צוות האתר

04. Порядок исполнения заповеди Ѓакѓель

Перед началом церемонии коѓены обходили весь Иерусалим и трубили в серебряные трубы, созывая народ на Храмовую гору. В женском приделе Храма сооружали большое деревянное возвышение, царь восходил на него и садился. Возвышение было необходимо для того, что все присутствующие видели царя и слышали его голос (см. Рамбам, Законы праздников в Храме, 3, 4). А если царь хотел выразить особое почтение к Торе и читать ее стоя, это считалось самым лучшим исполнением заповеди (см. комментарий Тосафот к трактату Сота, 41а, со слова мицва)^[3].

Чтобы исполнить заповедь наиболее великолепным образом во славу Торы и царя, свиток Торы передавали от одного человека к другому, пока он не доходил до царя. Вот в каком порядке это делали: ведущий общественную молитву (хазан) в синагоге на Храмовой горе брал свиток Торы и передавал его главе Великого Собрания, тот передавал свиток заместителю первосвященника, тот – первосвященнику, а тот – царю; царь же принимал свиток стоя (см. трактат Сота, 41а; Рамбам, Законы праздников в Храме, 3, 4).

До и после чтения Торы царь произносил благословения, которые произносят при любом чтении Торы. Затем он читал семь дополнительных благословений: 1) «Благоволи, Господь, Бог наш, к народу Твоему, Израилю»; 2) «Благодарим мы Тебя»; 3) «Ты избрал нас из всех народов… освящающий Израиль и время праздников», как во время молитвы. Таким образом, первые три благословения – это те же самые благословения, что мудрецы установили и в тексте молитвы; 4) царь произносил молитву о том, чтобы Храм стоял вечно, и завершал ее благословением: «Благословен Ты, Господь, пребывающий в Сионе»; 5) затем царь произносил молитву о том, чтобы царство Израиля сохранялось вечно, и завершал ее благословением: «Благословен Ты, Господь, избравший Израиль»; 6) затем царь произносил молитву о том, чтобы служение коѓенов было желанно Всевышнему, и завершал ее благословением: «Благословен Ты, Господь, освятивший коѓенов»; 7) а затем царь произносил свободную молитву, исходящую из самой глубины души, и завершал ее благословением: «Спаси, Господь, народ Твой, Израиль, ибо народ Твой нуждается в спасении. Благословен Ты, Господь, внемлющий молитве» (см. трактат Сота, 41а; Рамбам, Законы праздников в Храме, 3, 4).

03. Когда именно следует исполнять заповедь Ѓакѓель и кто обязан это делать

Заповедь Ѓакѓель необходимо исполнить в Суккот на исходе года шмиты. Об этом сказано (Дварим, 31:10-11): «…к концу семилетия, в год шмиты, в праздник Суккот, когда придет весь Израиль, чтобы явиться пред лицо Господа, Бога твоего». И поскольку в Торе сказано: «когда придет весь Израиль», становится ясно, что имеется в виду начало Суккота, когда весь народ Израиля собирается в Иерусалиме (см. трактат Сота, 41а). Однако мудрецы не хотели устраивать церемонию Ѓакѓель в первый день Суккота, так как это йом тов, и в него нельзя соорудить в Храме возвышение, на котором должен стоять царь. Ставить возвышение до начала праздника мудрецы тоже не хотели, чтобы в храмовом дворе не было слишком тесно, когда весь народ приходит в Храм, чтобы принести праздничные жертвы. Поэтому церемонию Ѓакѓель проводили на исходе первого дня Суккота (как пишет Раши). Кроме того, из слов Торы «в праздник Суккот» можно заключить, что имеется в виду – в разгар праздника, а не в самый первый его день (как объясняют Тосафот).

Некоторые авторитеты (например, Маѓараль в Тиферет Исраэль) пишут, что церемонию проводили вечером, сразу после того, как заканчивался йом тов; согласно другому мнению, заповедь Ѓакѓель исполняли на следующий день, то есть в первый день холь ѓа-моэд Суккот (так пишет Ѓа-адерет).

Церемония Ѓакѓель была своего рода «священной печатью», которая запечатывала подошедший к концу семилетний цикл. Когда на исходе седьмого года народ Израиля собирался в Храме, чтобы слушать Тору, становилось ясно: то, что связано с Торой, имеет непреходящую, вечную ценность, а все остальное – временно и будет предано забвению. Это осознание давало народу Израиля вдохновение и силы, чтобы продолжать следовать путем Торы и в новом, только что начавшемся семилетнем цикле.

Поскольку заповедь Ѓакѓель нужно исполнять в Суккот – один из трех «праздников восхождения», мудрецы на основе принципа гзера шава^[2] пришли к выводу, что все мужчины, освобожденные от заповеди «явиться пред лицо Господа», то есть взойти в Храм в каждый из трех «праздников восхождения» и принести праздничную жертву всесожжения (олат реийя) и праздничную мирную жертву (шальмей хагига; см. «Жемчужины Ѓалахи», Праздники, упомянутые в Торе, гл. 1, п. 15), – освобождены и от заповеди Ѓакѓель. Поэтому глухой, немой, слепой или хромой, оскверненные ритуальной нечистотой, старый или больной, которые не могут взойти пешком на Храмовую гору, а также рабы – все эти люди освобождены от заповеди Ѓакѓель. А женщины хотя и освобождены от обязанности восхождения в Храм, должны исполнять заповедь Ѓакѓель.

Что же касается детей, то даже если ребенок имеет увечье, из-за которого, став взрослым, он будет освобожден от заповеди восхождения в Храм, его родители все равно обязаны привести его с собой на церемонию Ѓакѓель, как и других детей (см. Минхат хинух, 612, 4. Необрезанный тоже обязан исполнять заповедь Ѓакѓель, как объясняет Рамбам, Законы праздников в Храме, 3, 2).

Даже если человек не слышит чтение, так как имеет слабый слух или из-за тесноты стоит слишком далеко от царя, читающего Тору, он все равно должен сосредоточиться на читаемых словах, «ведь Тора стремится только к одному – чтобы мы укрепились в истинной вере и исполнились трепета, словно только что получили Тору и заповеди из уст Господних, а царь – всего лишь посланник, через которого нам передаются Его слова» (Рамбам, Законы праздников в Храме, 3, 6, на основе сказанного в Лехем мишне, там же).

02. Чтение Торы

Читать Тору во время церемонии Ѓакѓель необходимо на святом языке (иврите), ведь сказано (Дварим, 31:11): «…читай Тору эту» – так, как она была написана. Даже те, кто не понимает иврита, обязаны слушать Тору на том языке, на котором она была написана и дарована сынам Израиля на горе Синай (см. Вавилонский Талмуд, трактат Сота, 32а; Рамбам, Законы праздников в Храме, 3, 5-6).

На церемонии читали стихи Торы с самого начала книги Дварим до окончания отрывка Шма Исраэль (Дварим, 1:1-6:9). В этой части Торы детально рассказывается о подготовке к завоеванию Земли Израиля, о грехе разведчиков и наказании за него, о захвате западного берега Иордана, а также о том, как наш учитель Моше молил Всевышнего, чтобы Он позволил ему войти в Святую Землю. Затем подробно говорится о даровании Торы на горе Синай и запрете идолопоклонства и приводится предостережение на все поколения, чтобы народ Израиля хранил верность Торе и соблюдал ее заповеди, а также воспитывал в таком духе свое потомство, и благодаря этому умножатся дни его в земле благодатной. В конце читают Шма Исраэль – эти слова лежат в основе заповедей верить в Бога и любить Его.

После этого читают отрывок «И вот, если послушаетесь заповедей Моих» (Дварим, 11:13-21), в котором говорится об исполнении заповедей, а также рассматривается вопрос награды и наказания.

Затем читают два отрывка, в которых идет речь об отделении приношений и десятин (трумот и маасрот): «Отделяй десятину от всех плодов посева твоего» (Дварим, 14:22-27) и «Когда окончишь отделение всех десятин от плодов твоих в третий год» (там же, 26:12-15). Далее читают отрывок о заповедях, относящихся к царю (там же, 17:14-20), а завершают чтение Торы отрывком о благословениях и проклятиях (Дварим, гл. 28), где говорится о том, какая награда ждет народ Израиля, если он будет исполнять заповеди Торы, и какое наказание ему грозит, если он станет их нарушать (см. Вавилонский Талмуд, трактат Сота, 41а).

По мнению Рамбама, начиная с отрывка об отделении десятин следует читать подряд весь текст Торы до конца отрывка о благословениях и проклятиях (Дварим, 14:22-28:69). Этот длинный текст содержит упоминание о множестве заповедей: в нем впервые в Торе упоминаются 138 заповедей (в Сефер ѓа-хинух это заповеди 473-611), а также указаны многие заповеди, о которых уже говорилось в предыдущих книгах Пятикнижия. Заповеди, упоминаемые в этом отрывке, касаются отделения трумот и маасрот, пожертвований бедным (цдака) и многих других вопросов, относящихся к области отношений между людьми (бейн адам ле-хаверо), – например, заповедь возвращения потери, запрет давать деньги в долг за проценты, заповедь поставить судей и заповеди, связанные с судопроизводством. Кроме того, там упоминаются многочисленные заповеди, относящиеся к вопросам управления государством и ведения войны, к пророчеству и священникам (коѓенам), заповедь вступления в брак, а также многочисленные заповеди-запреты, относящиеся к идолопоклонству и колдовству^[1].

01. Заповедь Ѓакѓель

Одна из заповедей-предписаний Торы – созывать весь народ Израиля, мужчин, женщин и детей, на исходе каждого седьмого года (года шмиты), в праздник Суккот, когда народ восходил в Иерусалим, и читать им отрывки из Торы, чтобы укрепить их сердца в вере, трепете перед Небесами и стремлении изучать Тору и исполнять заповеди. Об этом сказано (Дварим, 31:10-13): «И завещал им Моше, говоря: к концу семилетия, в год шмиты, в праздник Суккот, когда придет весь Израиль, чтобы явиться пред лицо Господа, Бога твоего, на место, которое Он изберет, читай учение это пред всем Израилем вслух для них. Собери народ, мужчин, и женщин, и детей, и пришельца твоего, который во вратах твоих, дабы слушали они и дабы учились, и будут бояться Господа, Бога вашего, и строго исполнять все слова закона этого. И сыны их, которые не знали, услышат и научатся бояться Господа, Бога вашего, во все дни, что проживете вы на земле, в которую вы переходите за Иордан, чтобы владеть ею».

Церемония Ѓакѓель, проходившая раз в семь лет, должна была возвысить в глазах народа достоинство Торы и заповедей. По торжественности и величию этой церемонии не было равных. В ней участвовал весь народ от мала до велика, и сам царь читал народу Тору. В связи с этим возникает вопрос: в чем же смысл этого всенародного собрания? Ответ напрашивается сам по себе: «Дабы услышать слова Торы, ведь она – основа, красота и великолепие всей нашей жизни, и тогда станет народ восхвалять и возвеличивать Тору, и сердца всех евреев исполнятся пламенного стремления к ней, а, возжелав ее, народ будет изучать ее и познавать волю Господа, и удостоится Израиль благословения, и возрадуется Господь деяниям его» (Сефер ѓа-хинух, 612).

Каждый еврей, принимавший участие в церемонии Ѓакѓель, извлекал для себя то благо, которое было ему необходимо. Те, кто глубоко изучал Тору, получали стимул к дальнейшему, еще более усердному и самоотверженному изучению. Те, кто слышал и понимал ее слова, прислушивались к ним еще внимательней, чем прежде, благодаря чему у них усиливалось желание строго соблюдать заповеди. Дети, достигшие возраста, в котором их начинают приучать к исполнению заповедей, слушали слова Торы, ощущая их святость, и в них пробуждался живой интерес к Торе и заповедям. И даже совсем маленькие дети воспринимали величие и святость Торы и понимали, что она – самое главное в жизни, ведь все евреи собрались вместе, чтобы слушать ее слова. А родители еще глубже осознавали возложенную на них священную миссию: воспитывать своих детей в духе Торы и с любовью приучать их к исполнению заповедей (см. комментарий Рамбана к Дварим, 31:12-13; Маѓараль, Гур арье, там же. И см. «Расширенные объяснения»).

Даже величайшие мудрецы, знавшие всю Тору наизусть, и, с другой стороны, новообращенные прозелиты, еще не понимавшие иврита, были обязаны принимать участие в исполнении заповеди Ѓакѓель. Ведь эта церемония является своего рода отражением дарования Торы на горе Синай, поэтому необходимо, чтобы в ней принял участие весь народ, и все евреи чувствовали себя так, будто в этот момент они получают Тору из уст Всевышнего (см. Рамбам, Законы праздников в Храме, 3, 6).

Согласно постановлению мудрецов, читать Тору народу должен царь, чтобы придать церемонии Ѓакѓель наибольшую торжественность и величие. Но даже если у народа Израиля нет царя, или если у царя очень слабый голос, или если царь еще ребенок, это не отменяет заповеди. В таком случае Тору должен читать тот, кто занимает в народе самое почетное положение: например, князь (наси), первосвященник или крупнейший мудрец поколения (см. Тиферет Исраэль к трактату Сота, 7, 8; Минхат хинух, 612; Ѓаамек давар к Дварим, 31:11; Ѓа-адерет, Зехер ла-микдаш, гл. 1).

08. Насколько велика радость Симхат Тора

День Симхат Тора принято посвящать радости и веселью, ведь в году нет более радостного праздника, чем этот. Мудрецы говорят, что царь Шломо, удостоившись великой мудрости, вознес в Храме жертвы всесожжения и мирные жертвы, а затем устроил огромный пир для всех своих подданных. Из этого следует, что «в честь завершения чтения Торы устраивают праздничную трапезу» (см. Мидраш Шир ѓа-ширим раба, 1, 9).

Абайе, один из величайших амораев^[4], говорил, что каждый раз, когда кто-либо из его учеников заканчивал изучение талмудического трактата, он устраивал для всех мудрецов пир и празднество (см. трактат Шабат, 118б). Поэтому в Симхат Тора тоже устраивают праздничную трапезу, а во многих общинах принято, чтобы хатан Тора и хатан Берешит приглашали всю общину на кидуш или покупали вино для трапезы.

Радость Симхат Тора имеет столь огромное значение, что, несмотря на запрет мудрецов танцевать и хлопать в ладоши в субботу и йом тов, чтобы из-за этого кто-нибудь в конце концов не стал по ошибке чинить музыкальные инструменты (см. трактат Бейца, 36б; Шульхан арух, 339, 3), – гаоны постановили, что в честь Симхат Тора разрешено танцевать и хлопать в ладоши. В последние столетия, когда главы хасидского движения стали говорить о величайшем значении радости и о том, как она нам необходима, многие стали придерживаться в этом вопросе менее строгого толкования закона также и в обычные субботы (см. «Жемчужины Ѓалахи», Шабат, гл. 22, п. 18)^[5].

Согласно общепринятому обычаю, в Симхат Тора женщины и дети тоже приходят в синагогу. Мудрецы говорят, что этим радость Симхат Тора напоминает заповедь Ѓакѓель, которую народ Израиля исполнял в Суккот на исходе года шмиты. Подобно тому как ради исполнения этой заповеди весь народ собирался в Храме, чтобы послушать чтение Торы, он собирается в синагогах в день Симхат Тора.

Многие выдающиеся мудрецы и раввины плясали в Симхат Тора до полного изнеможения. Рассказывают (см. Маасе рав, 233), что Виленский Гаон «очень радовался в Суккот, но еще больше – в Шмини Ацерет, ибо, согласно учению Каббалы, это самый радостный праздник в году (…) Он шествовал со свитком Торы в руках торжественно, в величайшей радости, и мудрость сияла в глазах его, подобно яркому пламени. Он хлопал в ладоши, плясал и пел изо всех сил, бережно неся на плече свиток Торы, и повторял за ведущими слова хвалебных гимнов» (см. также «Расширенные объяснения»).

