в ней все равно не следует готовить пищу другого вида, в соответствии с правилом: «Не отменяют запрет лехатхила». Поэтому существует заповедь кошеровать посуду, в которой готовили некошерную пищу, из-за того минимального количества вкуса, который она впитала (и см. «Расширенные объяснения»).

08. Разъяснение обязанности кошеровать в кипящей воде металлическую и стеклянную посуду

Помимо того, что мы говорили в предыдущем пункте по поводу существующего обычая и необходимости разделения между мясной и молочной посудой, – представляется, что и в соответствии с основами Ѓалахи обязанность кошерования металлической посуды остается неизменной. Ведь, как мы отмечали, многие авторитеты считают, что, согласно Торе, обязанность кошерования посуды существует только в первые сутки после ее использования, так как именно в течение этого времени вкус, впитавшийся в стенки посуды, еще сохраняет свежесть. А по прошествии суток он портится и уже не может сделать запрещенной пищу, которая будет готовиться в этой посуде. Тем не менее мудрецы постановили, что поскольку сначала этот вкус был свежим, даже после того как он испортился, запрещено пользоваться посудой, если она не была откошерована тем же способом, каким вкус в нее впитался (см. выше, п. 3). Поэтому и в наши дни существует обязанность, согласно постановлению мудрецов, откошеровать посуду, даже если перед этим ее тщательно помыли с мылом[9].

А в соответствии с подходом ранних и поздних законоучителей, считающих, что и по прошествии суток посуду необходимо откошеровать согласно Торе, несмотря на то что вкус, впитавшийся в ее стенки, уже испортился, – даже если посуду тщательно помыли с мылом, все равно существует обязанность ее кошерования согласно Торе. Это соответствует простому смыслу стиха: «Все, что проходит через огонь, проведите через огонь… а все, что не проходит через огонь, проведите через воду». Иными словами, любой кастрюлей, в которой варили некошерную пищу, запрещено пользоваться, пока ее не откошеровали путем погружения в кипящую воду; а посудой, в которой готовили пищу на огне, запрещено пользоваться, пока ее не откошеровали путем прокаливания. То же самое следует из подхода многих ранних законоучителей, считающих, что закон, согласно которому вкус, впитавшийся в стенки посуды, делает запрещенной пищу, которая готовится в этой посуде, – это постановление мудрецов (как объясняется в примечании)[10].

[9]. Согласно подходу рабби Шимона, принятому в качестве практического закона, и в соответствии с тем, как толковали этот подход многие ранние и поздние законоучители (согласно версии, приведенной в Вавилонском Талмуде, в трактате Авода зара, 76а), – испорченный вкус, выделяющийся из стенок посуды более чем через сутки после того, как в ней готовилась пища, не делает запрещенной новую пищу, которая готовится в этой посуде. И поэтому металлическую посуду, захваченную в Мидьяне, было необходимо откошеровать в течение суток после того, как в ней готовили пищу неевреи, и только согласно постановлению мудрецов, запрещено готовить новую пищу в посуде и спустя сутки после того, как в ней готовили пищу, – из опасения, что в ней по ошибке будут готовить до того, как прошли сутки (см. трактат Авода зара, 76а). И так постановляет Шульхан арух, 122, 2 (и см. выше, прим. 3). В соответствии с этим, постановление мудрецов, которое гласит, что запрещено пользоваться посудой даже по прошествии суток, пока ее не откошеровали таким же образом, каким вкус в нее впитался, распространяется и на любую посуду, которую тщательно помыли с мылом: ее тоже запрещено использовать, пока она не была откошерована таким же образом, каким вкус в нее впитался.

[10]. Чтобы объяснить подход законоучителей, считающих, что обязанность кошерования такой посуды – это заповедь Торы, следует сначала отметить, что общепринятый подход недостаточно понятен. Ведь, согласно простому смыслу сказанного в Торе, еврейские воины возвратились с войны против Мидьяна в стан Израиля на следующий день после битвы, когда уже прошли сутки после того, как неевреи готовили пищу в захваченной посуде, а значит, по Торе она уже не нуждалась в кошеровании. Почему же Тора все-таки заповедала откошеровать эту посуду? Но даже если воины возвратились в тот же день, ѓалахическое правило гласит: если неизвестно, прошли ли сутки после того, как в посуде готовилась пища, считается, что сутки прошли. В таком случае, почему Тора повелела откошеровать посуду, захваченную в Мидьяне? Но даже если посуда была захвачена еще горячей, и было точно известно, что с того момента, когда неевреи готовили в ней пищу, не прошло суток, – почему Тора повелела прилагать усилия и кошеровать ее, вместо того чтобы просто подождать сутки, и тогда эта посуда стала бы кошерной без всяких усилий? Ранние и поздние законоучители давали этому различные объяснения, однако ответ на этот вопрос до сих пор представляется неясным (см. «Расширенные объяснения»).

Объяснение, с которым можно согласиться, соответствует простому смыслу стихов Писания и гласит, что обязанность кошерования посуды существует просто потому, что так указывает Тора, независимо от вкуса, который выделяется из стенок посуды. Поэтому обязанность кошерования согласно Торе остается в силе и тогда, когда с момента готовки прошли сутки и более, ведь Тора указывает, что посуду, в которой готовили некошерную пищу, необходимо откошеровать путем погружения в кипящую воду или прокаливания на огне. И так следует из слов тех законоучителей, по мнению которых, закон о том, что вкус некошерной пищи, впитавшийся в стенки посуды, выделяется во время последующей готовки и делает запрещенной пищу, которая готовится в этой посуде, – это постановление мудрецов. Ведь, согласно этому подходу, вкус, выделяющийся из стенок посуды, не запрещен Торой, – почему же тогда Тора повелела откошеровать посуду, захваченную в Мидьяне? Дело в том, что обязанность кошерования не зависит от вкуса, который выделяет посуда. И как объясняет рабби Аѓарон Ѓа-Леви от имени Рамбана (см. Бедек ѓа-байт, 4, 1), заповедь кошерования посуды (в кипятке или путем прокаливания) подобна заповеди окунания посуды в микве ввиду ее принадлежности к миру святости. Ведь у посуды евреев есть особый статус. Если посуда принадлежала нееврею, то ее нужно окунуть в микве, и это подобно окунанию в микве человека, который принимает на себя еврейскую веру. А если в ней готовили некошерную пищу, то ее нужно откошеровать тем же путем, каким в нее впитался некошерный вкус. Из этого следует, что существует самостоятельная обязанность кошеровать посуду, в которой готовили некошерную пищу, без связи с тем, что из ее стенок выделяется некошерный вкус. И так пишут рабейну Симха (его мнение приводится в респонсах рабби Хаима-Элиэзера бен Ицхака из Вены, 63) и Крети у-флети, 98, 2. Исходя из этого, представляется, что все законоучители, считающие, что закон, согласно которому вкус, впитавшийся в стенки посуды, делает запрещенной пищу, которая готовится в этой посуде, – это постановление мудрецов, будут утверждать, что, согласно Торе, существует обязанность кошерования даже той посуды, которую тщательно помыли с мылом. К этим законоучителям относятся Рамбам, Рамбан, рабейну Аѓарон Ѓа-Леви, Ран, Нимукей Йосеф, Ритва (см. ниже, гл. 34, прим. 2).

09. Практический закон в отношении металлической и стеклянной посуды

Из всего вышесказанного следует, что даже после того как посуду, в которой готовилась некошерная пища, помыли с мылом, обязанность ее кошерования все равно остается в силе. Аналогичным образом, существует обязанность откошеровать мясную посуду, в которой приготовили молочную пищу, или наоборот. При этом на стеклянную посуду распространяется тот же закон, что и на металлическую (см. выше, п. 5).

Однако в случае, когда законоучители полемизируют по поводу того, следует ли опасаться вкуса, который выделяется из стенок посуды, – если известно, что металлическую или стеклянную посуду тщательно помыли с мылом, нужно поступать в соответствии с менее строгим толкованием закона. Это верно в отношении посуды, в которой готовилась пища парве, впитавшая мясной или молочный вкус, так как она не передает этот вкус другой пище; и это также верно в отношении посуды, в которой готовилась острая пища (как объясняется ниже, в п.п. 11-12). Ведь следует отметить, что полемика законоучителей относится к глиняной посуде, которая глубоко впитывает вкус, или же к стеклянной или металлической посуде, которую не помыли тщательно с мылом. Когда же речь идет о металлической или стеклянной посуде, тщательно помытой с мылом, то все законоучители согласятся, что практический закон соответствует менее строгому подходу, так как известно, что такая посуда не выделяет вкус[11].

[11]. Аналогичным образом, если в чистом молочном противне по ошибке испекли мясную пищу или наоборот, то противень можно откошеровать в кипятке или методом легкого прокаливания, согласно закону ѓетера бала (см. ниже, гл. 33, п. 9). Также, если следует подождать сутки, прежде чем кошеровать посуду в кипятке (см. ниже, гл. 33, п. 5), и если эту посуду помыли с мылом, – то практическое указание должно соответствовать менее строгому подходу.

Если металлическую кастрюлю, в которой готовилась некошерная пища, тщательно помыли с мылом, и в тот же день в ней приготовили кошерное блюдо, – то, как представляется, даже если там не было нееврея, который мог бы попробовать это блюдо и убедиться, что в нем нет вкуса некошерной пищи, приготовленной в этой кастрюле раньше, постфактум (бедиавад) блюдо кошерно, так как очевидно, что в нем нет некошерного вкуса. Подобно этому, если металлическую мясную кастрюлю тщательно помыли с мылом, и в тот же день в ней по ошибке приготовили молочную пищу, – то хотя кастрюля нуждается в кошеровании, молочная пища, приготовленная в ней по ошибке, является кошерной, так как на практике она не впитала мясной вкус. Также, если в чистом молочном противне, в котором готовили молочную пищу менее суток назад, по ошибке испекли мясную пищу, – то хотя противень нуждается в кошеровании, мясо, испеченное в нем, кошерно, так как на практике оно не впитало молочный вкус. Тем не менее многие авторитеты обычно указывают, что если не прошло суток с тех пор, как в посуде готовилась пища одного вида, то пища второго вида, приготовленная в ней, является запрещенной, – либо потому, что такова устоявшаяся традиция, которую не следует изменять, либо же из опасения, что посуду помыли недостаточно тщательно. Однако представляется: поскольку нам известно, что если посуду помыли как следует, в ней не чувствуется вкус пищи, – такую пищу следует разрешить бедиавад. Но на первый взгляд это может вызвать недоумение. Ведь по отсутствию вкуса пищу можно разрешить лишь в том случае, если специально обученный нееврей попробовал ее и подтвердил, что она не имеет некошерного вкуса; а в наши дни не принято полагаться на отсутствие вкуса и спрашивать нееврея (см. ниже, гл. 34, п.п. 4-5). В таком случае, как же можно разрешить пищу бедиавад лишь на основании того, что в ней не ощущается некошерный вкус? Дело в том, что обычай не полагаться на проверку нееврея действует только тогда, когда возникает хотя бы малейшее сомнение. Но если совершенно очевидно, что в пище нет запрещенного вкуса, то в проверке нееврея нет никакой необходимости. Нечто подобное пишут Рама (Респонсы, 54), Хатам софер (Йоре деа, 117), Маѓаршам (Респонсы, 3, 367). И, как я писал выше (в прим. 6), это проверяли сотни женщин и мужчин, и ни один из этих людей не ощутил вкуса пищи, которая готовилась в посуде, после того как эту посуду помыли общепринятым образом.

Но если человек, готовивший пищу, знал, что кастрюля нуждается в кошеровании, и все равно приготовил в ней пищу, зная, что это запрещено, – то даже если он помыл кастрюлю с мылом, блюдо, которое он приготовил, запрещено ему самому и всем тем, для кого он его готовил (это подобно взысканию, которое мудрецы налагают на того, кто приготовил пищу в некошерной кастрюле, когда прошли сутки после того, как в ней готовили некошерную пищу). А другим людям разрешено есть эту пищу, так как на практике в ней нет запрещенного вкуса (см. выше, п. 3).

10. Закон в отношении любой другой посуды

Любая другая посуда, не металлическая и не стеклянная, может впитывать и выделять вкус. Поэтому на нее распространяются все законы, связанные с выделением вкуса из стенок посуды, и к ней относится любая полемика законоучителей, связанная с выделением вкуса, – например, полемика в отношении посуды, в которой готовилась пища парве, впитавшая мясной или молочный вкус, или полемика в отношении посуды, в которой готовилась острая пища. Это относится к деревянной, костяной, кожаной, глиняной и пластмассовой посуде. Тефлоновая сковорода, состоящая из металла и пластика, тоже является посудой, которая впитывает и выделяет вкус.

На эмалированную посуду распространяется тот же закон, что и на металлическую. И хотя слой эмали состоит из песка, на практике такая посуда твердая и непроницаемая, как стекло[12].

Особый статус имеет глиняная посуда, так как у нее пористая поверхность, поэтому она впитывает вкусы очень глубоко, и погружение в кипящую воду или прокаливание не могут удалить весь впитанный ею вкус. Следовательно, если она стала некошерной, откошеровать ее невозможно. Тот же самый закон распространяется и на керамическую посуду, состав которой близок к глиняной (см. выше, п. 4).

Таким образом, к посуде, в которой готовилась некошерная пища, применяется один из трех законов. 1) Металлическая и стеклянная посуда: вкус прилипает к ее стенкам, но не впитывается внутрь, поэтому, хотя ее необходимо кошеровать, как любую другую посуду, во всех законах, связанных с выделением вкуса, следует придерживаться менее строгого подхода. 2) Костяная, деревянная, кожаная и обычная пластмассовая посуда впитывает и выделяет вкус, поэтому, помимо того что она нуждается в кошеровании, на нее распространяются все законы, связанные с выделением вкуса. 3) Всевозможная посуда из глины впитывает и выделяет вкус, как и посуда, перечисленная в предыдущем пункте. К ней также применяется дополнительный подход, соответствующий более строгому толкованию закона: если глиняная посуда стала некошерной, то откошеровать ее невозможно (см. выше, п. 4).

Фарфоровую посуду изначально (лехатхила) не следует кошеровать, как не кошеруют глиняную. Однако в случае необходимости, если ее покрытие гладкое и непроницаемое, то есть не имеет трещин, ее можно откошеровать кипятком, как стеклянную посуду (см. «Жемчужины Ѓалахи», Песах, гл. 11, п. 13, прим. 11)[13].

[12]. По мнению Игрот Моше (Орах хаим, 2, 92), не нужно кошеровать в кипятке посуду из пластмассы и других химических материалов, неизвестных в эпоху ранних законоучителей, потому что, по всей видимости, на нее распространяется тот же закон, что и на глиняную посуду, которая не выделяет вкус таким же путем, каким впитывает его. Однако большинство современных авторитетов согласны, что пластмассовую посуду можно откошеровать кипятком. Так пишут Хелькат Яаков, Сридей эш, рав Леви-Ицхак Гальперин, рав Мордехай Элияѓу, Хазон иш, Ор ле-Цион. Все это относится к распространенной в наши дни пластмассовой посуде (а некоторые виды пластмассы опасно нагревать, так как они выделяют в пищу частицы пластика). Однако поскольку «пластмасса» – собирательное название для многих видов материалов, становится ясно, что в ближайшем будущем появится непроницаемая пластиковая посуда, подобная стеклянной и металлической.

Эмалированная посуда изготовлена из металла и покрыта тонким слоем эмали для украшения. Внутреннюю часть такой посуды обычно окрашивают в белый цвет, а на внешнюю наносят различные рисунки. Эмаль изготавливается из песка, как и стекло, но способ его обработки другой. Сначала ѓалахические авторитеты сомневались, каков закон в отношении эмалированной посуды, потому что ремесленники держали в секрете состав эмали. А когда выяснилось, что эмаль изготавливается из песка, возникло предположение, что, возможно, на эмалированную посуду распространяется тот же закон, что и на глиняную. Хатам софер (Йоре деа, 113) считает, что ее следует кошеровать путем легкого прокаливания. Рабби Шломо Клугер придерживается в этом вопросе более строгого толкования закона и пишет, что эту посуду невозможно откошеровать даже прокаливанием, так как прокаливание нанесет ей непоправимый ущерб. А Арух ѓа-шульхан (Йоре деа, 121, 27) считает, основываясь на мнении Ѓа-Итур (см. выше, прим. 4), что эмалированную посуду нужно кошеровать, трижды погрузив в кипящую воду. На практике принято указывать, что такую посуду следует кошеровать кипятком, так как она изготовлена из металла и покрыта эмалью, которая подобна стеклу. И так считают Ѓа-Адерет, рав Мордехай Элияѓу и Хазон иш.

[13]. Авторитеты расходятся во мнениях по поводу фарфоровой посуды. Ее изготовляют так же, как глиняную, но покрывают тонким слоем стеклянного покрытия, нанося его кистью или окуная в раствор, из которого делают стекло. Радбаз (Респонсы, 3, 401) пишет, что в этом вопросе подобает придерживаться более строгого толкования закона и рассматривать фарфоровую посуду как глиняную. Ведь нельзя сказать с полной уверенностью, является ли эмалевое покрытие непроницаемым. Он даже провел опыт и сварил пищу в фарфоровой посуде, а затем убедился, что после готовки посуда стала чуть тяжелее, из чего следует, что немного пищи впиталось в ее стенки. И многие законоучители учитывают его мнение, в том числе При хадаш (Респонсы, 451, 26), Махзик браха (451, 10), Мишна брура (451, 163), Бен иш хай (96, 14), рав Хаим Паладжи, Коль мевасер. С другой стороны, многие традиционно придерживаются в этом вопросе менее строгого толкования закона и рассматривают фарфоровую посуду как стеклянную. И так указывают некоторые авторитеты, в том числе Шаярей Кнесет ѓа-гдола (Орах хаим, 451), Бейт Йосеф (30) и Шеэлат Яавец (1, 67). И такое указание давал рав Шломо Горен для израильской армии в отношении керамических тарелок, если в них нет трещин. По всей вероятности, авторитеты, которые придерживаются в этом вопросе более строгого подхода, основываются на опасении, что стеклянное покрытие имеет трещины. Так, из слов При хадаш и Хида следует, что если бы фарфор всегда был настоящим, его можно было бы расценивать как стекло, но его часто подделывают. И действительно, в прошлом многие покрывали керамику стекловидным материалом с помощью кисти или путем нагревания, и иногда покрытие было неполным и имело трещины. Но когда керамику погружают в стекольную жидкость, покрытие получается однородным, гладким и прочным. Поэтому, хотя лехатхила следует учитывать мнение авторитетов, которые придерживаются в этом вопросе более строгого толкования закона, в случае необходимости можно следовать менее строгому толкованию, потому что сегодня заводы производят качественный фарфор и фарфоровую посуду, покрывая ее непроницаемым стеклом, которое не впитывает вкус. Бедиавад, если фарфоровую посуду не откошеровали и по ошибке сварили в ней пищу, – эта пища кошерна. Но если в посуде есть трещины, то к ней применяется тот же закон, что и к глиняной посуде. Сегодня существует высококачественная посуда, изготовленная из песка (например, производства Аркопал), текстура которой твердая, как стекло, а когда такая посуда разбивается, видно, что внутри она тоже непрозрачная и твердая, как стекло. И хотя ради красоты ее поверхность делают шершавой, на нее распространяется тот же закон, что и на стеклянную посуду, которую кошеруют в кипятке.