Некоторые мудрецы и уважаемые люди мало думают о собственном достоинстве во время плясок в Симхат Тора, – как не думал о нем царь Давид, когда, надев свое самое красивое одеяние, расшитое золотом, плясал и пел перед Ковчегом Завета во время перенесения его в Иерусалим. Во время плясок Давид подпрыгивал, и подол его одеяния приоткрывал ноги, а золотые пластинки, которыми было обшито это роскошное одеяние, дрожали и позванивали (см. Мидраш Бемидбар раба, 4, 20). Увидев все это, его жена Михаль, дочь царя Шауля, исполнилась в сердце презрения к нему, а когда он вернулся домой, вышла ему навстречу и обратилась к нему со словами укора – за то, что он, по ее мнению, унизил свое царское достоинство, ведя себя словно простолюдин и выставляясь напоказ перед своими рабами и рабынями. Ответил ей Давид: не в свою честь я плясал, а в честь «Господа, Который предпочел меня отцу твоему и всему дому его, поставив меня вождем народа Господня, Израиля. Буду веселиться я пред Господом. И я еще больше унижу себя и стану еще ничтожнее в глазах своих, а пред рабынями, о которых ты говорила, – пред ними я буду славен» (Шмуэль 2, 6:21-22).

Говорят наши мудрецы: каждому, кто изо всех сил пляшет и радуется в Симхат Тора, обещано, что его потомство всегда будет хранить преданность Торе (так пишет рабби Исраэль Альгази в Шальмей хагига, 294, 2). А некоторые авторитеты утверждают, что молитвы, не взошедшие к Господу в течение всего года и даже в Дни трепета, поскольку они имеют какой-либо ущерб, возносятся на Небеса во время плясок в Симхат Тора. Рассказывают, что глубочайшие тайны Торы раскрылись перед святым Аризалем именно благодаря безграничной радости, которую он выражал в Симхат Тора (см. Мишна брура, 669, 11).

07. Обычаи, связанные с обрядом ѓакафот

В Симхат Тора принято совершать в синагоге семь обходов вокруг бимы (ѓакафот) во время вечерней службы и семь – во время утренней службы. Ѓакафот намекают на «окружающий свет» (ор макиф) – Божественный свет, который окружает все миры и творения. Этот свет возвышает людей и дает им стимул к духовному развитию, однако он настолько высок, что, в силу ограниченности нашего разума, мы не способны его постичь (см. выше, гл. 1, п. 7; гл. 5, п. 9). Тора, которую мы изучили и постигли в течение всего года, соответствует понятию «внутренний свет» (ор пними). Этот свет усваивается нашим разумом и «укладывается» в него, и благодаря этому, когда мы завершаем годичный цикл чтения Торы, мы становимся способны вобрать в себя малую толику «окружающего света», исходящего от Торы. И наша радость в Симхат Тора способствует этому в величайшей степени.

Перед началом ѓакафот из ковчега вынимают все свитки Торы, в том числе и те, что стали некошерными и непригодны для публичного чтения. По ашкеназскому обычаю, молящиеся берут все свитки и пляшут с ними в руках в течение всех ѓакафот, а если в синагоге свитков больше, чем молящиеся могут держать в руках, то из ковчега достают столько свитков, сколько они способны нести в руках. А по сефардскому обычаю, в течение ѓакафот большую часть времени свитки Торы лежат на биме, и только один человек берет в руки один свиток, а все остальные молящиеся пляшут вокруг него. Существует также обычай Аризаля, согласно которому во время каждой из семи ѓакафот берут в руки другой свиток Торы и пляшут с ним (см. Бен иш хай, Ве-зот ѓа-браха, 17). Все перечисленные обычаи подходят для исполнения обряда ѓакафот.

Для того чтобы исполнить обычай ѓакафот, достаточно обойти биму семь раз, но ради исполнения заповеди радости и почтения к Торе – главной заповеди этого дня, – следует умножить веселье и пляски как можно больше. При этом необязательно, чтобы все пляски происходили только во время ѓакафот. При совершении ѓакафот поют особые литургические гимны (пиюты), в каждой общине – свои, но это не является необходимым условием исполнения обряда ѓакафот.

Вечером ѓакафот совершают по окончании вечерней молитвы. А в отношении дневных ѓакафот существует несколько обычаев: в одних общинах их принято совершать после молитвы мусаф, в других – после чтения Торы (так пишет Хида в Ле-Давид эмет, конец п. 26), но чаще всего ѓакафот совершают между молитвой амида утренней службы и чтением Торы.

Во многих общинах принято делать кидуш во время ѓакафот. Молящиеся пьют вино и чуть хмелеют, но при этом следует строго следить за тем, чтобы не опьянеть. Кроме того, необходимо, чтобы до молитв мусаф и минха хмель рассеялся, так как хмельному или пьяному запрещено читать амиду (см. Шульхан арух, 99, 1; «Жемчужины Ѓалахи», Молитва, гл. 5, п. 11). А хмельному коѓену запрещено благословлять народ (см. Шульхан арух, 128, 38).

Изначально (лехатхила) необходимо, чтобы все, кто присутствует в синагоге, стояли, пока молящиеся обходят биму и пляшут со свитками Торы. Но если кому-то трудно стоять, этот человек может сесть и вставать только в начале каждого нового круга^[3].

Со времен Аризаля существует каббалистический обычай совершать дополнительные ѓакафот на исходе Шмини Ацерет; их называют ѓакафот шнийот («вторые ѓакафот»). Их тоже совершают в честь Торы, поэтому этот обычай несет в себе оттенок исполнения заповеди. Рав Авраѓам-Ицхак Кук, благословенна память праведника, указал играть во время «вторых ѓакафот» на музыкальных инструментах, чтобы было ясно, что йом тов уже закончился, и со стороны не казалось, что в Земле Израиля, как в общинах диаспоры, празднуют второй йом тов (см. Орах мишпат, 142).

06. Хатан Тора

В Симхат Тора четыре восхождения к Торе имеют особое значение. Но самым важным считается восхождение, во время которого завершают годичный цикл чтения Торы. Молящийся, который восходит к Торе для чтения заключительного отрывка, получает звание хатан Тора.

Восхождение, предшествующее этому, тоже наделено особым смыслом, так как во время него приглашенный произносит благословение вместе со всеми детьми, присутствующими в синагоге. Он зовется хатан меона, по первому слову читаемого отрывка. А само восхождение называется «восхождением всех отроков».

Сразу по завершении годичного цикла чтения Торы на биму кладут другой свиток, по которому читают главу Берешит, для чего вызывают еще одного молящегося. Это восхождение считается величайшей честью. Тот, кто ее удостаивается, называется хатан Берешит. Чтение главы Берешит символизирует нашу преданность Торе: мы только что завершили годичный цикл чтения, но, не медля ни минуты, начинаем новый цикл, так как не хотим расставаться с Торой ни на миг (см. Мишна брура, 668, 10).

После того как к Торе взошел хатан Берешит, на биму приносят третий свиток, к которому восходит мафтир (последний из восходящих). Во время этого восхождения читают отрывок из недельного раздела Пинхас о праздничных жертвоприношениях Шмини Ацерет (см. Шульхан арух, 668, 2).

В качестве ѓафтары читают первую главу книги Йеѓошуа. Ведь заповеди Торы следует исполнять в Земле Израиля, поэтому, завершив годичный цикл чтения Торы, мы обращаемся к книге Йеѓошуа, в которой рассказывается о том, как сыны Израиля завоевали эту землю. Наши мудрецы говорят: «Книга Йеѓошуа славит Землю Израиля» (Вавилонский Талмуд, трактат Недарим, 22б). Другая причина заключается в том, что в начале этой книги Йеѓошуа бин Нун говорит народу о великой ценности Торы: «Только тверд будь и очень мужествен, чтобы бережно соблюдать Тору всю, которую завещал тебе Моше, раб Мой; не уклоняйся от нее ни вправо, ни влево, дабы преуспевал ты везде, куда ни пойдешь. Да не отходит эта книга Торы от уст твоих, и размышляй о ней днем и ночью» (1:7-8). Кроме того, согласно указанию мудрецов, после изучения Торы следует приступить к изучению Книг пророков.

Во многих общинах принято «продавать» упомянутые четыре восхождения, то есть отдавать их тем, кто пожертвует значительные суммы на синагогу, а также для нужд людей, посвятивших жизнь изучению Торы. В других местах чести этих четырех восхождений удостаиваются люди, обладающие глубокими знаниями Торы, или руководители общины. Но если этот вопрос может вызвать раздоры, поскольку трудно решить, кто больше других достоин подобной чести, то лучше «продать» восхождения тем, кто готов пожертвовать ради этого наиболее крупные суммы. При этом желательно, чтобы человек, который «приобрел» честь восхождения, обладал также глубокими знаниями Торы или был одним из глав общины (так пишут Кнесет ѓа-гдола и Бикурей Яаков, 669, 3). А в некоторых общинах состоятельные люди, которые «приобрели» честь восхождения, передают ее раввинам или другим уважаемым членам общины, тем самым удваивая свою заслугу: они жертвуют на благотворительность значительную сумму и выражают почтение к знатокам Торы.

Кроме того, существует обычай, согласно которому каждый молящийся, способный пожертвовать какую-либо сумму на благотворительность, во время восхождения к Торе в Симхат Тора берет на себя обязательство сделать пожертвование для нужд синагоги или изучающих Тору (см. Мишна брура, 669, 7).

Если человек уже взошел к Торе вместе с другими молящимися, а затем ему предоставили честь одного из четырех упомянутых восхождений – хатан Тора, хатан меона, хатан Берешит или мафтир, – то ему разрешено взойти к Торе еще раз; при этом нет опасения, что благословение, которое он произнесет, будет считаться напрасным. Но если человек удостоился восхождения как хатан Тора, он не может сразу после этого получить восхождение как хатан Берешит, поскольку это будет считаться неуважением к первому свитку Торы, ведь со стороны может показаться, что этот человек взошел к Торе повторно, так как опасался, что первый свиток был некошерным (так пишут Элия раба; При мегадим; Бикурей Яаков, 669, 4; Мишна брура, 2). Восхождения хатан Тора и хатан Берешит разрешено отдавать коѓену или левиту (так пишут Маѓариль и Бикурей Яаков, 669, 4).

Согласно ашкеназскому обычаю, во время вечерней службы в Симхат Тора, после исполнения обряда ѓакафот (обходов вокруг бимы), вызывают к Торе троих молящихся и читают отрывки из раздела Ве-зот ѓа-браха. При этом вызванные к чтению Торы произносят соответствующие благословения – перед чтением и после него (см. Мишна брура, 669, 15).

05. Завершение годичного цикла чтения Торы

Во всех еврейских общинах каждую субботу читают один раздел Торы, называемый «недельный раздел» (парашат шавуа). В Шмини Ацерет завершается годичный цикл чтения Торы, поэтому в Земле Израиля этот день называется также Симхат Тора («Радость Торы»). Для того чтобы прочесть за год всю Тору, в четыре субботы в течение года читают по два недельных раздела, а в високосный год, состоящий из тринадцати, а не из двенадцати месяцев, каждую субботу читают по одному разделу^[2].

Несмотря на то, что во все другие праздники (йом тов) к Торе вызывают пятерых молящихся, в этот день недельный раздел делят не на пять, а на семь частей, и, соответственно, к Торе вызывают семерых молящихся. Более того, в этот день принято, в честь завершения годичного цикла, чтобы к Торе восходили все молящиеся. Ради этого первые пять частей недельного раздела читают вновь и вновь, пока к Торе не пригласят всех присутствующих, кроме оставшихся четверых, которые взойдут к Торе позднее: двоих вызовут для чтения двух последних частей недельного раздела, третьего – для чтения раздела Берешит, а четвертого – для чтения отрывка мафтир.

Изначально (лехатхила), каждый раз, когда чтение пяти первых частей недельного раздела повторяется, должен соблюдаться обычный порядок восхождений: первым восходит к Торе коѓен, затем – левит, а за ними – трое исраэлитов. А если нужно пригласить Торе дополнительных коѓенов и левитов, то они могут получить также третье и четвертое восхождения. При этом, если возможно, их следует приглашать в одном и том же порядке: чтобы четвертым восходил коѓен, а пятым – левит (см. Мишна брура, 135, 37). Если в миньяне много коѓенов и мало левитов, то при каждом повторении недельного раздела можно первым приглашать к Торе коѓена, а вторым – исраэлита. А если все коѓены и левиты уже взошли к Торе, то все пять восхождений нужно отдать исраэлитам.

Если в миньяне очень много молящихся, то во время чтения Торы принято делить его на несколько небольших миньянов, чтобы сократить время восхождений к Торе. А перед заключительными восхождениями миньян вновь объединяется.

В Симхат Тора к Торе вызывают даже детей, еще не достигших возраста бар мицвы. Согласно общепринятому обычаю, личное восхождение получает каждый присутствующий в синагоге мальчик, который умеет произносить благословение перед чтением Торы и читать Тору шепотом вместе с чтецом. А дети, которые еще этого не умеют, восходят к Торе вместе с одним из уважаемых членов общины. Это восхождение называется «восхождением всех отроков». Взрослый произносит благословение медленно и громко, а дети повторяют каждое его слово. Это восхождение является предпоследним; чтение Торы во время него начинается со слова меона (מענה, «прибежище») из стиха: «Прибежище – Бог древний» (Дварим, 33:27), поэтому тот, кого вызывают к Торе во время этого восхождения, называется хатан меона.

Обычай приглашать к Торе всех молящихся показывает, что свою долю в Торе имеет каждый еврей – старый и молодой, ученый и простолюдин.

04. Просьба о дожде  

Благодаря дождю, который обеспечивает мир водой, все живое на земле – растения, животные и человек, – может существовать. Поэтому нам следует благодарить Всевышнего за дождь и просить Его ниспослать нам зимой благословенные дожди. Вот почему мудрецы постановили, чтобы зимой в молитве амида, во втором ее благословении, мы восхваляли Всевышнего за то, что Он «поднимает ветер и ниспосылает дождь», а в девятом благословении – просили Его, чтобы Он послал нам «благодатные росу и дождь».

И хотя, с точки зрения климатических условий, упоминать дождь и просить о нем следовало бы с самого начала праздника Суккот, ведь именно в это время в Земле Израиля начинается сезон дождей, – тем не менее, дождь в Суккот считается знаком проклятия, а не благословения, так как он мешает нам исполнять заповедь пребывания в сукке. Поэтому мудрецы постановили, что начинать чтение просьбы о дожде нужно только после Суккота.

Согласно постановлению мудрецов, впервые в году мы упоминаем дождь в молитве мусаф в праздник Шмини Ацерет, поскольку в это время вся община находится в синагоге, и староста (габай) может провозгласить перед молящимися, что сегодня в молитве амида начинают упоминать дождь. На вечернюю службу Шмини Ацерет приходили не все члены общины, а во время утренней службы напомнить общине перед молитвой амида про упоминание о дожде невозможно, так как к амиде нужно приступить сразу же после благословения Гааль Исраэль («Избавитель Израиля»), и нельзя делать в этом месте перерыв (см. Бейт Йосеф и Шульхан арух, 114, 1-2).

В Шмини Ацерет, вместе с первым упоминанием о дожде, мы читаем также особую молитву, в которой просим Всевышнего удостоить нас благодатных дождей в наступившем году. Перед чтением этой молитвы принято открывать ковчег со свитками Торы, а саму молитву следует читать очень сосредоточенно, взывая к Всевышнему из самой глубины души. Согласно ашкензаскому обычаю, эта молитва приравнивается по важности к молитвам Дней трепета, поэтому кантор надевает белый халат (китл), как в Рош ѓа-Шана и Йом Кипур, и читает молитву о дожде с особым напевом, напоминающим молитвенный напев Дней трепета.

По обычаю сефардских и некоторых ашкеназских общин, молитву о дожде читают перед мусафом, а по обычаю большинства ашкеназских общин – во время мусафа, при повторении кантором молитвы амида, вместе с упоминанием о дожде. Согласно этому обычаю, перед тем как молящиеся приступают к чтению личной амиды, староста синагоги провозглашает: «Поднимает ветер и ниспосылает дождь» (Машив ѓа-руах у-морид ѓа-гешем). Это напоминает молящимся о том, что, хотя они еще не прочли молитву о дожде, они должны упомянуть дождь во время личной амиды мусафа.

Можно было бы предположить, что просьбу о дожде следует читать уже начиная с вечерней службы на исходе Шмини Ацерет. Однако мудрецы позаботились о паломниках из отдаленных областей и отложили начало чтения этой просьбы на пятнадцать дней, на вечер седьмого хешвана, чтобы самые последние паломники, живущие на берегах реки Прат, успели добраться домой и по пути не вымокли под дождем (см. Шульхан арух, 117, 1). В наши дни этот древний обычай сохраняется, напоминая нам о временах Храма.

Если молящийся забыл упомянуть дождь во время молитвы мусаф в Шмини Ацерет или последующих молитв, но произнес слова «ниспосылает росу», то он не должен читать молитву амида заново. А если, начиная с вечера седьмого хешвана, он забыл прочесть просьбу о дожде, то должен восполнить эту просьбу в конце молитвы амида, в благословении «внемлющий молитве» (шомеа тфила). Если же он забыл и об этом, то ему следует возвратиться к началу «благословения лет» (биркат ѓа-шаним), а если он уже закончил читать амиду, то должен прочесть ее заново (см. «Жемчужины Ѓалахи», Молитва, гл. 18, п.п. 4-5).

Наши мудрецы сравнивают Тору с водой: «Как вода существует вечно, так и слова Торы живут вечно» (см. Сифрей, разд. Экев, 48). Вода дает жизнь телу, а Тора – душе. Поэтому, когда мы читаем просьбу о дожде, мы должны иметь в виду и духовную «воду», прося Всевышнего о том, чтобы наступивший год был благословенен изучением Торы.

За пределами Земли Израиля, где празднуют второй йом тов, дождь тоже начинают упоминать в Шмини Ацерет. А во второй йом тов, который в диаспоре называется Симхат Тора, завершают годичный цикл чтения Торы.

03. Смысл понятия ацерет

Слово ацерет (עצרת) – однокоренное со словом ацара (עצרה, «собрание», «праздник»). В Шмини Ацерет народ Израиля собирается вместе, чтобы подвести итог завершившейся череде праздников. Это своего рода церемония «прощания» с праздниками прошедшего года. Началом праздничного цикла является Песах – время Исхода из Египта; за ним следует Шавуот – день дарования Торы; далее – Рош ѓа-Шана и Йом Кипур, дни покаяния и искупления грехов, когда Всевышний вспоминает нас к добру; а заключает этот цикл Суккот – праздник урожая, когда мы собираем весь урожай завершившегося года, как материальный, так и духовный, исполнившись при этом великой радости, и благодаря этому радость и благословение распространяются по всему миру. А в самом конце цикла праздников наступает Шмини Ацерет, и мы вновь собираемся все вместе, чтобы «попрощаться» с праздниками. «В связи с этим можно рассказать притчу о царе, который пригласил своих сыновей на пир, сообщив им заранее, сколько дней пир продлится. А когда настало время прощаться, царь сказал сыновьям: «Дети мои, пожалуйста, останьтесь со мною еще один день, тяжко мне расставаться с вами»» (комментарий Раши к Ваикра, 23:36).

С этой точки зрения, в Шмини Ацерет подобает радоваться даже больше, чем во все другие праздники. Ведь в этот день, который завершает череду праздников и является ее апогеем, мы максимально возвышаемся и стоим ближе всего к Всевышнему. На этом духовном уровне радость от того, что мы являемся сынами и дочерьми Всевышнего, уже не связана с какой-либо конкретной заповедью – например, заповедью сукки или лулава. В ее основе лежит само наше существование как избранного народа. Виленский Гаон тоже говорил, что в Шмини Ацерет мы должны просто радоваться Всевышнему, о чем в Торе (Дварим, 16:15) сказано: «И будешь ты просто радоваться». Рассказывают, что в Суккот Виленский Гаон пребывал в великой радости, но в Шмини Ацерет его радость была еще больше. Ведь, согласно учению Каббалы, Шмини Ацерет – самый радостный день в году (см. Маасе рав, 233).

И во время этого прощального собрания, когда мы наиболее тесно приникаем к Всевышнему, нам ниспосылается возможность вобрать в себя и навеки сохранить в душе весь Божественный свет, которого мы удостоились за прошедший год. Благодаря этому мы сможем продолжить наше духовное восхождение и в новом году. В отличие от седьмого дня Песаха, о котором сказано (Дварим, 16:8): «А в день седьмой праздник Господу, Богу твоему», и это означает, что свет, полученный нами в дни Песаха, мы возвращаем Всевышнему, чтобы Он хранил его для нас, так как мы еще не способны и не достойны хранить его в наших душах, – в Шмини Ацерет, когда годичный цикл праздников завершился, мы достигаем такой духовной ступени, на которой сможем навеки сохранить в своих душах свет и добро, ниспосланные нам в течение всего года. Вот почему об этом дне сказано (Бемидбар, 29:35): «В день восьмой празднование да будет для вас» (см. «Жемчужины Ѓалахи», Праздники, упомянутые в Торе, гл. 13, п. 6, где объясняется, почему Шавуот тоже называется Ацерет).

Для этого особенно подходит восьмой день. Число семь олицетворяет собой материальный мир, который был создан за семь дней. Все в материальном мире имеет начало и конец. А для того, чтобы навеки сохранить в душе Божественный свет, раскрывающийся в нашем мире, нужно подняться на следующую ступень святости, преобладающую над временем и над законами природы, и эту ступень символизирует число восемь. Лишь пребывая на этой, восьмой ступени, можно принести исправление в мир. Поэтому обрезание нам заповедано совершать на восьмой день после рождения младенца, ведь, как известно, заповедь обрезания призвана исправить материальный мир, она – вечная и непреходящая, превыше времени и законов природы. Тора тоже была дарована нам «на восьмой день» – после того, как мы отсчитали семь полных недель. Вот почему Шмини Ацерет больше всех других дней подходит для празднества Симхат Тора («Радость Торы»; см. Маѓараль, Тиферет Исраэль, 2).

02. Значение и смысл Шмини Ацерет

Сказали наши мудрецы: семьдесят быков, которых приносят в жертву в праздник Суккот, соответствуют семидесяти народам мира, а единственный бык, которого приносят в жертву в Шмини Ацерет, соответствует единственному народу – Израилю. «В связи с этим можно рассказать притчу о царе из плоти и крови, который повелел своим слугам: «Приготовьте для меня большой пир». А в последний день пира повелел он своему возлюбленному другу: «Приготовь для меня небольшое пиршество, дабы я насладился трапезой вместе с тобой»» (Вавилонский Талмуд, трактат Сукка, 55б). В Мидраше (Бемидбар раба, 21, 24) говорится нечто похожее: «Притча о царе, который устроил семидневный пир и пригласил на него всех своих подданных. А когда эти семь дней закончились, сказал царь своему возлюбленному другу: «Мы уже исполнили свой долг по отношению ко всем подданным. Теперь же мы с тобой угостимся тем, что осталось: принеси же нам немного мяса, рыбы или овощей». Подобное сказал Святой, благословен Он, Израилю: «В день восьмой празднование да будет для вас» (Бемидбар, 29:35), угоститесь тем, что осталось для вас: один бык и один баран».

А в книге Зоѓар (ч. 3, разд. Эмор, 104, 2) говорится, что Шмини Ацерет принадлежит одному лишь Царю – в этот день он радуется Израилю, Своему возлюбленному народу. По этому поводу там приводится притча о царе, который пригласил во дворец гостей, и все придворные (то есть народ Израиля) принимали их с большим почетом. А когда гости разъехались, царь сказал придворным: «До сих пор мы с вами посвящали все силы приему гостей (то есть ежедневно приносили в жертву быков ради всех народов мира). Теперь же только я да вы будем праздновать целый день!». Вот почему в Торе сказано: «В день восьмой празднование да будет для вас». Для вас – потому, что в этот день вы приносите жертвы только для самих себя.

«Услышав это, Израиль стал восхвалять Святого, благословен Он, провозглашая: «Это день, сотворенный Господом, будем ликовать и радоваться ему» (Теѓилим, 118:24). Сказал рабби Абин: не знаем мы, чему или кому нам радоваться, – этому дню или Святому, благословен Он? Ответил на этот вопрос царь Шломо (Шир ѓа-ширим, 1:4): «Возликуем и возрадуемся Тебе» – Тебе и Торе Твоей, Тебе и Избавлению Твоему» (Мидраш Ялкут Шимони, разд. Пинхас, 782).

В том и заключается особый смысл Шмини Ацерет: в этот день нет каких-либо особых заповедей, помимо заповеди радоваться Всевышнему, Его Торе и Избавлению, которое Он ниспосылает нам.

01. Шмини Ацерет – отдельный праздник

Праздничный день (йом тов) Шмини Ацерет считается, с одной стороны, продолжением Суккота, а с другой стороны – отдельным праздником. Первое слово его названия – шмини («восьмой») – указывает на то, что он рассматривается как продолжение семи дней праздника Суккот. В отношении заповеди восхождения в Храм и принесения праздничной жертвы всесожжения (олат реийя) и праздничной мирной жертвы (шальмей хагига) Шмини Ацерет тоже считается продолжением Суккота, поскольку тот, кто взошел в Храм и принес эти жертвы в Суккот, не обязан приносить их вновь в Шмини Ацерет; а если человек не успел принести эти жертвы в Суккот, то он может сделать это в Шмини Ацерет (см. Вавилонский Талмуд, трактат Рош ѓа-Шана, 4б).

Однако в отношении некоторых других заповедей Шмини Ацерет считается отдельным праздником. Во-первых, особые заповеди Суккота не распространяются на Шмини Ацерет – в этот день нет заповеди пребывать в сукке, возносить лулав и возливать воду на жертвенник во время принесения ежедневной жертвы тамид. Поэтому Шмини Ацерет имеет отдельное название, которое упоминается в молитвах этого дня, а также в кидуше и «Благословении после трапезы» (Биркат ѓа-мазон)^[1]. Во-вторых, общественные жертвы Суккота и Шмини Ацерет отличаются друг от друга: в каждый из дней Суккота в жертву приносят четырнадцать овец и двух баранов, а в Шмини Ацерет – семь овец и одного барана. Различие касается и числа приносимых в жертву быков. В каждый из семи дней Суккота в жертву приносят несколько быков: в первый день – тринадцать, во второй – двенадцать, и так каждый день на одного быка меньше, пока в седьмой день Суккота число жертвенных быков не достигает семи. И если бы день Шмини Ацерет считался прямым продолжением Суккота, то в него следовало бы принести в жертву шесть быков; однако из того, что на самом деле в Шмини Ацерет нам заповедано принести в жертву только одного быка, следует, что этот день является отдельным праздником (см. Бемидбар, 29:32-39).

И поскольку Шмини Ацерет считается во многих отношениях отдельным праздником, вечером этого дня во время праздничного кидуша произносят благословение «даровавший нам жизнь» (ше-ѓехеяну). Это означает, что благословение ше-ѓехеяну, которое мы произносим во время кидуша в первый вечер Суккота, не распространяется на Шмини Ацерет (см. трактат Сукка, 47б; Шульхан арух, 668, 1).

05. «Выход» из сукки

Запрещено разрушать сукку до окончания праздника. Даже если человек завершил праздничную трапезу Ѓошана раба и не намеревается спать в течение этого дня, он все равно не должен разрушать сукку, так как заповедь пребывания в сукке остается в силе до самого конца седьмого дня. Поэтому, если человек захочет позаниматься Торой или побеседовать с товарищем, он должен будет делать это в сукке. Но приблизительно за два с половиной часа до захода солнца разрешено вынести из сукки мебель, если это необходимо для праздника Шмини Ацерет (см. Шульхан арух, 666, 1).

Перед исходом Ѓошана раба подобает находиться в сукке, чтобы как можно больше насладиться этой заповедью перед тем, как мы должны будем расстаться с ней на целый год. Существует обычай целовать стены сукки, перед тем как выйти из нее перед окончанием праздника (так пишут Шней лухот ѓа-брит и Мишна брура, 477, 5). Согласно другому обычаю, произносят «прощальную молитву», приведенную в молитвенниках (см. Рама, 667, 1).

Схах, стены и украшения сукки имеют статус мукце и предназначены исключительно для исполнения заповеди сукки, поэтому до окончания праздника ими запрещено пользоваться в любых других целях. И хотя в восьмой день (Шмини Ацерет) уже нет заповеди находиться в сукке, на практике этот запрет остается в силе до исхода восьмого дня, потому что он действует до конца сумерек седьмого дня, когда уже начинается восьмой день – праздник Шмини Ацерет (см. Шульхан арух, 667, 1; выше, гл. 2, п. 16).

Поскольку схах, стены и украшения сукки считаются «предметами, предназначенными для исполнения заповеди» (ташмишей мицва), их не нужно класть в гнизу, но запрещено относиться к ним пренебрежительно – например, пользоваться бумагой от украшений в целях личной гигиены или пренебрежительно топтать схах либо стены сукки (см. Мишна брура, 638, 24).

В восьмой день запрещено есть в сукке. А тот, кто устраивает трапезу в сукке с намерением исполнить заповедь в день, не являющийся одним из семи дней праздника Суккот, тем самым нарушает запрет Торы, так как в ней сказано: «Все, что я заповедую вам, бережно исполняйте, не прибавляй к тому и не убавляй от того» (Дварим, 13:1). Но даже если человек хочет устроить трапезу в сукке не для того, чтобы исполнить заповедь сукки, мудрецы все равно запрещают есть в сукке в восьмой день, поскольку со стороны может показаться, что человек хочет «прибавить» к этой заповеди. А тот, кому больше негде есть, перед наступлением восьмого дня должен – чтобы не показалось, что он хочет «прибавить» к заповеди сукки, – сделать в схахе просвет площадью 4 на 4 тфахим (ок. 32 см). Этим он даст понять, что схах ему не нужен. Опасение, что со стороны может показаться, будто человек хочет «прибавить» к заповеди сукки, относится только к восьмому дню, а тот, кто хочет устроить трапезу в сукке после этого дня, не обязан делать просвет в схахе, поскольку такого опасения больше не возникает (см. Рама, 666, 1).

За пределами Земли Израиля трапезы в сукке устраивают и в восьмой день, поскольку в диаспоре существует сомнение, на какой именно день выпадает Ѓошана раба, и есть вероятность, что он приходится именно на восьмой день. Однако при этом не произносят благословение «…заповедавший нам жить в сукке», так как на этот день приходится также праздник Шмини Ацерет, и если человек произнесет благословение на сукку, это будет противоречить одно другому (см. трактат Сукка, 47а; Шульхан арух, 668, 1; и см. также «Жемчужины Ѓалахи», Праздники, упомянутые в Торе, гл. 9, прим. 4).