11. Использование мясной посуды для пищи парве; закон о передаче вкуса

Некоторые законоучители считают, что разрешено изначально (лехатхила) варить пищу парве в мясной посуде и потом есть ее с молочной пищей, или наоборот (таков обычай некоторых сефардских общин). Согласно другому мнению, если не прошло суток после того, как в посуде варили мясную пищу, это запрещено, а если прошли сутки – разрешено (и таков обычай большинства сефардских общин). Третье мнение гласит, что даже если прошли сутки, не следует варить в мясной посуде пищу парве, чтобы есть ее с молочной пищей, и наоборот. И только если такую пищу уже приготовили, и в ней возникает необходимость, ее разрешается есть с молочной пищей. Но если не прошло суток после того, как в посуде варили мясную пищу, это запрещено даже при необходимости; однако если приготовленная пища по ошибке смешалась с молочной, есть эту смесь разрешено (и таков обычай ашкеназских общин).

Законоучители пишут, что указанные обычаи относятся ко всем видам посуды, однако представляется, что в наши дни имеется в виду в основном глиняная и деревянная посуда, глубоко впитывающая вкус, а также металлическая и стеклянная посуда, не помытая так, как сегодня принято мыть посуду. Но если металлическую или стеклянную посуду помыли с мылом, как принято в наши дни, – то поскольку известно, что она не выделяет никакого вкуса, мы приходим к выводу, что даже те авторитеты, которые придерживаются в этом вопросе более строгого толкования закона, согласятся с менее строгим подходом. Поэтому представители всех общин могут следовать менее строгому подходу и варить пищу парве в чистой мясной посуде, чтобы есть ее с молочной пищей, или наоборот. Однако, как мы говорили (в гл. 25, п. 8), в целом следует соблюдать разделение между мясной и молочной посудой. Исходя из этого, когда пищу парве хотят есть с мясной пищей, будет правильным готовить ее в мясной посуде; а когда пищу парве хотят есть с молочной пищей, будет правильным готовить ее в молочной посуде. Однако в случае необходимости, даже легкой, разрешено готовить пищу парве в чистой мясной посуде, металлической или стеклянной, если прошли сутки после того, как в ней готовили мясо, чтобы есть эту пищу с молочной, или наоборот[14].

[14]. Закон о передаче вкуса запрещенной пищи: если в глиняном горшке приготовили некошерное мясо, то он впитал некошерный вкус, и даже если горшок тщательно помоют, а потом, пока не прошли сутки, приготовят в нем кошерную пищу, она будет запрещена из-за некошерного вкуса, который выделился из стенок горшка и впитался в нее. Этот закон называется «законом о передаче вкуса запрещенной пищи». Имеется в виду, что некошерная пища представляет собой суть запрета, а вкус, впитавшийся в посуду, – это средство передачи, так как в нем самом нет прямого запрета. И вкус, который выделяется из стенок посуды во время последующей готовки, уже является вторичным. Практический закон гласит: поскольку этот вкус с самого начала был запрещенным, то хотя он дважды перешел с одного предмета на другой, он все равно остается запрещенным, поэтому пища также запрещена.

Закон о передаче вкуса разрешенной пищи: в трактате Хулин, 111б, сказано: «Если рыбу приготовили в мясном горшке… Шмуэль говорит: ее разрешено есть вместе с молочным соусом». И таков практический закон. А Риван пишет от имени Раши: только если горячую рыбу положили в холодную мясную миску, вкус мяса, впитавшийся в рыбу, считается очень слабым, поэтому такую рыбу разрешено есть вместе с молочной пищей. Но если рыбу сварили в мясном горшке, то она считается мясной, и ее запрещено есть вместе с молочной пищей. По мнению Трума и Роша, вкус, который выделился из стенок посуды, имеет тот же статус, что и первоначальный вкус, и поэтому запрещено есть молочную пищу вместе с рыбой, поджаренной в мясной посуде, но разрешается есть молочную пищу вместе с рыбой, сваренной в мясной посуде. Это объясняется тем, что, согласно этому мнению, такая рыба имеет третьестепенный вкус мяса, потому что вкус второй степени впитала жидкость, в которой рыба варилась. А большинство ранних законоучителей считает: независимо от того, была ли рыба зажарена или сварена в мясной посуде, ее разрешено есть вместе с молочной пищей, согласно закону о передаче разрешенного вкуса. И при этом не следует учитывать столь слабый вкус. И так пишут Рамбам, Рашба, Рам, рабейну Там, рабейну Йона, Раавиа и другие. И так постановляет Шульхан арух (95, 1-2). А Рама придерживается в этом вопросе лехатхила более строгого толкования закона, в соответствии с мнением Ривана, который запрещает есть молочную пищу вместе с пищей парве, сваренной в мясной посуде, и наоборот. Однако бедиавад, если эти виды пищи смешались друг с другом, Рама разрешает есть такую смесь, согласно мнению большинства законоучителей.

На практике в этом отношении существует три подхода. 1) По обычаю некоторых сефардских общин, в соответствии с тем, что пишет рабби Йосеф Каро в книге Бедек ѓа-байт: разрешено лехатхила готовить пищу парве в мясной посуде спустя сутки после того, как в ней готовилось мясо, чтобы есть эту пищу вместе с молочной, и наоборот. 2) По обычаю большинства сефардских общин, в соответствии с тем, что пишут рабейну Йерухам и Сефер мицвот катан: такую рыбу было разрешено есть с молочной пищей только бедиавад, после того как ее уже сварили в мясной посуде, если не прошли сутки после того, как в ней готовили мясо. Но лехатхила не следует готовить в такой мясной посуде пищу парве, чтобы есть ее с молочной пищей, или наоборот. И к этому выводу мы приходим на основании сказанного в Шульхан арух, 95, 1. И так указывает большинство сефардских законоучителей, в том числе Кнесет ѓа-гдола, При хадаш, Бен иш хай, Каф ѓа-хаим и многие другие. Но если прошли сутки с тех пор, как в этой посуде готовили мясо, то разрешено готовить в ней пищу парве, чтобы есть ее с молочной пищей. 3) По обычаю ашкеназских общин, в соответствии с тем, что пишут Раши и Риван: даже в случае необходимости не едят с молоком пищу парве, сваренную в мясной посуде, если не прошли сутки после того, как в ней готовили мясо. И только бедиавад, если такая пища смешалась с молочной, разрешается есть эту смесь. Но эту пищу парве разрешено есть саму по себе в молочной посуде лехатхила (см. Рама, 95, 2). А если пища парве была сварена в мясной посуде по прошествии суток после того, как в ней готовили мясо, – то в случае необходимости ее разрешено есть с молочной пищей (см. Рама, 95, 2; Хохмат адам, 48, 2). Но лехатхила не следует готовить пищу парве в такой посуде, если ее хотят есть с молочной пищей. А некоторые авторитеты разрешают это даже лехатхила (так пишет Виленский Гаон, 95, 10). Но в отношении жареной или печеной пищи следует придерживаться более строгого толкования закона, в соответствии с мнением многих авторитетов (например, Трума, Роша и Рашаля).

В наши дни эта полемика относится к посуде глиняной, деревянной и т.п. Такую посуду очень трудно полностью очистить от малейших остатков пищи. Но если речь идет о металлической или стеклянной посуде, которую тщательно помыли с мылом, как принято сегодня, – то, как говорилось выше, в п.п. 7-9, представители всех общин могут придерживаться менее строгого подхода, так как известно, что такая посуда не выделяет никакого вкуса. Однако лехатхила, чтобы соблюдать разделение между мясной и молочной посудой, принято поступать так, как говорилось выше.

12. Острая пища парве, которую готовят или нарезают в мясной посуд

Острой считается такая пища, которую обычно не едят саму по себе, так как она имеет слишком острый вкус, – к примеру, чеснок, лук, острый перец. Ранние законоучители расходятся во мнениях в отношении острой пищи парве, сваренной в мясной или в молочной посуде. Некоторые считают, что острота усиливает вкус любой пищи, которая готовится в посуде, и поэтому острая пища впитывает вкус мясной или молочной пищи и сама становится мясной или молочной. То же самое относится и к случаю, когда острую пищу нарезают мясным или молочным ножом, – она сама становится мясной или молочной, поскольку ее острота способствует тому, что вкус выделяется из ножа и впитывается в нее. Согласно второму мнению, только если посуду не помыли тщательным образом, острота пищи вызывает необходимость следовать более строгому подходу. Если же посуда была тщательно помыта, то острота пищи не имеет значения, так как она, как и любая другая пища парве, не впитывает мясной или молочный вкус, когда готовится в мясной или молочной посуде, или когда ее нарезают мясным или молочным ножом.