А в девятый день, который за пределами Земли Израиля называется Симхат Тора, есть в сукке запрещено, потому что это выглядело бы как желание «прибавить» к заповеди сукки. Даже если устроить трапезу больше негде, до девятого дня все равно запрещено делать просвет в схахе, так как восьмой и девятый дни являются праздничными (йом тов), и это было бы нарушением запрета сотер (разрушение построенного). Поэтому, чтобы не казалось, что человек хочет «прибавить» к заповеди сукки, он должен принести в сукку грязные кастрюли и тарелки, и поскольку держать их в сукке запрещено, этим он даст понять, что он ест в сукке не для того, чтобы исполнить заповедь сукки (см. Шульхан арух, 666, 1).

04. Как следует поступить после праздника с арбаат ѓа-миним и ветками ивы, с помощью которых исполняли обычай ударов о землю

Как мы уже говорили (в гл. 5, п. 8), растения арбаат ѓа-миним имеют статус мукце, и в течение всех семи дней праздника Суккот ими запрещено пользоваться в любых других целях помимо исполнения заповеди. Поэтому даже в Ѓошана раба, после того как человек исполнил заповедь лулава, ему запрещено есть этрог или вдыхать аромат мирта (это разрешено только в случае, если он заранее, до начала праздника, поставил мысленное условие, что на его арбаат ѓа-миним не будет распространяться статус мукце). Однако с того момента, как праздник закончился, запрет теряет силу, и растения арбаат ѓа-миним можно использовать в пищу или получать от них любую иную выгоду (см. Тосафот к трактату Сукка, 10б, со слова ад; Биур Ѓалаха, 665, 1, со слова этрог).

Но если человек не нуждается в этих растениях, то уже в седьмой день праздника, после исполнения заповеди лулава, ему разрешено оставить арбаат ѓа-миним во дворе или в любом другом месте, где складывают обрезанные ветки деревьев и скошенную траву. Арбаат ѓа-миним имеют статус «предметов, предназначенных для исполнения заповеди» (ташмишей мицва), а не «предметов, обладающих святостью» (ташмишей кдуша), поэтому их не нужно оставлять в гнизе^[3]. Тем не менее, не следует выбрасывать их в грязный мусорный бак или кидать на землю, где прохожие будут топтать их ногами, – запрещено относиться к ним пренебрежительно, ведь они служили для исполнения заповеди (см. Шульхан арух, 664, 8).

Что же касается веток ивы, с помощью которых исполняли обычай ударов о землю, то раньше было принято класть их в синагоге на крышу ковчега, в котором хранятся свитки Торы. Возможно, это делалось для того, чтобы эти ветки не выбрасывали на улицу и прохожие не топтали их. Однако на практике класть их на крышу ковчега нежелательно, так как это выражает пренебрежение к ковчегу и свиткам Торы, которые в нем хранятся. Лучше положить ветки в углу двора или там, где складывают обрезанные ветки деревьев и другой растительный мусор. Также существует обычай хранить эти ветки до кануна Песаха, чтобы использовать их для разведения огня, с помощью которого сжигают хамец или пекут мацу (см. Рама, 664, 9). Согласно другому обычаю, их кладут дома или во дворе в качестве своеобразного «оберега» от сил нечистоты.

03. Обычай ударять о землю ветками ивы и законы его исполнения

Согласно обычаю, принятому во всем народе Израиля в память о разрушенном Храме, в седьмой день праздника Суккот (Ѓошана раба), завершая чтение ѓошанот, берут в руки ветки плакучей ивы и ударяют ими о землю или о какой-либо предмет. Этот обычай был установлен пророками еще во времена Храма (см. Рамбам, Законы лулава, 7, 22). Амораи полемизируют по поводу того, какой именно статус имеет это постановление пророков – если это заповедь, то перед ее исполнением следует произносить благословение, а если обычай, то благословение не произносят (см. трактат Сукка, 44а-б, и комментарий Раши, там же). Согласно практическому постановлению, это считается обычаем, поэтому благословение произносить не нужно (см. Шульхан арух, 664, 2).

Длина каждой ветки должна равняться как минимум 3 тфахим, как и веток ивы, которые присоединяют к лулаву. По сути закона, для исполнения обычая в Ѓошана раба достаточно одной ветки, но в наши дни общепринят обычай, соответствующий мнению Аризаля, согласно которому для этого берут пять веток (см. Шульхан арух, 664, 4; Мишна брура, 16). По мнению одних авторитетов, эти ветки не связывают вместе, по мнению других, предпочтительнее их связать; общепринятый обычай соответствует второму мнению (см. Мишна брура, 664, 17; Каф ѓа-хаим, 35).

Для исполнения заповеди арбаат ѓа-миним непригодны ветки ивы, у которых осыпалась большая часть листьев, а для исполнения обычая в Ѓошана раба достаточно даже того, чтобы на ветке остался всего один лист. Тем не менее, в этом вопросе нежелательно придерживаться менее строгого толкования закона, и обычай в Ѓошана раба следует исполнять самым великолепным образом (ле-меѓадрин), взяв для этого красивые ветки ивы, пригодные для лулава (см. Шульхан арух и Рама, 664, 4; Каф ѓа-хаим, 664, 34).

Изначально (лехатхила) для исполнения обычая принято брать новые ветки, которыми еще не ударяли о землю, однако, согласно практическому закону, множество людей может исполнить обычай с помощью одних и тех же веток. Это объясняется тем, что даже если ветки уже были использованы для исполнения обычая, это не делает их непригодными для его дальнейшего исполнения. Если длина каждой ветки по-прежнему не меньше 3 тфахим и на ней остался хотя бы один лист, другие люди тоже могут исполнить обычай с помощью этих веток.

Ветками ивы ударяют о землю или какой-либо предмет два или три раза (так пишет Рамбам, а также Шульхан арух, 664, 4). А по обычаю Аризаля, ими ударяют пять раз о землю. Некоторые поздние законоучители писали, что при исполнении обычая желательно сначала ударить ветками пять раз о землю, согласно мнению Аризаля, а затем – о другие предметы, например, о скамью. Дело в том, что, как считают некоторые авторитеты, при исполнении обычая следует, чтобы с веток осыпалось как можно больше листьев, а этого легче добиться, если ветками ударяют не о землю, а о какой-либо предмет (см. Бикурей Яаков, 664, 16; Мишна брура, 19). А те, кто особенно строго следует обычаям Аризаля, ударяют ветками ивы пять раз по голой земле, не вымощенной асфальтом или плиткой; они также тщательно следят за тем, чтобы при исполнении обычая ветки до самого конца оставались пригодными для лулава (см. Каф ѓа-хаим, 664, 37).

При обходе вокруг бимы в синагоге в Ѓошана раба не принято держать в руках вместе арбаат ѓа-миним и ветки ивы, предназначенные для ударов о землю. Биму обходят семь раз, держа в руках только арбаат ѓа-миним, затем с ними в руках продолжают читать песнопения и молитвы ѓошанот, после этого арбаат ѓа-миним кладут на место, в руки берут ветки ивы, предназначенные для исполнения обычая, читают еще несколько молитв, а затем ударяют ветками ивы о землю (см. Рама, 664, 7; Мишна брура, 26, согласно мнению Аризаля; Каф ѓа-хаим, 32). А по обычаю йеменских евреев, при обходе бимы в Ѓошана раба держат в руках и лулав, и ветки ивы, предназначенные для ударов о землю (и так написано в Шульхан арух, 664, 3).

Обычай ударов о землю невозможно исполнить с помощью веток ивы, входящих в связку лулава. Но если после исполнения заповеди лулава человек извлек ветки ивы из связки, то их можно использовать для ударов о землю (см. Шульхан арух, 664, 5; Мишна брура, 21).

02. Обычай, исполняемый с ветками ивы – во времена Храма и в наши дни

Помимо заповеди Торы брать в Суккот ветки плакучей ивы и присоединять их к лулаву (см. выше, гл. 4, п. 1), существует и другая заповедь, соответствующая традиции, передаваемой от учителя к ученику начиная с Моше рабейну (ѓалаха ле-Моше ми-Синай). Согласно этой заповеди, в дни Суккота нужно приносить в Храм длинные ветки плакучей ивы и обставлять ими жертвенник с двух сторон – так, чтобы верхушки склонялись над ним. Когда ветки ивы несли в Храм, коѓены трубили в шофар согласно порядку трубления ткиа-труа-ткиа^[1]. Так происходило в каждый из семи дней праздника, кроме субботы, когда жертвенник не обставляли ветками ивы. Если же Ѓошана раба приходился на субботу (во времена Храма, до составления календаря, это было возможно – пер.), то в эту субботу исполняли заповедь обставлять жертвенник ветками ивы, так как это – основная заповедь Ѓошана раба. А для того чтобы избежать нарушения субботних запретов, ветки срезали до наступления субботы и, чтобы они не высохли, клали в специальные золотые тазы, наполненные водой, а на следующий день обставляли этими ветками жертвенник с двух сторон (см. трактат Сукка, 45а)^[2].

Впоследствии, продолжая эту традицию, пророки установили обычай, согласно которому заповедь с ветками плакучей ивы следовало исполнять повсеместно, а не только в Храме, причем не только обходя с этими ветками биму в синагоге, но и ударяя ими о землю. После разрушения Храма народ Израиля продолжал соблюдать установленный пророками обычай в Ѓошана раба обходить биму с ветками ивы и ударять ими о землю, – в память о Храме. И хотя в Храме заповедь с ветками ивы исполняли в каждый из семи дней праздника Суккот, после его разрушения этот обычай стали соблюдать лишь один день. Для этого выбрали именно седьмой день праздника, потому что заповедь с ветками ивы является основной заповедью седьмого дня, и в Храме в этот день коѓены обходили жертвенник с ветками ивы в руках не один раз, как в другие дни, а семь. Мудрецы Каббалы объясняют, что между седьмым днем Суккота и заповедью с ветками ивы существует глубокая внутренняя связь.

Этот обычай имеет столь большое значение, что, как говорят некоторые амораи, даже после разрушения Храма, когда месяцы еврейского года еще освящал бейт дин, первый день Рош ѓа-Шана не устанавливали на воскресенье, чтобы седьмой день праздника Суккот не пришелся на субботу, поскольку иначе в этот день – то есть в Ѓошана раба – нельзя было бы исполнить обычай с ветками ивы (см. трактат Сукка, 43б). А когда последний бейт дин в Земле Израиля составил еврейский календарь, он сделал это таким образом, чтобы Ѓошана раба никогда не выпадал на субботу и народу Израиля не пришлось отказываться от исполнения этого обычая (так пишут Ран и Левуш; и см. «Жемчужины Ѓалахи», Малые праздники и памятные дни, гл. 1, п. 3).

Принято считать, что среди арбаат ѓа-миним ива намекает на самых простых евреев, не имеющих «ни вкуса, ни аромата», то есть не отличающихся ни усердным изучением Торы, ни добрыми делами; и Тора заповедала присоединить ветки ивы к трем другим видам растений только для того, чтобы показать нам, что и такие евреи имеют право существовать в народе Израиля  (см. Мидраш Ваикра раба, 30, 12; выше, гл. 4, п.п. 2-3). В таком случае, возникает вопрос: зачем же исполнять заповедь с помощью одной лишь ивы? Дело, однако, в том, что в иве сокрыт еще один аспект – именно потому, что она лишена приятного вкуса и аромата, она символизирует еврея, который совершил покаяние и возвратился к Всевышнему. Этот еврей осознает, как он на самом деле ничтожен и сколько у него недостатков, и знает, что, лишь приблизившись к Святому Благословенному, он сможет спастись. С этой точки зрения совершивший покаяние даже ближе к Всевышнему, чем совершенные праведники. Ведь праведники существуют в этом мире благодаря своим добрым деяниям и не нуждаются в особом содействии с Небес, а тот, кто возвратился к Всевышнему, знает, что целиком и полностью зависит от Него. Несмотря на грехи, которые он совершил, Всевышний милостиво принял его покаяние, поэтому еврей, раскаявшийся в своих грехах, находится ближе к Нему и теснее с Ним связан. Об этом сказали наши мудрецы (в Вавилонском Талмуде, трактат Брахот, 34б): «Там, где стоят евреи, совершившие покаяние, не стоят даже полные праведники».

После того как в Рош ѓа-Шана и Йом Кипур мы приложили огромные усилия, чтобы совершить полное покаяние с помощью молитвы и поста, в Ѓошана раба мы скромно обращаемся с мольбой к Всевышнему, держа в руках ветки плакучей ивы. Ибо теперь мы раскаялись в своих грехах и знаем, что наше спасение зависит исключительно от Него. Поэтому ветки ивы называются также ѓошанот (הושענות, букв. «моления о спасении») – это намек на то, что, преисполнившись скромности, которая свойственна иве, мы удостоимся спасения. Обычай ударять ветками ивы о землю тоже выражает нашу готовность принизить свою гордыню и укротить дурное начало (йецер ѓа-ра), чтобы служить Всевышнему непогрешимо, с чистым сердцем.

01. Ѓошана раба

Седьмой день праздника Суккот называется Ѓошана раба (Великая Ѓошана). Вот как объясняется это название. Как мы уже говорили, в Суккот на Небесах выносится приговор о дождях на ближайший год, а в последний день праздника этот приговор скрепляется печатью. А поскольку от воды зависит жизнь всего живого – растений, животных и человека, – в этот день мы читаем множество молений, начинающихся словами ѓоша-на («спаси нас»). В конце чтения ѓошанот мы берем в руки ветки плакучей ивы, так как это дерево нуждается в воде больше, чем многие другие растения, и на нем особенно плохо сказывается засуха. Мудрецы рассчитали еврейский календарь таким образом, чтобы Ѓошана раба никогда не выпадал на субботу, поскольку в этот день очень важно читать моления ѓоша-на и просить Всевышнего о дожде, а в субботу запрещено обращаться к Нему с просьбами и мольбами о наших повседневных нуждах (см. Рокеах, 221).

Подобно тому как вода дает жизнь всем творениям в этом мире, духовная «вода» – то есть Тора – обеспечивает наше духовное существование. Именно об этом сказали мудрецы (Вавилонский Талмуд, трактат Бава кама, 17а): «Вода – это не что иное как Тора». Значит, приговор о воде касается, в сущности, всей человеческой жизни, физической и духовной. Вот почему мудрецы говорят, что три дня в месяце тишрей предназначены для Небесного суда: Рош ѓа-Шана, Йом Кипур и Ѓошана раба (см. Зоѓар, ч. 2, 142, 1). Сказал Святой, благословен Он, нашему праотцу Авраѓаму: «Если потомки твои не получат искупление в Рош ѓа-Шана, они получат его в Йом Кипур; а не в Йом Кипур, так в Ѓошана раба» (см. Мате Моше, 957; Каф ѓа-хаим, 664, 2).

В другом месте мудрецы говорят, что хотя приговор Небесного суда скрепляется печатью в Йом Кипур, высший указ о приведении приговора в исполнение дается в Ѓошана раба. Это можно сравнить с земным судом, который уже принял решение, но пока приговор не записан, не скреплен печатью и не отослан с гонцами к уполномоченным за его исполнение, его еще можно изменить к лучшему. В том и заключается смысл Ѓошана раба: в этот день приговор, вынесенный Высшим судом, записывается, и свиток вручается гонцам, которым велено отнести его ангелам-служителям, ответственным за то, чтобы приговор был приведен в исполнение. А поскольку приговор пока не записан окончательно и гонцы еще не пустились в путь, решение Небесного суда все еще можно обратить во благо. Поэтому Ѓошана раба – день, подобающий для покаяния (см. Зоѓар, ч. 3, 31, 2). При этом следует знать: даже когда приговор уже «записан», указ о приведении его в исполнение не дается до самого окончания праздника Шмини Ацерет, и потому до исхода этого праздника искреннее покаяние еще может отменить тяжкий приговор или хотя бы смягчить его (см. там же, ч. 1, 220, 1; ч. 2, 142, 1; Шаар ѓа-каванот, Проповеди праздника Суккот, стр. 314-316).