На практике, если металлическую или стеклянную посуду тщательно помыли с мылом, то поскольку известно, что она не выделяет никакого вкуса, следует придерживаться менее строгого подхода, который гласит: даже если острую пищу сварили в чистой мясной или молочной посуде либо нарезали чистым мясным или молочным ножом, – эта пища осталась парве, и ее разрешено есть вместе с пищей второго вида[15].

[15].Острая пища и нож: сказали наши мудрецы, что если очень острый редис нарезали мясным ножом, то его запрещено есть с молочной пищей (см. трактат Хулин, 111б). Этот закон распространяется на любую острую пищу, то есть такую, которую обычно не едят саму по себе, так как она имеет слишком острый вкус, – например, чеснок, лук, острый перец, хрен (см. Шульхан арух, 96, 2). Иными словами, хотя, как правило, вкус переходит от посуды к пище только в процессе варки, в данном случае, поскольку нож с силой врезается в острую пищу, вкус выделяется из ножа и переходит на пищу, несмотря на то что она холодная. Некоторые законоучители пишут, что имеется в виду тонкий слой мясного жира, сохранившийся на поверхности ножа, и когда нож с силой входит в мякоть острой пищи, этот жир впитывается в нее. Но если нож чистый (настолько, насколько это было принято в прошлом), то острая пища остается парве (так пишут Раши, Рамбан, Нимукей Йосеф, Рашба, рабби Аѓарон Ѓа-Леви, Орхот хаим, Ран, Ритва, Меири, и таково мнение Рифа и Рамбама согласно сказанному в Бейт Йосеф). И такое практическое постановление выносят При хадаш (96, 2) и Авней цедек. Также существует мнение, что даже если мясной нож совершенно чист (настолько, насколько это было принято в прошлом), – когда им разрежут лук, то из-за остроты лука и из-за того, что нож с силой врезается в его мякоть, вкус мяса выделится из ножа впитается в лук (так пишут Раши, Трума, Рош, Раавиа, Ор заруа, и к такому выводу можно прийти на основании слов рабейну Тама и Мордехая). И так постановляют Шульхан арух (96, 1) и большинство поздних законоучителей, в том числе Сифтей коѓен, Виленский Гаон, При мегадим, Хохмат адам и другие. А Рама (96, 3) добавляет от имени Трума и некоторых ранних законоучителей, что даже если прошли сутки с тех пор, как этим ножом резали мясо, лук все равно становится мясным, так как острота лука вновь освежает испорченный вкус мяса, впитавшийся в нож.

Насколько глубоко вкус, выделяющийся из ножа, впитывается в острую пищу? Некоторые законоучители говорят: только в самый внешний слой (этого мнения придерживаются Рош и рабейну Йона). Согласно другому мнению, на толщину приблизительно в 2 см. Так пишут Раавад, рабби Аѓарон Ѓа-Леви, Сефер мицвот гадоль, Шульхан арух (96, 1) и другие. Третье мнение гласит: на всю глубину (так считают Рашба и Ран, и Рама учитывает их мнение лехатхила). Шульхан арух (96, 1) пишет: если еврей попробовал острую пищу и пришел к выводу, что у нее нет мясного вкуса, перешедшего от ножа, эта пища остается парве. А по мнению Ям шель Шломо, Сифтей коѓен и других авторитетов, лехатхила не следует на это полагаться.

Острая пища и варка: в принципе, полемика в отношении острой пищи и ножа распространяется также на варку острой пищи. И подобно тому, как по поводу острой пищи и ножа Шульхан арух и Рама выносят постановление, соответствующее более строгому толкованию закона, – точно так же в отношении очень острой вареной пищи (такой как аджика, главным ингредиентом которой является острый перец), сваренной в чистой мясной кастрюле, в которой варили мясо менее суток назад, они указывают, что такая пища является мясной, потому что из-за ее остроты вкус мяса, впитавшийся в стенки кастрюли, переходит в нее. И поэтому ее запрещено есть вместе с молочной пищей. А если ее смешали с молочной пищей, и объем молочной пищи не превышает ее объем в шестьдесят раз, то вся смесь является запрещенной. Если же прошли сутки с тех пор, как в кастрюле варили мясо, то, согласно основному мнению, приведенному в Шульхан арух, поскольку мясной вкус, впитавшийся в стенки кастрюли, уже испорчен, острая пища осталась парве. А Рама считает, что даже если прошли сутки, острая пища все равно становится мясной, поскольку ее острота освежает испорченный мясной вкус (см. Шульхан арух, 96, 1; Рама, 95, 2).

Все вышесказанное зависит от степени чистоты ножей и кастрюль, принятой раньше, когда металлическая посуда была, как правило, более шершавой и менее отполированной, и ее мыли без мыла и проточной воды в домах. Поэтому даже после мытья на ее поверхности оставался тонкий слой жира, и именно он передавался через стенки посуды той пище, которая готовилась в ней впоследствии. И когда острая пища касалась этого слоя, его вкус становился немного сильнее, и иногда его можно было распознать в пище. И ранние законоучители спорят по поводу того, может ли этот слабый привкус превратить пищу парве в мясную или молочную. Но в наши дни ясно, что после того, как металлические ножи и кастрюли помоют мочалкой с мылом, они не выделяют никакого привкуса, и в любом случае пища, которую нарезают этими ножами или готовят в этих кастрюлях, остается парве.

13. Разделочная доска

Деревянные или пластмассовые разделочные доски могут впитывать вкус, потому что они сделаны из пористого материала, а также потому, что на них образуются нарезы, в которые впитывается вкус. Поэтому необходимо завести две отдельные доски для мясной и для молочной пищи. А тот, кто хочет резать пищу парве, чтобы ее можно было есть с мясной и с молочной пищей, должен завести также доску парве. Однако постфактум (бедиавад), если овощи, нарезанные на тщательно вымытой мясной доске, сварили с молочной пищей, то все блюдо кошерно.

Когда на разделочной доске нарезают острые продукты, такие как лук или чеснок, то из-за их остроты они могут впитать больше вкуса, – настолько, что, по мнению некоторых авторитетов, они становятся мясными или молочными, в зависимости от того, на какой доске их нарезали (см. Хохмат адам, 56, 2). Изначально (лехатхила) следует учитывать это мнение, поэтому, если лук нарезали на чистой молочной доске и по ошибке смешали его с мясной пищей, объем которой не превышал объем лука в шестьдесят раз, – это мясное блюдо нужно считать запрещенным, так как через лук в него мог проникнуть молочный вкус. Но в случае крайней необходимости, если становится ясно, что в мясном блюде никак не ощущается молочный вкус, это блюдо можно разрешить.

Стеклянные и металлические разделочные доски не впитывают и не выделяют вкус. Поэтому, даже если доска мясная или молочная, и ее тщательно помыли, на ней можно резать пищу парве, даже острую, чтобы добавить ее в блюда второго вида[16].

[16]. Разделочная доска: иногда металлическая или стеклянная доска становится мясной или молочной – например, когда на ней разрезают горячее мясо или горячую выпечку с сыром. Хохмат адам (56, 2) приводит новый вывод, сделанный на основании закона о передаче вкуса: закон в отношении ножа, с помощью которого нарезают пищу, распространяется и на поверхность, на которой ее нарезают. И поскольку острая пища парве во время нарезания вдавливается в поверхность, – если эта поверхность мясная, то и пища, из-за своей остроты, становится мясной. Но существует и другое мнение: поскольку пища не вдавливается в поверхность с той же силой, с какой нож входит в ее мякоть, при нарезании поверхность не выделяет впитавшийся в нее вкус, и этот вкус не переходит в нарезаемую на ней острую пищу. Лехатхила следует учитывать мнение авторитетов, придерживающихся в этом вопросе более строгого толкования закона. Поэтому, если острую пищу нарезают на деревянной или пластмассовой мясной доске, то и пища становится мясной. И если она смешается с молочной пищей, и объем молочной пищи не будет превосходить объем этой острой пищи в шестьдесят раз, то все блюдо будет запрещенным. Однако в случае крайней необходимости можно положиться на мнение авторитетов, которые придерживаются менее строгого подхода, так как практике в луке, нарезанном таким образом, не ощущается мясной привкус.

14. Ложка для размешивания; внешняя стенка кастрюли

Готовящееся мясное блюдо запрещено размешивать металлической молочной ложкой, а готовящееся молочное блюдо запрещено размешивать металлической мясной ложкой. А если кто-то сделал это по ошибке, и ложка была чистая, то блюдо кошерно, так как ложка не выделяет вкус. Однако сама ложка нуждается в кошеровании кипятком, так как ею пользовались для мясной и для молочной горячей пищи (в примечании объясняется, каков закон, если это была деревянная ложка или грязная металлическая)[17].