Существует обычай вечером в Ѓошана раба устраивать большое празднество, как и во все другие вечера праздника Суккот (см. Зэра эмет, 2, 157). Но более широко распространен обычай учить Тору в Ѓошана раба ночью, сочетая учение с праздничным весельем, однако не устраивая танцев в сопровождении живой музыки. А среди особо благочестивых людей принято бодрствовать и учить Тору в течение всей ночи Ѓошана раба, чтобы исправить недостатки своей души и очиститься в преддверии вынесения в Небесном суде окончательного приговора. Некоторые прочитывают за эту ночь все Пятикнижие (см. Шиболей ѓа-лекет, 371). А приверженцы учения Аризаля составили для этой ночи специальный тикун (порядок изучения), состоящий главным образом из книг Дварим и Теѓилим (см. Каф ѓа-хаим, 664, 3-4).

Как мы уже говорили (в гл. 5, п. 10), в каждый из дней праздника Суккот в синагоге во время утренней службы молящиеся совершают один обход вокруг бимы (возвышения в центре синагоги), неся в руках этрог и лулав; при этом, до, во время и после обхода читают особые моления (тахануним), составленные специально для этого случая. А в Ѓошана раба такой обход вокруг бимы совершают семь раз, и после седьмого обхода читают многочисленные просьбы о спасении.

По причине святости Ѓошана раба и в честь особых заповедей, которые мы исполняем в этот день, в него принято устраивать праздничную трапезу (см. Арух ѓа-шульхан, 664, 13).

10. Современный обычай обхода вокруг бимы в синагоге

После разрушения Храма в народе Израиля были установлены различные обычаи в память о Храме – в том числе и обычай совершать обход вокруг бимы во время молитвы в синагоге. Однако поскольку мудрецы не вынесли по этому поводу четкого и однозначного постановления, в эпоху гаонов в связи с этим существовали различные обычаи, а в эпоху ранних законоучителей они уже оформились в обычай, общий для всех общин Израиля.

На биму кладут свиток Торы, все молящиеся берут лулав и этрог и в каждый из шести дней Суккота обходят биму один раз, а в седьмой день – семь раз. Обычай совершать обход вокруг свитка Торы объясняется тем, что после разрушения Храма изучение Торы выполняет в народе Израиля ту же миссию, которую во времена Храма выполнял жертвенник. Ведь когда человек изучает законы жертвоприношений, это засчитывается ему, как будто он принес эти жертвы в Храме на жертвеннике. Во всех поколениях нашего народа составлялись молитвы, сопровождающие обход вокруг бимы. Все они содержат моления: «Молим, Господь, спаси же нас!» и «Ани Ве-ѓу, спаси же нас!». Эти молитвы читают перед обходом вокруг бимы, во время обхода и после него, в соответствии с обычаями, принятыми в каждой общине.

По наиболее распространенному обычаю, один и тот же человек держит свиток Торы во время всего обхода вокруг бимы (это соответствует мнению Хида и При мегадим). Однако этот обычай соблюдается не во всех сефардских общинах (см. Каф ѓа-хаим, 660, 6).

Тот, у кого нет лулава и этрога, не участвует в обходе (так пишут Рама, 660, 2; Биркей Йосеф; Каф ѓа-хаим, 13). На этом основан обычай, согласно которому около бимы ставят человека, не имеющего лулава, чтобы он держал свиток Торы.

Во время обхода молящиеся движутся вправо – то есть, стоя лицом к биме, поворачиваются направо (см. Шульхан арух, 660, 1; Мишна брура, 3).

Некоторые авторитеты (например, Рокеах, Маѓариль, Бен Иш Хай) говорят, что во время обхода бимы, как и при исполнении заповеди арбаат ѓа-миним, лулав нужно держать в правой руке, а этрог – в левой, прижимая их друг к другу. По второму мнению (которого придерживается, в числе прочих, Гинат врадим), если человек должен держать в одной руке молитвенник, то арбаат ѓа-миним он может держать в другой руке. Оба эти обычая верны.

Во время обхода вокруг бимы ковчег со свитками Торы принято держать открытым (см. Кицур Шульхан арух, 137, 11).

Если в синагоге нет свитка Торы, то, как считают некоторые авторитеты, совершать обход вокруг бимы не следует (см. Бикурей Яаков, 660, 2). Согласно другому мнению, обход нужно совершать и без свитка Торы (см. Бен Иш Хай, разд. Ѓаазину, 15).

По обычаю сефардских и хасидских общин, обход вокруг бимы совершают между молитвой ѓалель и чтением кадиш титкабель (см. Каф ѓа-хаим, 660, 4). А в некоторых ашкеназских общинах принято обходить биму после молитвы мусаф (см. Олат Раайя, ч. 2, стр. 370).

В субботу обход вокруг бимы не совершают. В одних общинах вместо этого принято читать молитвы, называемые ѓошанот, а в других общинах это не принято (см. Шульхан арух, 660, 3; Каф ѓа-хаим, 23).

Как считают некоторые авторитеты, скорбящему в течение первого года после смерти отца или матери не следует участвовать в обходе вокруг бимы, так как этот обычай выражает радость праздника Суккот (см. Рама, 660, 2; Мишна брура, 9). Однако по мнению многих других авторитетов, даже скорбящий по отцу или матери в первый год после их смерти должен участвовать в обходе вокруг бимы (так пишут Бейт Йосеф; Аризаль; Хаей адам, 148, 19). И такого обычая придерживаются во всех сефардских и в большинстве ашкеназских общин (см. Гешер ѓа-хаим, 20, 3, 6).

09. Обычай обхода вокруг жертвенника (ѓакафот) в Храме

В каждый из дней Суккота коѓены обходили жертвенник один раз, а в седьмой день праздника – семь раз. Совершая обход вокруг жертвенника, они говорили: «Молим, Господь (А-донай), спаси же нас! Молим, Господь (А-донай), пошли нам удачу!». А рабби Йеѓуда считает, что они упоминали другое Имя Всевышнего, говоря: «Ани Ве-ѓу (אני והו), спаси же нас!» (см. трактат Сукка, 45а). Есть мнение, что, обходя жертвенник, коѓены встряхивали лулав; согласно другому мнению, они потрясали ветками плакучей ивы (см. там же, 43б)^[9].

Наши мудрецы говорят, что обычай обходить вокруг жертвенника был установлен в память о том, что в дни Йеѓошуа бин Нуна Всевышний заповедал сынам Израиля обойти город Иерихон, и тогда стены Иерихона пали, и сыны Израиля захватили город, а вслед за ним и всю Землю Израиля (см. Иерусалимский Талмуд, трактат Сукка, 4, 3). Вот как сыны Израиля обходили Иерихон: коѓены несли Ковчег Господень, семеро из них трубили в шофары и шли перед Ковчегом, перед ними шло передовое войско, а позади Ковчега шли все остальные воины. В течение шести дней они совершали по одному обходу вокруг стен Иерихона, а в седьмой день обошли город семь раз, и по окончании седьмого обхода коѓены протрубили в шофар непрерывный протяжный звук, называемый ткиа гдола, а весь народ возликовал им в ответ. И тогда случилось чудо, стены Иерихона обрушились, и Израиль ворвался в город (см. Йеѓошуа, гл. 6).

Согласно учению Каббалы, Иерихон – город, расположенный ниже всех других городов в мире, – был культурным центром земли Кнаан, и в нем был сосредоточен дух скверны всех кнаанейских народов, которые использовали святость Земли Израиля в своих низменных материальных целях. А высокая крепостная стена, окружавшая город, заслоняла от них Божественный свет, что усугубляло духовную нечистоту Иерихона и избавляло его жителей от угрызений совести и мыслей о раскаянии, которые возникают у человека под влиянием света Всевышнего. Вот почему Иерихон служил «ключом» ко всей Земле Израиля, и именно этот город должны были захватить евреи, чтобы войти в эту землю и раскрыть в ней слово Господа (см. Мидраш Бемидбар раба, 15, 15). Поэтому Всевышний заповедал сынам Израиля совершить обходы вокруг Иерихона, раскрывая тем самым Божественный свет, окружающий весь мир, и тогда стены Иерихона пали, евреи захватили город, и эта победа положила начало раскрытию святости, заложенной в естественной материальной действительности.

Это подобно заповеди заселения Земли Израиля, которая озаряет своим светом материальную действительность, благодаря чему раскрывается святость, сокрытая в законах природы. Сродни этому и заповедь сукки, окружающей человека со всех сторон, что также способствует раскрытию святости материального мира, ведь в сукке простые и естественные действия человека – такие как еда и сон – превращаются в исполнение заповеди.

Вот почему мудрецы постановили, что в Суккот коѓены должны совершать обход вокруг храмового жертвенника, – чтобы обрушилась «стена скверны», которая заслоняет от нас Божественный свет. И тогда этот свет, окружающий весь мир, засияет еще ярче, и это поможет нам укрепиться в вере и раскрыть святость, заложенную в естественной материальной действительности.

08. Закон мукце в отношении растений арбаат ѓа-миним

С того момента, как в первый день Суккота человек исполнил заповедь арбаат ѓа-миним, на эти растения распространяется статус мукце. Это означает, что они предназначены исключительно для исполнения заповеди, и ими запрещено пользоваться в любых других целях. Исходя из этого, запрещено использовать этрог в пищу или вдыхать аромат мирта – даже во время ѓавдалы на исходе субботы. Даже если этрог или ветки мирта стали непригодны для исполнения заповеди, они имеют статус мукце до самого конца праздника (см. Шульхан арух, 653, 1 и 665, 1).

Но разрешено вдыхать аромат этрога, так как этот плод предназначен главным образом для того, чтобы служить пищей. Поэтому статус мукце запрещает именно такое использование этрога, тогда как на его аромат этот статус не распространяется (см. трактат Сукка, 37б). Однако возникает сомнение, как должен поступить человек, который берет в руки этрог, намереваясь исполнить заповедь и заодно насладиться его ароматом. Есть мнение, что поскольку этот человек наслаждается ароматом этрога, ему следует произнести благословение «…наделивший плоды благоуханием». Согласно другому мнению, поскольку человек взял этрог в основном для того, чтобы исполнить заповедь, он не должен произносить благословение на аромат. Для того чтобы избежать сомнения, в тот момент, когда человек берет в руки этрог, он должен иметь намерение, что делает это ради исполнения заповеди, а не для того, чтобы насладиться его ароматом (см. Шульхан арух, 216, 14 и 653, 1). А если он хочет насладиться ароматом этрога в другое время – не тогда, когда исполняет заповедь арбаат ѓа-миним – то ему следует произнести благословение «…наделивший плоды благоуханием»^[7].

Когда семь дней праздника Суккот закончились, на арбаат ѓа-миним больше не распространяется запрет мукце, и теперь эти растения можно использовать в любых целях. Но запрещено относиться к ним пренебрежительно – например, выбрасывать их в грязный мусорный бак или топтать ногами (см. Шульхан арух, 664, 8).

Если перед исполнением заповеди арбаат ѓа-миним в первый день Суккота человек поставил мысленное условие, что на растения не будет распространяться запрет мукце и их можно будет использовать в любых целях, то растения не получают статус мукце, и человек может пользоваться ими по своему собственному усмотрению^[8].

07. Как хранить арбаат ѓа-миним

Следует постараться сохранить пальмовую ветвь и ветки мирта и ивы свежими. Для этого их принято держать в воде. В Мишне (трактат Сукка, 42а) объясняется, что в йом тов разрешено возвращать пальмовую ветвь и ветки мирта и ивы в сосуд с водой, в котором они стояли раньше, и даже доливать туда воду. Однако мудрецы запретили менять в йом тов всю воду в сосуде или брать другой сосуд, наполнять его водой и ставить в него ветки. Этот запрет объясняется тем, что такое действие выглядит как нарушение субботнего и праздничного запрета метакен (приведение предмета в состояние, когда он становится годен к использованию), поскольку таким образом растения сохраняют свежесть и остаются пригодными для исполнения заповеди (см. Шульхан арух, 654, 1).

В холь ѓа-моэд Суккот принято менять воду, в которой стоят пальмовая ветвь и ветки мирта и ивы, так как благодаря этому растения лучше сохраняют свежесть. Также существует обычай разбирать связку лулава и ставить ветки мирта в банку с водой, а ветки ивы заворачивать во влажное полотенце или класть их в воду. Есть еще один способ сохранить свежесть растений: поместить их в герметичный футляр. Но этот способ является действенным при условии, что растения не держат вне футляра в течение долгого времени. Если же растения долго оставались вне футляра, и ветки мирта и ивы уже начали подсыхать, то сначала их желательно положить в воду, чтобы возвратить им свежесть.

Иногда тот, кто стремится исполнить заповедь самым великолепным образом (ле-меѓадрин), каждый день меняет ветки ивы, потому что ради «украшения» заповеди ива должна быть свежая (см. Рама, 654, 1). Однако чаще всего люди ограничиваются тем, что стараются предохранить ветки ивы от засыхания.

Как мы уже говорили, существует заповедь связывать вместе пальмовую ветвь и ветки мирта и ивы, поэтому, когда человек берет новые ветки ивы или вынимает мирт из банки с водой, не следует просто вставлять их в готовую связку, а нужно связать растения заново или хотя бы добавить новый узел, чтобы тем самым исполнить заповедь связывания (см. Мишна брура, 654, 5).

06. Обязаны ли женщины и дети исполнять заповедь лулава?

Женщины освобождены от обязанности исполнять заповедь лулава, так как ее исполнение ограничено временными рамками. Ведь известно правило, что женщины освобождены от заповедей-предписаний, исполнение которых ограничено временными рамками (см. Вавилонский Талмуд, трактат Кидушин, 29а). Но если женщина захочет исполнить какую-либо заповедь, относящуюся к этой категории, то за исполнение этой заповеди ей причитается награда.

По обычаю большинства сефардских общин, если женщина исполняет какую-либо заповедь-предписание, исполнение которой ограничено временными рамками, то она не должна произносить благословение. Согласно этому подходу, она не может сказать: «…освятивший нас заповедями Своими и заповедавший нам», если ей это не заповедано. А по ашкеназскому обычаю, поскольку женщина исполняет заповедь, она должна произнести благословение; при этом, формулировка благословения не вызывает никаких опасений, потому что в благословении говорится не «заповедавший мне», а «заповедавший нам», то есть всему народу Израиля, а ведь женщины, как и мужчины, к нему принадлежат. Что же касается сефардского обычая, то хотя, в соответствии с ним, женщины не произносят благословение, исполняя какую-либо заповедь, ограниченную временными рамками, – во многих сефардских общинах принято, чтобы при исполнении заповеди лулава женщины произносили благословение. Некоторые авторитеты дают этому обычаю объяснения, основанные на учении Каббалы^[5].

Если ребенок умеет исполнять заповедь лулава согласно закону Ѓалахи, то есть протягивать лулав вперед и возвращать назад, поднимать вверх и опускать вниз, то его отец обязан приучать его к исполнению этой заповеди. Если сын уже достиг того возраста, когда он может молиться в синагоге, то желательно, чтобы отец купил ему арбаат ѓа-миним, и сын исполнял эту заповедь во время общественной молитвы, в тех местах, где это следует делать согласно постановлению мудрецов. Если же отец не может позволить себе купить сыну отдельный комплект арбаат ѓа-миним, то он должен по крайней мере каждый день давать ему свой собственный лулав, чтобы ребенок исполнял заповедь с его помощью (см. трактат Сукка, 42а; Шульхан арух, 657, 1; Мишна брура, 4)^[6].

Маленьких девочек тоже желательно приучать к исполнению заповеди лулава в каждый из дней праздника Суккот. Хотя женщины освобождены от обязанности исполнять заповедь лулава, тем не менее, если они ее исполняют, это засчитывается им как заслуга. Поэтому, если девочка исполняет заповедь лулава, тем самым ее приучают любить заповеди Торы.