Запрещено размешивать молочной ложкой блюдо парве, готовящееся в мясной кастрюле; и запрещено размешивать мясной ложкой блюдо парве, готовящееся в молочной кастрюле. А если кто-то сделал это по ошибке, то блюдо кошерно, и ложка не нуждается в кошеровании[18].

Если на внешнюю стенку металлической кастрюли, в которой готовится мясное блюдо, брызнула молочная пища, то блюдо кошерно, а кастрюлю необходимо откошеровать в кипятке[19].

Если горячий некошерный соус брызнул на холодную кошерную посуду, металлическую или стеклянную, то нет необходимости кошеровать всю эту посуду в кипятке, а достаточно ошпарить кипятком то место, которого коснулся соус. Аналогичным образом, если горячая молочная пища пролилась на холодную мясную посуду, металлическую или стеклянную, то нужно ошпарить кипятком то место, которого коснулась молочная пища.

[17]. Выше, в п.п. 7-8, мы говорили, что металлическая ложка, помытая так, как принято в наши дни, не выделяет вкус, поэтому она не делает пищу запрещенной, но сама нуждается в кошеровании. Если же молочная ложка была деревянной, и мясная пища, которую ею размешали, не превосходила по объему в шестьдесят раз то, что попало в нее с ложки, и если при этом ложкой пользовались для молочного менее суток назад, – все блюдо стало запрещенным, а ложку необходимо откошеровать в кипятке. Тот же закон действует и в случае, если молочная ложка была металлической, и ее не помыли как следует (так пишут Трума, Сефер мицвот гадоль, Сефер мицвот катан и другие законоучители). А некоторые, придерживаясь более строгого толкования закона, говорят, что объем пищи должен превосходить в шестьдесят раз объем всей ложки, так как, если ложка была хотя бы немного теплая, то считается, что она выделяет вкус, как любой нагретый предмет (так пишет рабейну Перец). Но основная суть закона соответствует менее строгому мнению (см. Шульхан арух и Рама, 94, 1).

[18]. Если кто-то размешал глиняной или деревянной молочной ложкой, которую использовали для молочного менее суток назад, пищу парве, готовящуюся в глиняной или деревянной мясной посуде, которую использовали для мяса менее суток назад, и при этом объем пищи не превышал объем ложки и объем кастрюли в шестьдесят раз, – то, по мнению Шульхан арух (95, 3), блюдо кошерно, согласно закону о передаче разрешенного вкуса, а посуда не нуждается в кошеровании. А по мнению Рама, блюдо запрещено, так как возникает опасение, что в нем смешались мясной и молочный вкус, и посуда нуждается в кошеровании. А если один из предметов посуды использовался более суток назад, то блюдо является разрешенным, а посуда нуждается в кошеровании. Но если один из предметов посуды был металлическим или стеклянным, и был помыт, как принято в наши дни, – то, как представляется, Рама и его последователи согласятся с мнением Шульхан арух, как объяснялось выше, в п.п. 7-9. Однако лехатхила не следует мешать молочной ложкой пищу парве, готовящуюся в мясной кастрюле, или наоборот, – даже если и ложка, и кастрюля металлические, и со времени их использования прошло более суток. Так было принято испокон веков в еврейском народе, чтобы строго соблюдать разделение между мясной и молочной посудой и предотвратить ошибки.

[19]. В отношении посуды, изготовленной из других материалов, впитывающих вкус, приводится четыре основных мнения, каков закон, если молочная пища брызнула на внешнюю стенку горячей мясной кастрюли. 1) Сефер мицвот гадоль считает, что капля молочной пищи может растечься по всей стенке кастрюли, и поскольку это происходит постепенно, она в конце концов сделает запрещенной весь вкус, впитавшийся в стенки кастрюли. И поскольку объем стенок кастрюли не превосходит в шестьдесят раз объем готовящейся в ней пищи, вся эта пища станет запрещенной, а кастрюлю будет необходимо откошеровать в кипятке. 2) По мнению Маѓарама из Ротенбурга, капля молочной пищи может сделать запрещенной вкус, впитавшийся в стенки кастрюли, в объеме, превосходящем до шестидесяти раз объем этой капли. Поэтому, если объем пищи превосходит в шестьдесят раз умножить на шестьдесят объем капли, брызнувшей на стенку кастрюли, – то пища кошерна, а кастрюля в любом случае нуждается в кошеровании. 3) Сефер мицвот катан считает, что если кастрюля была без крышки, и капля молочной пищи упала выше уровня пищи, готовящейся в ней, то возникает опасение, что эта капля сделает запрещенной вкус, впитавшийся в стенки кастрюли, объемом в шестьдесят раз более объема самой капли. Поэтому запрещено наливать пищу из кастрюли, пока она горячая, через то место, где в нее впитался молочный вкус. 4) По мнению рабби Йехиэля из Парижа, даже если капля брызнула выше уровня готовящейся пищи, и кастрюля не покрыта, – в случае крайней необходимости, если объем пищи превышает объем капли в шестьдесят раз, пища кошерна. Шульхан арух и Рама (92, 5-7) выносят практическое постановление, соответствующее мнению Сефер мицвот катан. И лехатхила, если капля брызнула выше уровня пищи, они запрещают все блюдо, а в случае крайней необходимости говорят, что можно действовать согласно мнению рабби Йехиэля из Парижа. И в любом случае, когда кастрюля нуждается в кошеровании, если она изготовлена из глины, откошеровать ее невозможно, как объяснялось выше, в п. 4.

01. Правило «Как посуда впитала вкус, так она его выделяет»

Как мы говорили (в гл. 32, п. 1), правило, лежащее в основе законов кашрута, связанных с посудой, гласит: «Как посуда впитала вкус, так она его выделяет». Существует три способа кошерования посуды: 1) мытье; 2) погружение в кипящую воду; 3) прокаливание. Объясним это подробнее. Первый способ кошерования: мытье посуды водой. Это легкое кошерование, предназначенное для посуды, которую использовали для холодной запрещенной пищи. Чтобы откошеровать такую посуду, достаточно ее помыть и очистить от остатков запрещенной пищи, прилипших к стенкам. Второй способ кошерования: погружение в кипящую воду. Он предназначен для посуды, в которой варили запрещенную пищу. Когда посуду погружают в кипящую воду, вкус, впитавшийся в ее стенки или прилипший к ним во время варки, выделяется обратно. Третий способ: прокаливание на огне. Он предназначен для кошерования посуды, с помощью которой пищу готовили на открытом огне, – например, шампуров или решеток для жарки[1].

В чем разница между этими тремя способами кошерования? Если посуду использовали для холодных блюд, то остатки пищи прилипли только к самому внешнему ее слою, поэтому их можно смыть водой, и посуда будет кошерной. Если в посуде варили пищу, то вкус впитался гораздо глубже в ее стенки, и его невозможно устранить посредством мытья, поэтому такую посуду можно откошеровать только путем погружения в кипящую воду, которая растворяет жир и приводит к выделению вкуса, впитавшегося в стенки. А если посуду использовали для приготовления пищи на огне (для жарки или выпечки), то вкус впитался очень глубоко в ее стенки, и устранить его труднее, чем после варки, так как при варке жидкость, в которой варится пища, впитывает в себя часть вкуса. Кроме того, пищу варят, как правило, при температуре не более ста градусов Цельсия, потому что жидкость, используемая при варке, смягчает нарастание тепла. Когда же пищу жарят или запекают, то при этом не используется жидкость, поэтому пища готовится при более высокой температуре. Вот почему в результате погружения в кипящую воду из стенок посуды выделяется только часть вкуса, который впитался во время приготовления пищи на огне. Чтобы выделился весь вкус, необходимо прокалить посуду на огне, и тогда вкусы, впитавшиеся в шампур или противень, полностью сгорят. Таким образом, погружение в кипящую воду приводит к выделению вкуса, впитавшегося в стенки посуды, а прокаливание на огне сжигает этот вкус.

[1]. В Мишне (трактат Авода зара, 75б) сказано: «Тот, кто берет посуду у иноверца, должен откошеровать ее тем же путем, каким иноверцы ее использовали. Если пищу в ней варили, ее нужно погрузить в кипящую воду. Если пищу в ней жарили на огне – ее следует прокалить на огне. Шампуры и решетки для жарки следует прокалить. Нож достаточно потереть, и он кошерен». В Барайте (там же) этот закон разъясняется более подробно: «Наши наставники учат: если кто-то берет посуду у иноверца, и этой посудой раньше не пользовались, – ее нужно окунуть в микве, и она будет чиста (то есть кошерна, в соответствии с законами окунания посуды, приведенными выше, в гл. 31). Посуда, которую использовали для холодной пищи, – такую как чашки, кувшины или блюдца, – следует помыть и окунуть в микве, и она будет чиста. Посуду, в которой варили пищу, – к примеру, большие котлы, чайники, кастрюли, – нужно погрузить в кипящую воду и окунуть в микве, и она будет чиста. Посуду, которую использовали для приготовления пищи на огне, – к примеру, шампуры и решетки, – следует прокалить на огне и окунуть в микве, и она будет чиста».

02. Степени кошерования посуды в кипятке

Необходимая степень кошерования посуды в кипящей воде зависит от уровня ее использования. Существует четыре уровня: 1) «первый сосуд» (кли ришон), стоящий на огне; 2) «первый сосуд», не стоящий на огне; 3) переливание из «первого сосуда»; 4) «второй сосуд» (кли шени).

«Первый сосуд» (кли ришон) – это кастрюля, в которой пища варится на огне, а также ложка, которой размешивают пищу, готовящуюся на огне. Если эта пища была некошерной, то «первый сосуд» нужно кошеровать тем же путем, каким он впитал вкус: в кипятке в другой посуде, стоящей на огне.

«Первый сосуд», не стоящий на огне – это кастрюля, которая стояла на огне, но была снята с него, или же огонь под ней был выключен. Поскольку она уже не нагревается на огне, ее температура снизилась, и она не может варить пищу и впитывать ее вкус, как это было, когда она стояла на огне. Поэтому, если в пищу, которая находится в этой кастрюле, поместили ложку, – эту ложку можно откошеровать в «первом сосуде», не стоящем на огне, при условии, что вода в нем еще очень горячая.

Переливание из «первого сосуда»: посуда, в которую перелили некошерную пищу из «первого сосуда», не впитывает вкус этой пищи так же интенсивно, как сам «первый сосуд», потому что эта пища отделилась от кастрюли, в которой варилась. Поэтому, чтобы откошеровать такую посуду, достаточно вылить на нее очень горячую воду из «первого сосуда».

«Второй сосуд» (кли шени) – это посуда, в которую перелили горячую пищу, сваренную на огне в другой посуде. Например, если из «первого сосуда» перелили во «второй сосуд» кипяток и положили в него кусок некошерного мяса, чтобы нагреть его в этом кипятке, – то «второй сосуд» необходимо откошеровать. И хотя многие авторитеты придерживаются в этом вопросе менее строгого толкования закона и считают, что «второй сосуд» не впитывает вкус и потому не нуждается в кошеровании, – тем не менее, поскольку есть такие, кто следует в этом более строгому подходу, следует кошеровать кипятком и «второй сосуд».

Жидкость в «первом сосуде», остывшая до менее чем 45 градусов, уже не способна варить и впитывать вкусы. Поэтому, если в нее поместили ложку, эта ложка не нуждается в кошеровании кипятком, и ее достаточно просто помыть.

Некошерная вареная пища, находящаяся в «третьем сосуде» (кли шлиши), даже если она очень горячая, не может впитывать и выделять вкус, так как она отдалилась от источника тепла. Поэтому посуда, которая с ней соприкасается, не нуждается в кошеровании кипятком, и ее достаточно просто помыть[2].

Нож, которым разрезали некошерное мясо, варящееся на огне, необходимо откошеровать путем прокаливания. А если мясо разрезали после того, как сняли его с огня, то нож следует откошеровать в кипятке. Аналогичным образом, вилку, которую воткнули в некошерную пищу, выпекающуюся в духовке, нужно откошеровать путем прокаливания. А если вилку воткнули в горячую некошерную пищу, вынутую из духовки, – то ее необходимо откошеровать, погрузив в кипящую воду.

Посуду, в которой в течение суток или более находился холодный некошерный суп, необходимо, по мнению некоторых авторитетов, откошеровать, погрузив в кипящую воду, – согласно правилу: «В результате пропитки (квиша) посуда впитывает вкус так же, как при варке». Такое указание принято давать изначально (лехатхила). Но в случае необходимости можно следовать в этом вопросе менее строгому толкованию закона и откошеровать эту посуду посредством мытья, если она металлическая или стеклянная, так как известно, что она не впитывает вкус (см. ниже, гл. 35, п. 9; «Жемчужины Ѓалахи», Песах, гл. 10, п. 13).

Лехатхила многие придерживаются обычая кошеровать любую посуду, которую необходимо погрузить в «первый сосуд», то есть в кипящую воду, стоящую на огне, – из опасения, что этой посудой, возможно, пользовались как «первым сосудом», но забыли об этом (см. Рама, Орах хаим, 451, 6; Каф ѓа-хаим, 107). Но если нет сомнения в том, как именно использовали эту посуду для запрещенной пищи, нет необходимости кошеровать ее на самом высоком уровне.

[2]. Некоторые законоучители (например, При хадаш) придерживаются более строгого толкования закона в отношении «третьего сосуда», если пища в нем очень горячая. Однако большинство законоучителей считает, что пища в «третьем сосуде» имеет тот же статус, что и холодная пища, поэтому «третий сосуд» не нуждается в кошеровании кипятком, и его достаточно просто помыть. Это объясняется тем, что все правила, установленные мудрецами, – не более чем «ограды», призванные обеспечить полное соблюдение запретов. Ведь, как правило, даже «первый сосуд», не стоящий на огне, не впитывает вкус, и это тем более верно в отношении посуды, с помощью которой пищу перелили во «второй сосуд», а также в отношении самого «второго сосуда». И тем не менее, поскольку в редких случаях такая посуда может впитать немного вкуса, мудрецы установили «меры предосторожности» и указали, что ее нужно откошеровать, однако не следует распространять эти опасения еще шире, за пределы предписанных мер. Именно на этом основан обычай не кошеровать посуду, которую использовали как «третий сосуд», тем более если она стеклянная или металлическая (см. выше, гл. 32, п. 8). Что же касается очень горячей пищи, имеющей плотную консистенцию, то (как объясняется ниже, в гл. 35, п. 4) законоучители спорят, каков закон в случае, если такую пищу положили в третий, четвертый сосуд и так далее. На практике, в отношении металлической и стеклянной посуды нужно следовать менее строгому толкованию закона, так как она не впитывает вкус, и ее можно тщательно отмыть. А в отношении посуды из материалов, глубоко впитывающих вкус (например, из дерева), лехатхила нужно учитывать мнение авторитетов, придерживающихся касательно пищи с плотной консистенцией более строгого подхода.

03. Если одну и ту же посуду использовали для некошерной пищи разными способами

Законоучители полемизируют о том, как нужно кошеровать посуду, которую использовали для некошерной пищи разными способами. Это может быть, например, вилка, которой обычно пользуются для холодной или теплой пищи, температура которой не превышает 45 градусов (яд соледет, букв. «температура, при которой человек отдергивает руку»), и тогда ее нужно кошеровать мытьем; но иногда ею пользуются для очень горячей пищи, и тогда ее нужно кошеровать кипятком; а в редких случаях ею пользуются для жарки, и тогда ее нужно кошеровать прокаливанием.

Согласно одному из мнений, такую посуду необходимо кошеровать в соответствии с тем видом ее использования, при котором вкус впитался наиболее глубоко. Другое мнение гласит, что способ кошерования должен соответствовать наиболее частому способу использования этой посуды, и при этом не следует учитывать тот редкий способ использования, при котором вкус впитался наиболее глубоко, потому что на практике спустя сутки вкус, впитавшийся в стенки посуды, уже считается испорченным и не может сделать запрещенной пищу, которая готовится в этой посуде позднее. Тем не менее посуду, которую использовали для некошерной пищи, все равно необходимо откошеровать, и способ ее кошерования определяется в соответствии с наиболее частым способом ее использования.

Изначально (лехатхила) в этом вопросе нужно следовать более строгому подходу и кошеровать посуду в соответствии с тем способом ее использования, при котором вкус впитался в нее наиболее глубоко. А в случае необходимости, когда это слишком сложно, разрешается, следуя менее строгому подходу, откошеровать эту посуду в соответствии с наиболее частым способом ее использования. Например, если прокаливание (соответствующее тому способу использования, при котором вкус впитался наиболее глубоко) нанесет посуде непоправимый ущерб, то ее можно откошеровать путем погружения в кипящую воду, в соответствии с наиболее частым способом ее использования[3].

Более и менее частые способы использования посуды определяются только исходя из тех случаев, когда ее использовали для запрещенной пищи. Например, если вилкой, которой обычно едят холодную некошерную пищу, один раз размешали горячую некошерную пищу, готовящуюся в «первом сосуде», – то в соответствии с наиболее частым способом использования этой вилки, ее нужно откошеровать мытьем. Но если вилкой, которой всегда едят холодную кошерную пищу, один раз размешали горячую некошерную пищу, готовящуюся в «первом сосуде», стоящем на огне, – то вилку необходимо откошеровать в кипятке в «первом сосуде», потому что лишь ее использование для некошерной пищи вызывает необходимость кошерования.

[3]. Довод законоучителей, которые придерживаются в этом вопросе более строгого подхода, ясен: если посуда хотя бы один раз глубоко впитала запрещенный вкус, его необходимо устранить. Так считают Шеильтот, Раавиа, Мордехай, Ѓагаѓот Мордехай, Трумат ѓа-дешен, Исур ве-ѓетер ѓа-арох и Маѓариль. С другой стороны, из сказанного в Талмуде можно прийти к выводу, что решающим фактором здесь является наиболее частый способ использования посуды, и поэтому стаканы, которые чаще всего используются для холодных напитков, следует кошеровать мытьем (см. трактат Авода зара, 75б), даже если иногда из них пьют горячее. А нож, которым обычно режут очень горячую вареную пищу, следует кошеровать в кипятке (см. трактат Псахим, 30б), даже если иногда им разрезают мясо, жарящееся на огне. Так пишут рабейну Там, Рамбам, Рашба, рабейну Аѓарон Ѓа-Леви, Ран. И к такому выводу приходят многие авторитеты на основании слов Рифа и Рамбама, как объясняет Бейт Йосеф (451, 6).