05. На каком этапе молитвы исполняют заповедь лулава

Помимо того что мы исполняем заповедь лулава во время утренней молитвы сразу после произнесения соответствующего благословения, мудрецы постановили, что лулав следует держать в руках также во время чтения благодарственной молитвы ѓалель и встряхивать его при произнесении стихов «Благодарите Господа, ибо благ Он, ибо навеки милость Его!» (Ѓоду ла-А-донай ки тов, ки ле-олам хасдо) и «Молим, Господь, спаси же нас!» (Ана А-донай ѓошиа на); см. трактат Сукка, 37б. Это постановление мудрецы подкрепили стихами (Диврей ѓа-ямим 1, 16:33-35): «Тогда радоваться будут деревья леса пред Господом […] Благодарите Господа, ибо благ Он, ибо навеки милость Его! И скажите: спаси нас, Бог спасения нашего, и собери нас от народов, чтобы славить Имя святое Твое, возносить хвалу славе Твоей!». Когда деревья радуются, они качаются. А когда они радуются? Тогда, когда мы произносим стихи «Благодарите Господа, ибо благ Он, ибо навеки милость Его!» и «Спаси нас, Бог спасения нашего!». Здесь можно увидеть намек на то, что, исполняя заповедь лулава, мы просим Всевышнего «собрать нас от народов» и привести в Землю Израиля.

А поскольку в Суккот на Небесах выносится приговор о дождях, растения арбаат ѓа-миним, выросшие благодаря прошлогодним дождям, выражают нашу благодарность Всевышнему за благословение, которого земля удостоилась в прошлом году, и молитву, чтобы будущей зимой с неба, с земли и с четырех сторон света нам были ниспосланы благодатные дожди и росы, не несущие в себе разорения и разрушения.

Как мы уже говорили, лулав встряхивают во время молитвы ѓалель, при чтении стихов «Благодарите Господа, ибо благ Он, ибо навеки милость Его!» (Ѓоду ла-А-донай ки тов, ки ле-олам хасдо) и «Молим, Господь, спаси же нас!» (Ана А-донай ѓошиа на). Принято встряхивать лулав при каждом слове этих двух стихов; а во время произнесения Имени Всевышнего прекращают встряхивать лулав и сосредотачиваются на мысли о Его святости. Таким образом, во время чтения первого стихаהודו לה’ כי טוב) כי לעולם חסדו), который содержит шесть слов помимо Святого Имени, при каждом слове лулав встряхивают в одном направлении, а во время чтения второго стиха (אנא ה’ הושיע נא), который содержит три слова помимо Святого Имени, при каждом слове лулав встряхивают в двух направлениях (см. Мишна брура, 651, 37).

По обычаю, соответствующему учению Каббалы, во время утренней молитвы заповедь лулава исполняют пять раз: 1) после произнесения благословения на лулав; 2) при первом чтении стиха «Благодарите Господа, ибо благ Он, ибо навеки милость Его!»; 3) при первом чтении стиха «Молим, Господь, спаси же нас!»; 4) при повторном чтении стиха «Молим, Господь, спаси же нас!»; 5) при повторном чтении стиха «Благодарите Господа, ибо благ Он, ибо навеки милость Его!» в конце ѓалеля. Этот обычай относится в равной степени и к ведущему молитву, и ко всем остальным молящимся. Он принят в сефардских и некоторых хасидских общинах. А по обычаю выходцев из Йемена, заповедь лулава исполняют четыре раза, поскольку стих «Молим, Господь, спаси же нас!» читают только один раз.

Согласно ашкеназскому обычаю, община встряхивает лулав в общей сложности девять раз, а кантор – семь раз. Это объясняется тем, что, по этому обычаю, лулав встряхивают каждый раз, когда в молитве ѓалель произносят стих «Благодарите Господа, ибо благ Он, ибо навеки милость Его!». Таким образом, вся община встряхивает лулав еще четыре дополнительных раза, а кантор – еще два раза. Различие между кантором и общиной связано с обычаем читать во время молитвы ѓалель четыре нижеследующих стиха: «Благодарите Господа, ибо благ Он, ибо навеки милость Его!», «Пусть скажет Израиль: вечна милость Его!», «Пусть скажет дом Аѓарона: вечна милость Его!» и «Пусть скажут трепещущие пред Господом: вечна милость Его!». По ашкеназскому обычаю, после того как кантор читает каждый из этих стихов, община отвечает: «Благодарите Господа, ибо благ Он, ибо навеки милость Его!». Следовательно, молящиеся встряхивают лулав после чтения каждого из четырех вышеприведенных стихов, тогда как кантор делает это лишь при чтении двух первых стихов – первого стиха: «Благодарите Господа, ибо благ Он, ибо навеки милость Его!»; и второго стиха: «Пусть скажет Израиль: вечна милость Его!», так как, читая этот стих, кантор призывает весь народ Израиля возблагодарить Всевышнего, значит, он сам тоже участвует в благодарении, которое община возносит Всевышнему после этого, повторяя стих «Благодарите Господа…». Что же касается двух последних стихов, то поскольку, произнося их, кантор говорит о том, что дом Аѓарона и все трепещущие пред Господом вознесут Ему хвалу, он сам не входит в их число и поэтому не встряхивает свой лулав (см. Шульхан арух и Рама, 651, 8). И еще один дополнительный раз община, по ашкеназскому обычаю, встряхивает лулав в конце молитвы ѓалель, ведь поскольку стих «Благодарите Господа…» молящиеся произносят дважды, то и лулав они встряхивают дважды. А согласно обычаю каббалистов, как мы уже говорили, в этом месте лулав встряхивают только один раз^[4].

04. Каким именно образом исполняют заповедь лулава

Когда мы берем в руки арбаат ѓа-миним и приподнимаем их, мы уже исполняем заповедь. В Торе (Ваикра, 23:40) об этом сказано: «И возьмите себе…». А мудрецы постановили, что лулавом и этрогом следует взмахивать, поднимая их вверх, опуская вниз и обращая к каждой из четырех сторон света, подобно тому, как Тора повелевает поступать с некоторыми жертвами (см. трактаты Сукка, 42а; Менахот, 61а).

Вот как говорится в Талмуде о жертвах: «Протягивают их вперед и возвращают назад, поднимают вверх и опускают вниз». Подобно этому, лулав и этрог следует протянуть вперед и вновь приблизить к себе, а затем поднять вверх и опустить вниз. Это – выражение нашей веры во Всевышнего: «Протягивают вперед и возвращают назад – для Того, Кому принадлежат четыре стороны света; поднимают вверх и опускают вниз – для того, Кому принадлежат небо и земля» (трактат Сукка, 37б). Вот почему лулав поднимают вверх, опускают вниз и обращают к каждой из четырех сторон света.

И еще говорят наши мудрецы (там же): «Протягивают вперед и возвращают назад – дабы остановить неблагодатный ветер; поднимают вверх и опускают вниз – дабы остановить неблагодатную росу».

Мудрецы приводят еще одно объяснение этого обычая: по завершении дней Высшего суда, когда мы предстояли перед Всевышним в молитве, мы начинаем год в радости и победно взмахиваем лулавом в знак того, что наше покаяние было принято Небесами и мы вновь приблизились к Нему, Благословенному (см. Мидраш Ваикра раба, 30, 2; выше, гл. 1, п. 3).

Вот каков точный порядок исполнения заповеди: этрог, находящийся в левой руке, прижимают к лулаву (связке из пальмовой ветви и веток мирта и ивы) в правой руке и держат их около груди, а некоторые, чтобы исполнить заповедь самым великолепным образом, прижимают их к груди. Затем их протягивают в одну из сторон, немного наклонив в эту сторону, после чего возвращают обратно, чтобы лулав и этрог вновь оказались близко к груди. Это действие повторяют трижды в каждом из шести направлений: четыре стороны света, верх и низ. Когда лулав и этрог опускают вниз, их не переворачивают, а, оставляя верхушкой кверху, опускают от сердца вниз.

Согласно одному из существующих обычаев, лулав и этрог обращают сначала на восток, оттуда поворачивают вправо и обращают на юг, затем на запад и на север, а после этого – вверх и вниз (см. Шульхан арух, 651, 10). А по обычаю Аризаля, лулав обращают сначала на юг, затем на север, затем на восток, затем наверх, затем вниз, и в конце – на запад.

Некоторые люди поворачиваются всем телом в ту сторону, куда обращают лулав, а когда они поднимают лулав вверх и опускают вниз, то поворачиваются на восток. Согласно другому обычаю, во время исполнения заповеди человек стоит, повернувшись всем телом на восток, и наклоняет лулав во все стороны поочередно. Все обычаи подходят для исполнения заповеди, и каждому человеку желательно придерживаться обычая, принятого в его семье. А если неясно, какой именно обычай принят в его семье, то он может следовать тому обычаю, которому пожелает^[3].

В ашкеназских общинах принято стараться, чтобы при исполнении заповеди, когда лулав встряхивают, верхние листья пальмовой ветви терлись друг о друга и шуршали (см. Мишна брура, 651, 47); а у сефардов такого обычая нет.

03. Порядок исполнения заповеди лулава и произнесения благословения

При исполнении заповеди пальмовую ветвь вместе с ветками мирта и плакучей ивы следует взять в правую руку, а этрог – в левую. Это объясняется тем, что соединенные вместе пальмовая ветвь, мирт и ива имеют бо́льшую важность, нежели этрог, поэтому их подобает держать в правой руке – более сильной и значимой. Но если человек по ошибке взял их в левую руку, а этрог – в правую, заповедь все равно считается исполненной.

Есть мнение, что левша, как и остальные люди, тоже должен брать лулав в правую руку, поскольку и для него правая рука значима, ведь она намекает на Божественное качество милости (хесед; см. Шульхан арух, 651, 3). И таков обычай, соответствующий учению Каббалы. Другое мнение гласит, что поскольку у левши левая рука более сильная и значимая, он должен брать лулав именно ею, а этрог – правой рукой (там пишет Рама).

Необходимо тщательно следить за тем, чтобы при исполнении заповеди лулава держать все растения так, как они растут – основанием вниз и верхушкой вверх. Этрог нужно держать черешком вниз и сосцевидным выростом вверх, поскольку именно так он начинает расти на дереве, когда завязь превращается в плод. А если человек по ошибке перевернул одно из растений, то заповедь не считается исполненной, потому что он не держал это растение так, как оно растет (см. трактат Сукка, 37б и 45б; Шульхан арух, 651, 2).

Пальмовую ветвь нужно держать так, чтобы ее стебель был обращен к держащему; а этрог прижимают к связке из трех остальных растений (см. Шульхан арух, 651, 11). Держа лулав и этрог таким образом, их встряхивают, поднимая вверх, опуская вниз и обращая к каждой из четырех сторон света, как подробно объясняется в следующем пункте.

Согласно постановлению мудрецов, перед исполнением заповеди лулава следует произнести благословение: «Благословен Ты, Господь, Бог наш, Властитель мира, освятивший нас заповедями Своими и повелевший нам возносить лулав!». Для того чтобы благословение было произнесено как можно ближе к моменту исполнения заповеди, перед его произнесением арбаат ѓа-миним берут в руки, но этрог при этом переворачивают и держат черешком вверх и сосцевидным выростом вниз – так, как исполнить заповедь невозможно, – а сразу после благословения его переворачивают вновь и исполняют заповедь, потрясая лулавом и этрогом. Существует еще один обычай, согласно которому во время произнесения благословения в руках держат только связку из пальмовой ветви, веток мирта и ивы, а сразу после благословения в другую руку берут этрог и исполняют заповедь, потрясая лулавом и этрогом (см. Шульхан арух, 651, 5). В первый день Суккота после указанного благословения произносят также благословение «даровавший нам жизнь» (ше-ѓехеяну; см. Шульхан арух, 651, 6).

Произносить благословение и исполнять заповедь лулава принято стоя. Благословение относится ко всем лулавам, с помощью которых человек исполнит заповедь в этот день (см. Рама, 651, 5).

Благословение на исполнение заповеди лулава принято произносить до начала чтения молитвы ѓалель (см. Шульхан арух, 644, 1). Некоторые люди, стремясь исполнить заповедь самым великолепным образом (ле-меѓадрин), произносят это благословение утром в сукке перед уходом в синагогу, – чтобы соединить заповедь лулава с заповедью сукки (так пишут Аризаль и Шней лухот ѓа-брит). А тот, кто читает утреннюю молитву во время ватикин^[2], не имеет возможности прочесть это благословение в сукке до молитвы, поскольку заповедь лулава можно исполнить не раньше восхода солнца (ѓанец ѓа-хама).

Во время исполнения заповеди лулав и этрог необходимо держать в руках, а если человек положил лулав или этрог в какую-либо емкость и держал в руках ее, то заповедь не считается исполненной. Также запрещено, чтобы между рукой и растениями находился какой-либо предмет, отделяющий их друг от друга. Но пальмовые листья, которыми связывают лулав, таким предметом не считаются, поскольку они необходимы для самого лулава. Некоторые авторитеты, придерживаясь в этом вопросе более строгого толкования закона, говорят, что перед исполнением заповеди лулава необходимо снять с пальцев кольца, однако по сути закона не считается, что кольца отделяют руку человека от лулава и этрога, так как они покрывают лишь малую часть руки (см. Шульхан арух, 651, 7).

Если у человека перевязана рука, но пальцы свободны, и он способен держать ими лулав и этрог, то он может исполнить заповедь лулава постфактум (бедиавад); и см. «Расширенные объяснения». Если же он не в состоянии держать растения пальцами, то ему следует исполнить заповедь, держа все растения во второй руке. Он должен произнести благословение и сначала взять в руку лулав, а затем положить лулав и взять этрог. Ведь, как мы уже говорили в предыдущем пункте, бедиавад заповедь можно исполнить, беря растения в руку по очереди, одно за другим.

02. Сочетание четырех видов растений (арбаат ѓа-миним)

Необходимо, чтобы связка лулава состояла из растений всех четырех видов. Если недостает хотя бы одного вида, невозможно исполнить заповедь с помощью оставшихся трех (см. Вавилонский Талмуд, трактат Менахот, 27а). Для исполнения заповеди нужно соединить растения всех четырех видов вместе, а постфактум (бедиавад), если у человека имеются растения всех четырех видов, то он может исполнить заповедь и произнести благословение, взяв растения каждого вида по отдельности, одно за другим (см. Шульхан арух, 651, 12).

Более того, нам заповедано не только взять растения всех четырех видов, но и соединить их вместе – молодую пальмовую ветвь (лулав), ветки мирта (ѓадас) и плакучей ивы (арава), ведь именно такое исполнение заповеди считается самым великолепным, а нам заповедано «украшать» исполнение заповедей, о чем сказано (Шмот, 15:2): «Он – Бог мой, и прославлю Его» (см. выше, гл. 4, п. 14). Что же касается этрога, то его мы не присоединяем к связке из остальных растений, и это соответствует тому, как наши мудрецы толкуют стих: «И возьмите себе в первый день плод дерева цитрусового, ветви пальмовые, и отростки дерева густолиственного, и ив речных» (Ваикра, 23:40). Союз «и» соединяет вместе все три растения, кроме этрога, а этрог стоит особняком, не присоединяясь к ним.

Некоторые ѓалахические авторитеты говорят, что нам заповедано в прямом смысле связать эти три растения таким узлом, который запрещено завязывать в субботу, – например, двойным. Поэтому, даже если человек пользуется для лулава специальными футлярами (койшеклах), сплетенными из пальмовых листьев, желательно, чтобы он все равно связал все растения лулава двойным узлом (см. Шульхан арух, 651, 1). Согласно мнению других авторитетов, нет необходимости строго следить за этим, главное, чтобы три вида растений были связаны вместе (так считает Ритва; и см. Мишна брура, 651, 8).