Однако в связи с подходом этих законоучителей возникает вопрос: как кошерование, соответствующее наиболее частому способу использования посуды, поможет устранить вкус, впитавшийся в результате самого высокого уровня ее использования? Вот какой ответ они дают: спустя сутки впитавшийся вкус уже считается испорченным и не делает запрещенной пищу, которая варится в этой посуде позднее. Именно поэтому мудрецы постановили, что кошеровать посуду следует в соответствии с наиболее частым способом ее использования (см. Респонсы Рашба, 1, 372; Респонсы рабби Менахема-Азарьи из Фано, 96; Ган ѓа-мелех, 53). Исходя из этого, после того как посуду использовали на самом высоком уровне впитывания вкуса, ее следует кошеровать лишь по прошествии суток. И так пишут При хадаш (451, 6), Олат шабат (7), Хок Яаков (31), Элия раба (37), Эрех ѓа-шульхан (11), Мишна брура (46). Однако это вызывает недоумение, поскольку большинство ранних законоучителей, которые придерживаются этого мнения, не пишут, что необходимо ждать сутки после самого высокого уровня использования посуды, прежде чем ее кошеровать. Наѓар шалом (451, 8) объясняет: эти законоучители также считают, что посуду можно и кошеровать и ранее в соответствии с наиболее частым способом ее использования, так как на практике и такое кошерование удаляет большую часть впитавшегося в посуду вкуса. Судя по всему, Наѓар шалом имеет в виду, что установленные мудрецами законы, связанные с впитыванием вкуса и кошерованием посуды, служат «оградой», призванной предотвратить маловероятные ситуации, поэтому не нужно соблюдать закон более строго, чем необходимо для предотвращения этих возможных ситуаций. Как представляется, в наши дни, когда мы имеем дело с металлической или стеклянной посудой, тщательно помытой с мылом, – то, по сути закона, даже если ее кошеруют в соответствии с наиболее частым способом использования, нет необходимости ждать сутки с тех пор, как ею пользовались на самом высоком уровне впитывания вкуса.

04. Подготовка посуды к кошерованию в кипятке; кошерование кастрюль

Перед погружением в кипящую воду посуду необходимо тщательно очистить, так как кипяток способствует выделению вкуса, впитавшегося в стенки посуды, но не очищает посуду от прилипших к ней остатков пищи. Если же посуду окунули в кипяток, предварительно не очистив ее от остатков пищи, то она осталась некошерной, и ее необходимо очистить и окунуть вновь (см. Шульхан арух, 451, 3).

Ручки кастрюль и другой посуды также нуждаются в кошеровании. Дело в том, что когда металлическая посуда нагревается, жар переходит и на ручки, и если они нагрелись до «температуры, при которой человек отдергивает руку» (яд соледет), то возникает опасение, что они тоже впитают вкус готовящейся в этой посуде пищи. Ручки деревянной посуды также необходимо кошеровать, несмотря на то что они не нагреваются до высокой температуры. Ведь часто бывает, что пища, которая готовится в такой посуде, выкипает и брызгает на ручки, и они впитывают ее вкус. Поэтому кошеровать следует как саму посуду, так и ручки (см. Шульхан арух, Орах хаим, 451, 12; Мишна брура, 68). И все же, даже если сама посуда впитала вкус как «первый сосуд», стоящий на огне, ее ручки можно откошеровать, просто полив их кипятком из «первого сосуда», поскольку вкус впитался в них не так глубоко, как в «первый сосуд», стоящий на огне (см. Рама, 451, 12). Часто ручки крепятся к посуде с помощью винтов, и в щель между ручкой и винтом забиваются остатки пищи. Некоторые люди, стремясь исполнить заповедь самым великолепным образом (ле-меѓадрин), отворачивают винты, чтобы извлечь все остатки пищи, прежде чем погрузить кастрюлю в кипяток. Но вместо этого можно тщательно помыть место крепления ручек водой с большим количеством средства для посуды, под воздействием которого остатки пищи станут абсолютно несъедобными.

Если в посуде имеются трещины, в которые забились остатки пищи, и извлечь их оттуда невозможно, то эти трещины также нужно тщательно помыть с большим количеством жидкого средства для посуды, пока не будет ясно, что остатки пищи, забившиеся в них, стали абсолютно несъедобными, и после этого посуду нужно окунуть в кипяток.

Кастрюлю следует погружать в кипящую воду в большом котле, куда она помещается полностью. И недостаточно просто вскипятить в этой кастрюле воду, так как в большинстве случаев, когда в ней готовили, пища выкипала, переливаясь через край, поэтому верхний край кастрюли тоже впитал запрещенный вкус, и он не сможет выделиться, если просто вскипятить в кастрюле воду. Следовательно, чтобы откошеровать кастрюлю, необходимо полностью погрузить ее в большой котел с кипящей водой. Если же кастрюля не помещается в котел целиком, то ее нужно наполнить водой до краев и вскипятить эту воду, и одновременно вскипятить воду в другой небольшой посуде, и когда вода в кастрюле закипит, эту посуду следует погрузить в центр кастрюли, в результате чего кипяток выплеснется из кастрюли и обдаст ее верхний край и внешнюю поверхность стенок (см. трактат Авода зара, 76а; Шульхан арух, 452, 6)[4].

[4]. Что касается кошерования большой кастрюли, которую невозможно погрузить полностью в емкость еще большего размера, то я видел, что некоторые авторитеты дают такой совет: следует вскипятить воду в кастрюле, которую необходимо откошеровать, а когда вода закипит, долить в нее кипящую воду из электрического чайника, подключенного к электросети, в результате чего кипящая вода перельется через край кастрюли. Однако лучше последовать совету, приведенному мною в тексте, поскольку при переливании из чайника в кастрюлю кипящая вода немного остывает, тогда как при погружении в кастрюлю другой посуды с кипящей водой она продолжает кипеть. Ведь большая кастрюля представляет собой «первый сосуд» (кли ришон), и поскольку небольшую посуду с кипящей водой помещают внутрь нее, вода в этой посуде кипеть не перестает.

Указанный в тексте способ эффективен только в отношении посуды, впитавшей вкус пищи, которая выплескивалась через край во время готовки. Если же речь идет о посуде, которую во время готовки помещали внутрь кастрюли (например, половник), то считается, что она впитала запрещенный вкус, находясь внутри «первого сосуда» (кли ришон), стоящего на огне. Поэтому ее невозможно откошеровать путем выливания из нее кипящей воды, – это можно сделать, лишь погрузив ее в кипящую воду полностью (см. Шульхан арух, 452, 6; Мишна брура, 31). Если края кастрюли крышки загнуты внутрь, это не требует никаких дополнительных мер (см. «Жемчужины Ѓалахи», Песах, гл. 10, прим. 15).

05. Перед кошерованием посуды в кипятке нужно подождать двадцать четыре часа

Согласно общепринятому обычаю, не следует кошеровать посуду, пока с того момента, как она впитала вкус запрещенной пищи, не прошло двадцать четыре часа. Это объясняется тем, что в течение двадцати четырех часов вкус, впитавшийся в посуду, сохраняет свежесть, и если при кошеровании объем кипящей воды не превысит в шестьдесят раз общего объема стенок посуды, которую необходимо откошеровать, то вода впитает запрещенный вкус, а затем выделит его обратно, и он вновь впитается в стенки посуды, и кошерование будет неэффективным. По прошествии же двадцати четырех часов вкус запрещенной пищи, впитавшийся в посуду, испортится, и даже если объем кипящей воды не превысит в шестьдесят раз общего объема стенок кошеруемой посуды, кошерование все равно будет считаться действительным. Хотя вкус выделится в кипящую воду и впитается обратно в стенки посуды, тем не менее, поскольку он уже испорчен, он не сделает посуду запрещенной. Ведь посуда стала некошерной, только если вкус, впитавшийся в нее с самого начала, был свежим, а не испорченным, и она продолжает быть некошерной и после того, как впитавшийся в нее вкус испортился; если же вкус был испорчен до того, как впитался в посуду, то она считается кошерной.

Кроме того, возникает опасение, что если в одну и ту же кипящую воду погрузили и молочную, и мясную посуду, то свежий вкус мясной и молочной пищи выделился в воду, и если при этом объем воды не превысил в шестьдесят раз объема одного из выделившихся вкусов, то вкусы не аннулировались, а смешались друг с другом, сделав запрещенной всю воду. И разумеется, любая посуда, которую окунут в эту воду, станет некошерной, так как впитает вкус мясной и молочной пищи вместе. По прошествии же двадцати четырех часов вкусы мяса и молока, впитавшиеся в посуду, становятся испорченными, и даже если они смешаются в кипящей воде, эта вода не станет запрещенной, потому что, согласно ѓалахическому правилу, испорченный вкус не делает посуду некошерной (см. Шульхан арух, 452, 2; Мишна брура, там же).

При кошеровании посуды в общественных котлах, как правило, не полагаются на то, что все люди, пришедшие кошеровать свою посуду, сначала отложили ее на двадцать четыре часа. Для того чтобы избежать возможных проблем, в кипящую воду добавляют вещество, портящее вкус, – например, раствор гипохлорита натрия («Экономика») или жидкое средство для посуды. Благодаря этому любой вкус, выделившийся из посуды, сразу же становится испорченным, и нет опасения, что вкус мяса смешается со вкусом молока, а также, что выделившийся вкус снова впитается в посуду и сделает ее некошерной. Ведь вкус уже испорчен, следовательно, из-за него посуда не может стать некошерной. Исходя из этого, если кто-то хочет откошеровать посуду в кипятке, не ожидая двадцати четырех часов, то можно добавить в кипяток жидкое средство для посуды, и тогда разрешено изначально (лехатхила) кошеровать посуду ранее[5].

[5]. Раши, Эшколь, Сефер йерэим, Рамбан и другие законоучители считают, что пока посуда находится в кипятке, она выделяет вкус, впитавшийся в нее, и не впитывает вкус, смешанный с кипятком. Следовательно, все опасения, упомянутые в тексте, не имеют оснований. Однако по мнению Тосафот, Ор заруа, Роша, Рашба, Сефер мицвот катан и других, необходимо учитывать все факторы, о которых говорится в тексте, и таков общепринятый обычай. И так пишут Шульхан арух и Рама (Орах хаим, 452, 1-2), а также Мишна брура (1). Таким образом, для того чтобы откошеровать посуду путем погружения ее в кипящую воду, необходимо соблюсти одно из двух условий: либо подождать двадцать четыре часа после того, как эта посуда впитала запрещенный вкус, чтобы он испортился и, впитавшись в посуду заново, не сделал ее некошерной; либо же объем кипящей воды должен в шестьдесят раз превышать общий объем стенок кошеруемой посуды, и тогда выделившийся вкус аннулируется (батель бе-шишим).

Однако по мнению Исур ве-ѓетер ѓа-арох, если в кипяток погружают множество предметов посуды один за другим, то тогда действует правило, согласно которому запрещенный вкус первого погруженного в кипяток предмета выделяется и аннулируется, затем второго и так далее, так что запрещенные вкусы не присоединяются один к другому. И если объем кипятка не превосходит в шестьдесят раз общий объем всей посуды, то в таком случае необходимо учитывать все опасения, упомянутые в тексте. И таков общепринятый обычай (см. Мишна брура, 13). Также принято лехатхила не кошеровать в кипятке посуду, пока после ее использования для запрещенной пищи не прошло 24 часа, – из опасения, что будет допущена ошибка, и объем кипятка не будет превышать общий объем посуды в шестьдесят раз (см. Мишна брура, 20).

Все эти правила относились и к металлической посуде, которую изготовляли в прошлом, так как она имела шершавую поверхность, и в те времена ее не отмывали тщательно водой и мылом. Но в наши дни, когда металлическая посуда стала очень гладкой, и ее тщательно моют водой с мылом, и нет опасения, что на ней остался слой пищи или жира, – не следует опасаться, что она выделит вкус в кипяток во время кошерования. Такое опасение возникает только в отношении деревянной и глиняной посуды (см. выше, гл. 32, п.п. 4-8). И тем не менее принято добавлять в кипяток в общественных котлах жидкое средство для посуды, потому что это необходимо при кошеровании пластмассовой и деревянной посуды, а также потому, что некоторые люди не моют свою металлическую и стеклянную посуду должным образом.

Некоторые законоучители считают, что кошеровать посуду можно только в воде, но не в какой-либо другой жидкости, так как другие жидкости не способствуют должному выделению вкуса (так пишут Рамбан, Ритва и Меири). Согласно другому мнению, кошеровать посуду можно и в других жидкостях (так считает Рашба). Рама (Орах хаим, 452, 5) выносит постановление, что лехатхила кошеровать посуду нужно в воде, а бедиавад это разрешено и в других жидкостях. Исходя из этого, некоторые поздние законоучители (Маген Авраѓам, При хадаш и Хок Яаков) писали, что лехатхила в кипяток для кошерования не следует добавлять пепел. Однако в наши дни в кипяток для кошерования принято добавлять жидкое средство для посуды, так как оно не изменяет консистенцию воды.

06. Как осуществляется на практике кошерование посуды в кипящей воде

Для кошерования посуды можно использовать любую кастрюлю, при условии, что она чистая. Вода, в которой кошеруют посуду, должна кипеть. В случае необходимости, если в воду добавляют жидкое средство для посуды, ее можно вскипятить даже в некошерной кастрюле. Ведь поскольку вкус воды от этого становится испорченным, некошерная кастрюля не делает эту воду запрещенной (но сама кастрюля не становится кошерной, как объяснялось выше, в п. 4).

Посуду оставляют в кипятке примерно на три секунды. Изначально (лехатхила), согласно общепринятому обычаю, сразу после кошерования в кипятке следует облить посуду холодной водой, чтобы оставшийся на ней кипяток не привел к тому, что она вновь впитает выделившийся из нее вкус. Однако это не является обязательным условием кошерования. Поэтому посуду не нужно обливать холодной водой, если это может нанести ей ущерб; в этом нет необходимости и в случае, если сделать это слишком сложно (см. Шульхан арух, 452, 7; Мишна брура, 34)[6].

Иногда посуда немного остужает воду, и вода перестает кипеть, поэтому посуду следует оставить в воде, пока та снова не закипит и на ее поверхности не появятся пузыри.

Если посуда не умещается целиком в котле с кипящей водой, то можно окунуть в кипяток сначала одну ее половину, а потом другую (см. Шульхан арух, 451, 11).

Когда нужно откошеровать много посуды (например, столовые приборы), удобно положить их в корзину и погрузить в кипящую воду, а затем, подождав около трех секунд, вынуть корзину из воды, и вся посуда будет кошерной. Поскольку возникает опасение, что предметы будут слишком плотно прилегать друг к другу и кипяток не пройдет между ними, корзину нужно немного покачивать в воде, чтобы кипяток попадал между посудой и кошеровал ее (см. Шульхан арух, Орах хаим, 452, 3-4).

Также можно кошеровать предметы посуды и без корзины, бросая их в кипящую воду, так как при погружении вода окружает их со всех сторон и кошерует их. При этом предметы нужно бросать в кипяток один за другим. А тот, кто хочет соблюсти обычай мыть посуду холодной водой сразу после кошерования, должен вынуть ее из кипятка и бросить в заранее подготовленную емкость с холодной водой. Однако, как мы говорили, это не является обязанностью, поэтому можно снять котел с кипятком с огня и подождать, пока вода остынет, а затем вынуть из нее откошерованную посуду.

Перечислим вкратце стадии кошерования: сначала посуду необходимо тщательно помыть; затем вскипятить воду в большой и чистой емкости; затем погрузить посуду, которую нужно откошеровать, в кипяток, следя за тем, чтобы вода продолжала кипеть; а примерно через три секунды откошерованную посуду следует извлечь из кипятка. Принято добавлять в кипяток жидкое средство для посуды или ждать 24 часа со времени последнего использования этой посуды для запрещенной пищи. Изначально (лехатхила) после кошерования следует помыть посуду холодной водой.

[6]. Все авторитеты согласны, что кипяток, в котором кошеруют посуду, предназначен для того, чтобы из посуды выделился вкус, впитавшийся во время варки, так как кипяток растворяет жир и остатки пищи, прилипшие к посуде и впитавшиеся в нее. Многие ранние законоучители писали, что посуду нужно оставить в кипятке до тех пор, пока из нее не выделится впитавшийся в нее вкус. Так указывают Риф, Рамбам (Законы квасного и мацы, 5, 23), Раавад, Рамбан, Рашба, Ран и другие. А Раавиа и Тур (452, 1) пишут, что, согласно общепринятому обычаю, посуду следует погрузить в кипящую воду и сразу же вынуть из нее. Поздние законоучители объясняют: согласно этому подходу, так нужно поступать для того, чтобы посуда не впитала обратно вкус, выделившийся из нее под воздействием кипятка (см. Мишна брура, 452, 4). При хадаш (452, 6) пишет, что общепринятый обычай соответствует именно этому мнению, а не мнению большинства ранних законоучителей, поскольку обычаи, прижившиеся в еврейском народе, выражают законы Торы. С другой стороны, Турей заѓав и Элия раба отмечают, что даже согласно подходу Тура и распространенному в народе обычаю посуду следует немного подержать в кипятке. А Шульхан арух ѓа-рав (452, 4) объясняет, что имеется в виду совсем короткий промежуток времени. По всей вероятности, он подразумевает промежуток времени в 3 секунды.

Ранние законоучители также писали, что после погружения в кипяток посуду нужно окатить холодной водой, чтобы удалить выделившийся из нее вкус, а также, чтобы горячая вода не привела к тому, что выделившийся из посуды вкус впитается в нее вновь. Так пишут Рамбам, Раавиа, Рашба и многие другие. А Меири указывает, что вместо этого посуду можно вытереть, чтобы устранить с ее поверхности выделившийся вкус. Однако ранние законоучители пишут, что мытье посуды в холодной воде не является непременным условием кошерования, так как оно не упоминается в Талмуде. А поздние законоучители объясняют: это требование вызвано тем, что принято кошеровать посуду до того, как прошло 24 часа с момента ее использования (см. Мишна брура, 452, 34).

Параграфы в главе

Жемчужины Ѓалахи We use cookies to ensure the website functions properly and improve user experience. You can choose which types of cookies to enable.
Cookie Selection


Privacy Policy

Меню