Хотя на практике многие связывают упомянутые три вида растений пальмовыми листьями, их можно связывать любыми видами ниток или ремешков (см. Шульхан арух, 651, 1).

Когда молодую пальмовую ветвь связывают с ветками мирта и плакучей ивы, необходимо проследить за тем, чтобы стебель пальмовой ветви возвышался над миртом и ивой на один тефах (см. Шульхан арух, 650, 2). А если ветки мирта или ивы длинные, а пальмовая ветвь короткая, и ее стебель не длиннее их на тефах, то следует выбрать одно из двух возможных решений: либо обрезать мирт и иву, но не короче минимальной длины, требуемой законом Ѓалахи (3 тфахим), – так, чтобы стебель пальмовой ветви был длиннее их на тефах; либо же связать растения таким образом, чтобы ветки мирта или ивы начинались ниже стебля пальмовой ветви, и стебель возвышался над ними на тефах.

Для исполнения заповеди запрещено брать более одной пальмовой ветви и одного этрога. Веток мирта должно быть три, а веток ивы – две; если же человек хочет добавить еще мирта или ивы, он вправе так поступить. Однако многие следят за тем, чтобы в лулаве не было более трех веток мирта и двух веток ивы (см. Шульхан арух, 651, 15).

Запрещено прибавлять к лулаву растения других видов, помимо четырех заповеданных Торой, а тот, кто делает это, нарушает запрет Торы (Дварим, 13:1): «Все, что я заповедую вам, бережно исполняйте, не прибавляй к тому» (см. Шульхан арух, 651, 14)^[1].

Существует обычай привязывать ветки мирта справа от пальмовой ветви, а ветки ивы – слева (так пишут Шней лухот ѓа-брит и Мишна брура, 651, 12). По другому обычаю, одну ветку мирта привязывают справа от пальмовой ветви, вторую – слева, а третью – посередине; одну ветку ивы – справа от пальмовой ветви, а вторую – слева (см. Маген Авраѓам, 4, где это мнение приводится от имени Аризаля). Согласно обоим обычаям заповедь лулава исполняют самым великолепным образом (ле-меѓадрин).

Некоторые люди, стремясь исполнить заповедь самым великолепным образом, следят за тем, чтобы в лулаве ветки мирта были немного выше веток ивы, так как мирт намекает на праведников, а ива – на простых евреев (см. Рама, 651, 1).

Помимо заповеди связывать растения трех видов между собой, существует также «украшение» заповеди, состоящее в том, что саму пальмовую ветвь перевязывают еще тремя узлами. При этом в ашкеназских общинах не принято перевязывать верхнюю часть пальмовой ветви, чтобы при исполнении заповеди, когда лулав встряхивают, ее листья терлись друг о друга (см. Рама, 651, 1; Мишна брура, 14). Существует также обычай перевязывать пальмовую ветвь восемнадцатью узлами (см. Каф ѓа-хаим, 16).

01. Время исполнения заповеди лулава

Заповедь лулава следует исполнять днем, а не ночью. Обычно ее исполняют во время утренней молитвы, но если человек не сделал этого во время нее, он может исполнить заповедь лулава и позднее. Если солнце уже село, то заповедь лулава следует исполнить без благословения; а если на небе уже появились звезды, то человек упустил возможность исполнить заповедь лулава в этот день (см. Шульхан арух, 652, 1; Мишна брура, 2).

Заповедь лулава исполняют во время чтения благодарственной молитвы ѓалель. Лулав нужно встряхивать, поднимая вверх, опуская вниз и обращая к каждой из четырех сторон света, при произнесении стихов «Благодарите Господа, ибо благ Он, ибо навеки милость Его!» (Ѓоду ла-А-донай ки тов, ки ле-олам хасдо) и «Молим, Господь, спаси же нас!» (Ана А-донай ѓошиа на). И поскольку мудрецы постановили, что заповедь лулава требует благословения, его произносят перед чтением ѓалеля, а некоторые произносят это благословение еще раньше, в сукке, до молитвы (см. ниже, п. 3).

Изначально (лехатхила) заповедь лулава не следует исполнять до восхода солнца (ѓанец ѓа-хама), то есть до того момента, когда на востоке станет видна часть солнечного диска. Но если человек должен встать раньше, чтобы выйти в путь, и не имеет возможности исполнить заповедь лулава после восхода, то ему следует исполнить эту заповедь и произнести благословение после наступления утренней зари (амуд ѓа-шахар), то есть начиная с того момента, когда на востоке появится первый солнечный луч (см. Шульхан арух, 652, 1; «Жемчужины Ѓалахи», Молитва, гл. 11, п. 2, прим. 2).

Как мы уже говорили (в гл. 4, п. 1), Тора повелела нам исполнять заповедь лулава за пределами Храма только в первый день Суккота, и лишь в Храме следует исполнять эту заповедь в течение всех семи дней праздника. Именно такой обычай был принят во времена существования Храма – во всем мире заповедь лулава исполняли в первый день Суккота, а в оставшиеся шесть дней ее исполняли только паломники, восходившие в Храм. А в год, когда первый день праздника выпадал на субботу, заповедь лулава исполняли только жители Земли Израиля, и для того чтобы они не стали переносить лулав в субботу по общественному владению, что является нарушением субботнего запрета, мудрецы постановили, что заповедь лулава следует исполнять дома (см. трактат Сукка, 42б). Что же касается евреев, живших за пределами Земли Израиля, то в этом году они вовсе не исполняли заповедь лулава, потому что не знали наверняка, в какой именно день был освящен в бейт дине месяц тишрей, и по причине этой неопределенности они должны были праздновать первый йом тов Суккота дважды – в субботу и в воскресенье. И поскольку не было полной уверенности в том, что суббота – первый день Суккота, мудрецы постановили, что в эту субботу евреям за пределами Земли Израиля не следует исполнять заповедь лулава, из опасения, что, хотя и было вынесено постановление, согласно которому заповедь лулава нужно исполнять дома, некоторые люди по ошибке понесут его через общественное владение в синагогу, нарушив тем самым субботний запрет (см. трактат Сукка, 43а).

После разрушения Второго Храма мудрецы постановили, что во всем мире заповедь лулава нужно исполнять во все семь дней праздника Суккот, в память о Храме. С другой стороны, они также постановили, что и в Земле Израиля не следует исполнять эту заповедь в первый день Суккота, если он выпадает на субботу, чтобы народ Израиля во всем мире исполнял один и тот же обычай (см. трактат Сукка, 44а). Даже тогда, когда месяцы еврейского года начали освящать по составленному заранее календарю, и уже не возникало сомнения, какой именно день недели является первым днем Суккота, запрет исполнять заповедь лулава, если первый день праздника выпадает на субботу, остался в силе (см. Рамбам, Законы лулава, 7, 16-18).

Возможно, это объясняется тем, что после разрушения Храма сила влияния, заложенная в заповеди лулава, ослабла, и потому эту заповедь было необходимо укрепить, для чего мудрецы постановили, что ее нужно исполнять во всем мире во все семь дней Суккота. С другой стороны, в те времена значительно усилилось опасение, что евреи начнут нарушать субботние запреты, а ведь суббота была и остается основой еврейского образа жизни и благословения, ниспосылаемого свыше народу Израиля, чтобы он продолжал существовать. Следует отметить, что в наши дни святость субботы восполняет святость, заложенную в заповеди лулава. И для того чтобы евреи, упаси Бог, не нарушили субботний запрет, мудрецы постановили, что когда первый день праздника Суккот выпадает на субботу, в этот день не следует исполнять заповедь лулава. На практике получается, что в годы, когда первый день Суккота выпадает на субботу, мы не исполняем заповедь лулава согласно Торе, потому что во все другие дни праздника эта заповедь является постановлением мудрецов.

14. Исполнение заповеди арбаат ѓа-миним самым великолепным образом (ле-меѓадрин)

Нам заповедано прилагать усилия к тому, чтобы исполнять заповеди самым великолепным образом. В Торе (Шмот, 15:2) об этом сказано: «Он – Бог мой, и прославлю Его», и объясняют наши мудрецы (Вавилонский Талмуд, трактат Шабат, 133б): «Славьте Его красотой заповедей: постройте Ему красивую сукку, и возьмите для Него красивый лулав, красивый шофар, красивые цицит, красивый свиток Торы, написанный хорошими чернилами, хорошим пером, искусным писцом, и сделайте ему красивый футляр». Кроме того, в Торе мы находим, что Всевышний принял подношение Ѓавеля, состоявшее из принесенных в жертву первенцев его скота и их тука, но не принял подношение Каина, который поскупился на жертвы и принес перед Ним простые плоды земли (см. Берешит, 4:3-5; Рамбам, Запреты, связанные с жертвоприношениями, 7, 10-11).

Как сказали наши мудрецы, ради наиболее великолепного исполнения заповеди человек должен умножить расходы, связанные заповедью, максимум на треть (см. трактат Бава кама, 9а). Например, если человек пошел на рынок и увидел, что там есть выбор кошерных лулавов по различным ценам, то ему заповедано прибавить треть к цене самого дешевого лулава, чтобы купить более красивый лулав. А если он захочет исполнить заповедь еще более великолепным образом и добавить более трети цены, чтобы купить еще более красивый лулав, то Святой, благословен Он, вознаградит его за это, – при условии, что он добавляет более трети стоимости заповеди не за счет исполнения других, более важных заповедей, а также не за счет уплаты долгов и обеспечения нужд своих близких.

Следовательно, если человеку предлагают на выбор три комплекта арбаат ѓа-миним – за 60 шекелей, более красивый комплект за 80 шекелей и самый великолепный комплект за 100 шекелей, – то, согласно заповеди, он должен прибавить треть стоимости и купить комплект за 80 шекелей. А если он захочет исполнить заповедь арбаат ѓа-миним еще более великолепным образом и купит комплект за 100 шекелей, то Святой, благословен Он, вознаградит его за это.

Все вышесказанное относится к людям в обычной ситуации, но если человек испытывает финансовые трудности, то на него не возлагается заповедь умножить стоимость исполнения заповеди на треть (так пишут Ям шель Шломо, Маген Авраѓам и Мишна брура, 656, 6). С другой стороны, тому, кто удостоился богатства, подобает добавить более трети. Это в особенности касается того, кто обычно покупает дорогую одежду и мебель, будучи готов прибавить большую сумму к цене простых товаров. Такому человеку заповедано прибавить к стоимости исполнения заповеди хотя бы столько же, сколько он прибавляет к стоимости предметов, не связанных со святостью^[11].

13. Лулав, взятый взаймы или присвоенный незаконно

В первый день Суккота человеку заповедано исполнить заповедь арбаат ѓа-миним с помощью лулава, принадлежащего ему самому. В Торе (Ваикра, 23:40) об этом сказано: «И возьмите себе в первый день…». Слово «себе» в этом стихе намекает на то, что лулав должен принадлежать самому человеку, исполняющему эту заповедь. Поэтому тот, кто взял лулав взаймы у товарища, не может с помощью этого лулава исполнить заповедь в первый день праздника. Однако в другие дни лулав необязательно должен принадлежать тому, кто исполняет заповедь с его помощью, поэтому можно исполнить заповедь с помощью лулава, взятого взаймы.

Но если владелец лулава подарит его товарищу, тот сможет с помощью этого лулава исполнить заповедь также и в первый день праздника. А для того чтобы по ошибке не случилось, что человек, принявший лулав в подарок, не захочет возвращать его прежнему владельцу, тот должен подарить ему лулав «на условии возвращения его обратно». Это означает, что акт дарения войдет в силу при условии, что позднее лулав будет возвращен в качестве подарка своему изначальному владельцу, а если это не произойдет в течение приемлемого промежутка времени, то поскольку изначальное условие не было выполнено, акт дарения будет автоматически отменен (см. трактат Сукка, 41б; Шульхан арух, 658, 3-4).

Согласно закону Ѓалахи, ребенок, не достигший религиозного совершеннолетия (бар мицвы или бат мицвы), может принять подарок, но неспособен сделать подарок кому-то другому. Поэтому, если ему подарят лулав, он не сможет передарить его прежнему владельцу. Следовательно, в первый день Суккота нужно тщательно следить за тем, чтобы не передавать лулав ребенку, пока все взрослые не исполнили заповедь с помощью этого лулава. Ведь если лулав подарят ребенку, он не сможет передарить его взрослому, чтобы тот мог исполнить заповедь (см. Шульхан арух, 658, 6. И см. ниже, гл. 5, п. 6, прим. 6).

Если какое-либо растение, принадлежащее к арбаат ѓа-миним, было похищено или присвоено каким-либо другим незаконным образом, и даже если оно имеет красивый вид и годится для самого великолепного исполнения заповеди (ле-меѓадрин), – запрещено исполнять заповедь с его помощью в течение всех семи дней Суккота, ведь иначе эта заповедь будет исполнена посредством греха. А если изначальный владелец лулава уже отчаялся найти это растение, и к тому же похититель подарил или продал незаконно присвоенный лулав другому человеку, то поскольку лулав уже не находится в распоряжении похитителя, с помощью этого лулава можно исполнить заповедь, но при этом запрещено произносить благословение. Даже если нынешний владелец лулава подарит его своему товарищу, тот – своему, и так лулав перейдет даже к тысяче других людей, запрещено произносить благословение, пока известно, что этот лулав был присвоен незаконно, а тот, кто все-таки произносит над ним благословение, совершает богохульство (см. трактат Бава кама, 94а; Шульхан арух, 649, 1; Мишна брура, 6)^[10].

Если у человека нет своего лулава, и, придя в синагогу, он увидел там лулав, то он должен попросить у владельца лулава разрешения воспользоваться им, чтобы исполнить заповедь. А если владельца лулава нет поблизости, и у него никак нельзя попросить разрешения, то можно воспользоваться лулавом для исполнения заповеди без разрешения владельца. Такой лулав имеет статус взятого взаймы, и с его помощью можно исполнить заповедь начиная со второго дня праздника и далее. И хотя тот, кто берет без разрешения предмет, принадлежащий другому человеку, совершает грех, – однако, когда речь идет об исполнении заповеди, мудрецы исходят из предположения, что еврей заинтересован в том, чтобы другие евреи исполнили заповедь с помощью принадлежащей ему собственности. Это разрешено при условии, что человек не унесет лулав в другое место и будет тщательно следить за тем, чтобы не нанести ему ущерб (см. Рама, 649, 5). Но если известно, что владелец лулава исключительно бережлив по отношению к своим вещам, то запрещено пользоваться его лулавом без разрешения даже ради исполнения заповеди (см. Мишна брура, 34).

12. Дополнительные законы, связанные с этрогом

Этрог черного цвета непригоден для исполнения заповеди, поскольку такой цвет неестественен для этрога (см. Шульхан арух, 648, 17). Этрог зеленовато-черного цвета (подобного цвету овоща, называемого карти) тоже непригоден для исполнения заповеди, так как он еще неспелый. Но когда известно, что если такой этрог положить между яблок, то он немного пожелтеет, – он пригоден для исполнения заповеди, хотя все еще имеет цвет карти (см. Шульхан арух, 648, 21). Если этрог настолько спелый, что из желтого превратился в оранжевый, он все равно пригоден для исполнения заповеди (см. Мор у-кциа, 648).

Этрог должен быть годен в пищу, поэтому этрог, имеющий статус орла^[8], не подходит для исполнения заповеди арбаат ѓа-миним. То же самое касается и этрога, от которого не были отделены возношения и десятины^[9] (см. Рамбам, Законы лулава, 8, 2).

Если этрог так мал, что его объем не достигает ке-бейца (ок. 50 см³), то он непригоден для исполнения заповеди, так как он еще неспелый. Но если этрог уже достиг объема ке-бейца, то с его помощью можно исполнить заповедь, хотя он еще не созрел полностью. В большую же сторону размер этрога никак не ограничивается; плод пригоден для исполнения заповеди, даже если его можно поднять только двумя руками (см. Шульхан арух, 648, 22). А некоторые авторитеты придерживаются в этом вопросе более строгого толкования закона и говорят, что объем этрога должен составлять не менее 100 см³. И хотя, согласно практическому закону, этрог объемом в 50 см³ считается кошерным (см. «Жемчужины Ѓалахи», Благословения, гл. 10, прим. 11), изначально (лехатхила) желательно взять этрог, подходящий для наиболее великолепного исполнения заповеди (ле-меѓадрин). Ведь одним из признаков такого этрога является то, чтобы он не был слишком мелким, то есть его размер был не менее обычного.

Высохший этрог непригоден для исполнения заповеди, так как он лишен своей естественной красоты (ѓадар; см. трактат Сукка, 31а и 34б). Высохшим считается этрог, из которого невозможно выжать ни капли влаги, и если через него проденут иголку с ниткой, нитка останется совершенно сухой (см. Шульхан арух, 648, 1). Любой этрог, который пролежал целый год, считается полностью высохшим (см. Рама, там же). Но если его хранили особенным образом – например, в холодильнике или в герметичном пакете, – то он может и спустя год сохранить влагу и остаться пригодным для исполнения заповеди (см. Бикурей Яаков, 4; Шаар ѓа-циюн, 8).

Этрог, форма которого существенно отличается от обычной, – например, если он круглый, как мяч, или если его вырастили в емкости, имеющей форму куба, – непригоден для исполнения заповеди. Но если у него две головки, соединенные между собой, то он считается кошерным, поскольку его форма не отличается существенным образом от формы обычного этрога (см. Шульхан арух, 648, 18-20).

11. Недостатки и пятна

Если в этроге имеются отверстия или у него недостает какой-либо части, то он непригоден для исполнения заповеди арбаат ѓа-миним в первый день Суккота, потому что в первый день этрог должен быть совершенно целым, лишенным любых недостатков. Об этом сказано (Ваикра, 23:40): «И возьмите себе в первый день…», и мудрецы объясняют, что слово «возьмите» в этом стихе намекает на полноту, целостность. А в другие дни праздника, даже если у этрога недостает какой-либо части, он все равно пригоден для исполнения заповеди. Но и в первый день, если этрог был поцарапан колючкой, и возникает сомнение, не лишился ли он кусочка кожуры, он все равно пригоден для исполнения заповеди. И даже если очевидно, что у этрога, когда он еще рос на дереве, недоставало кусочка кожуры, но со временем на поцарапанном месте выросла новая кожура, то с помощью этого этрога можно исполнить заповедь арбаат ѓа-миним даже в первый день Суккота (см. Шульхан арух, 648, 2; Расширенные объяснения, 11, 1-4).

Если на этроге образовался лишайник, и его невозможно удалить без участка кожуры, на котором он расположен, и этот участок составляет большую часть кожуры, – то этрог непригоден для исполнения заповеди. Подобно этому, если лишайник образовался в двух или более местах, которые распространяются на большую часть поверхности этрога, то хотя на самом деле лишайник не покрывает большую часть кожуры, плод непригоден для исполнения заповеди, поскольку выглядит пятнистым. Если лишайник образовался на кончике этрога, то есть на сосцевидном выросте в его верхней части, такой этрог тоже непригоден для исполнения заповеди, потому что лишайник расположен на самой заметной его части. Даже если лишайник маленький, но его может увидеть любой человек, не особенно приглядываясь к этрогу, плод является некошерным. Закон, касающийся лишайника, относится и к пятнам очень странного, нестандартного для этрога цвета – черного или белого (см. Шульхан арух, 648, 9-13 и 16). Однако подобные лишайники и пятна встречаются крайне редко, ведь, как мы уже говорили, растения, относящиеся к категории арбаат ѓа-миним, становятся непригодными для исполнения заповеди лишь в исключительных случаях^[7].

Если же на этроге есть обычные пятна, серовато-желтые или коричневые, которые часто встречаются на этих плодах, то от них этрог не становится некошерным, потому что таков его изначальный естественный вид. Как правило, такие пятна возникают, когда этрога, растущего на дереве, касаются ветки или листья. Они слегка царапают этрог, и из него выделяется специальный сок, заживляющий кожуру. И хотя некоторые авторитеты придерживаются в этом вопросе более строгого толкования закона и говорят, что если такие пятна сильно выделяются на фоне кожуры и возвышаются над ней, и их невозможно устранить, не отколупав вместе с ними кусочек кожуры, то с помощью такого этрога можно исполнить заповедь лишь в случае крайней необходимости (см. Мишна брура, 648, 50 и 53), – тем не менее, на практике, даже если такие пятна сильно выделяются на фоне кожуры и их невозможно полностью устранить, этрог не становится некошерным из-за них, поскольку они естественны для него. Однако чем больше на этроге таких пятен, тем менее красивым он считается, и тем менее он подходит для наиболее великолепного исполнения заповеди (ле-меѓадрин).

Следует отметить: даже если этрог будет слегка поврежден после того, как его уже сняли с дерева, все равно возникает опасение, что его кожура, будучи поцарапана, выделит каплю прозрачного сока, на месте которой со временем образуется коричневое пятно. И хотя из-за такого пятна этрог не станет некошерным, он будет менее пригодным для самого великолепного исполнения заповеди. Поэтому этроги принято хранить, обернув в волокна льна или в специальную сетку из толстых мягких нитей. А если этрог все-таки получил повреждение, то его следует помыть водой, чтобы смыть выделившийся сок и тем самым предотвратить появление пятна.

10. Привитый этрог; закон о питаме («головке» этрога)

«Плод дерева цитрусового», который нам заповедано Торой брать в Суккот для исполнения заповеди арбаат ѓа-миним, – это этрог. Способы отождествления этого плода передавались в народе Израиля из поколения в поколение. И, как любые другие плоды, этроги бывают разных сортов: крупнее или мельче, желтые или зеленоватые. И все они пригодны для исполнения заповеди.

В последние столетия в связи с этрогами возникла серьезная проблема. Большинство этрогов выращивали неевреи, и поскольку этроговое дерево очень нежное и склонно к различным заболеваниям, его часто прививали к лимонному или померанцевому дереву, чтобы укрепить его и продлить годы его жизни. И хотя некоторые авторитеты придерживались в этом вопросе менее строгого толкования закона, было вынесено практическое постановление, согласно которому, этрог, выросший на привитом дереве, непригоден для исполнения заповеди арбаат ѓа-миним. Это объясняется тем, что Тора заповедала нам взять для исполнения этой заповеди плод, известный как этрог, тогда как плод, выросший на привитом этроговом дереве, считается новым, не существовавшим ранее в природе, или сочетанием двух существовавших ранее плодов – этрога и плода того дерева, к которому он привит (так пишут Рама, Маген Авраѓам, Швут Яаков). А некоторые авторитеты (например, Левуш) дают иное объяснение: такой плод непригоден для исполнения заповеди потому, что вырос в результате нарушения запрета Торы, ведь она запрещает прививать растение одного вида к растению другого вида. В наши дни этроги выращиваются только на деревьях, не подвергшихся прививке, поэтому можно положиться на свидетельство торговцев, если они утверждают, что этроги, которые они продают, непривитые.

Все этроги имеют питам («головку»), однако у большинства этрогов он высыхает и отпадает, когда они еще совсем маленькие. Этрог без питама пригоден для исполнения заповеди изначально (лехатхила), и не считается, что в нем есть какой-либо недостаток, потому что именно так этрог должен выглядеть от природы. Некоторые сорта этрога имеют более крупную, крепкую и сочную головку (она называется «головкой с мякотью»), другие – более сухую (она называется «древесной головкой»). Существуют виды химической обработки, останавливающие процесс высыхания и отпадания головки этрога. Такой обработкой пользуются, когда хотят вырастить этрог с крупной и крепкой головкой.

Такая головка выглядит как сам этрог, а внутри нее имеется мякоть, похожая на мякоть этрога. На кончике головки расположен «венчик» (шошанта), похожий на высохший и затвердевший цветок. Закон в отношении «головки с мякотью» такой же, что и в отношении самого этрога: любой недостаток или пятно на верхушке этрога, из-за которых этот плод становится непригодным для исполнения заповеди, делают его некошерным, если они находятся и на «головке с мякотью». Что же касается «венчика», то если он полностью оторвался, этрог непригоден для исполнения заповеди, а если от «венчика» осталась часть, прикрывающая головку, то этрог кошерный (см. «Расширенные объяснения», гл. 10, п.п. 7-9).

В отношении «древесной головки» действует менее строгий закон: если головка полностью отпала, и от нее совсем ничего не осталось, то этрог непригоден для исполнения заповеди; а если от нее осталась даже маленькая часть, возвышающаяся над поверхностью этрога, то с помощью такого этрога можно исполнить заповедь (см. Шульхан арух, 648, 7; Мишна брура, 30).

Если у этрога полностью отпал черенок (окец), то есть кончик ветки, с помощью которого этрог крепится к дереву, – так, что открылась мякоть плода, – такой этрог непригоден для исполнения заповеди в первый день Суккота на основании запрета хасер («недостаток»). А если от черенка осталась даже маленькая часть, покрывающая мякоть плода, то этрог пригоден для исполнения заповеди (см. Шульхан арух, 648, 8; Мишна брура, 33).

09. Речная ива (арава)

Речная ива, которую подразумевает Тора, обладает тремя признаками: 1) ее листья имеют удлиненную несимметричную форму, напоминающую изгибы реки; 2) края ее листьев гладкие; 3) ее ветки красноватые, и даже если молодые ветки имеют зеленый цвет, со временем они краснеют. Существует другое дерево, которое похоже на иву и называется цафцафа (разновидность тополя), но оно лишено указанных трех признаков: его листья имеют удлиненную, но симметричную форму; края его листьев зазубренные; его ветки зеленые. И хотя есть разновидность речной ивы, края листьев которой тоже имеют небольшие зазубрины, они намного более гладкие, чем края листьев тополя (см. трактат Сукка, 33б; Шульхан арух, 647, 1).

Ива называется «речной», потому что она, как правило, растет на берегу реки. Однако это условие не является обязательным, и любая ива, даже если она выросла в горах или в пустыне, пригодна для самого великолепного исполнения заповеди (ле-меѓадрин).

Во время исполнения заповеди арбаат ѓа-миним к лулаву следует присоединить две ветки ивы, длина каждой из которых должна составлять не менее 3 тфахим (ок. 24 см), а в случае крайней необходимости – 19 см (см. выше, прим. 4 и 6). Ветки ивы могут быть сколько угодно длинными – даже если они гораздо длиннее указанного, они все равно пригодны для исполнения заповеди, но необходимо следить за тем, чтобы в связке стебель лулава был длиннее веток мирта хотя бы на один тефах (см. Шульхан арух, 650, 1-2; ниже, гл. 5, п. 2).

Основное качество ивы заключается в том, что она полна жизненной силы, поэтому в природе она чаще всего растет около воды. Вдалеке от воды она быстро высыхает, и если большинство ее листьев высохли настолько, что полностью утратили зеленый цвет и побелели, то она непригодна для исполнения заповеди. Если же ее листья увяли, но не высохли полностью, то она кошерна постфактум (бедиавад; см. Шульхан арух, 647, 2). А поскольку ива высыхает очень быстро, те, кто хочет исполнить заповедь арбаат ѓа-миним самым великолепным образом (ле-меѓадрин), меняют ветки ивы несколько раз в течение недели праздника Суккот. Иногда, если человек хранит их в герметичном полиэтиленовом футляре и вынимает только во время исполнения заповеди, они сохраняют свежесть, необходимую для наиболее великолепного исполнения заповеди, в течение всего праздника.

Если у ивы осыпалось большинство листьев, то она непригодна для исполнения заповеди. На это следует обратить пристальное внимание, поскольку иногда, когда человек присоединяет ветки ивы к лулаву, ее листья осыпаются (см. Шульхан арух, 647, 2).

Если у веток ивы смялась верхушка, то они непригодны для исполнения заповеди, потому что утратили свою природную красоту. Но если смялся только верхний лист, а ее черенок остался прямым, то ива кошерна (см. Мишна брура, 647, 10).

08. Мирт (ѓадас)

«Отростки дерева густолиственного» – это ветки мирта с тройными листьями. Его листья растут так густо, что кажется, будто они переплетены вокруг ветви, поэтому ветки мирта кажутся очень толстыми. Необходимо, чтобы все три листа росли из одного черешка, то есть на одном уровне. А если два листа растут на одном уровне, а третий – выше или ниже них, то такое растение является не упомянутым в Торе «деревом густолиственным», а миртом обыкновенным, и не подходит для исполнения заповеди (см. трактат Сукка, 32б; Шульхан арух, 646, 3). И таков мирт от природы: когда в нем много жизненной силы, то из каждого черешка у него вырастает три листа. При этом нет необходимости проверять мирт слишком тщательно. Если человек видит, что у мирта каждые три листка растут на одном уровне, такой мирт считается «тройным», даже если при более пристальном рассмотрении можно заметить, что один из листьев немного выше двух других^[5].

Во время исполнения заповеди арбаат ѓа-миним три ветки мирта следует присоединить к лулаву; длина каждой ветки должна составлять не менее 3 тфахим (ок. 24 см), а в случае крайней необходимости – 19 см. Ветки мирта могут быть сколько угодно длинными – даже если они гораздо длиннее указанного, они все равно пригодны для исполнения заповеди, но необходимо следить за тем, чтобы в связке стебель лулава был длиннее веток мирта хотя бы на один тефах (см. Шульхан арух, 650, 1-2; ниже, гл. 5, п. 2).

Изначально (лехатхила) необходимо, чтобы тройные листья покрывали ветки мирта по всей длине трех тфахим, так как некоторые авторитеты считают, что иначе мирт непригоден для исполнения заповеди (такого мнения придерживаются гаоны). Однако на практике мирт считается кошерным, даже если тройные листья покрывают большую часть ветки на протяжении трех тфахим, поскольку так считает большинство авторитетов (в том числе Раавад, Рош и Шульхан арух, 646, 5). Даже если длина ветки мирта составляет 4 тфахим и более, и тройные листья покрывают большую ее часть на протяжении 3 тфахим, эта ветка пригодна для исполнения заповеди; если же тройные листья покрывают ветку на протяжении полных 3 тфахим, а на оставшейся длине ветки ее покрывают обычные, а не тройные листья, эта ветка все равно считается пригодной для наиболее великолепного исполнения заповеди (ле-меѓадрин). Так пишет Байт хадаш; и см. Биур Ѓалаха, 646, 9, со слова у-ле-икува^[6].

Обычно мирт имеет плоды, похожие на маленький виноград. В незрелом виде они зеленого цвета, а затем становятся красными и черными. Если плоды мирта еще зеленые, то он пригоден для исполнения заповеди, а если они уже покраснели или почернели, и на ветке на протяжении трех тфахим больше плодов, чем листьев, то такой мирт непригоден для исполнения заповеди, поскольку они имеет пятнистый цвет. Но если сорвать плоды, мирт вновь становится кошерным, однако их запрещено срывать в йом тов, поскольку со стороны это выглядит как нарушение запрета метакен (приведение предмета в состояние, когда он становится годен к использованию). См. трактат Сукка, 33б; Шульхан арух, 646, 2 и 11.

Бывает, что между листьев мирта растут дополнительные ветки, и их желательно срезать (см. Шаар ѓа-циюн, 646, 36).

Если верхняя часть ветки мирта смялась, то желательно взять другую ветку, поскольку некоторые авторитеты (например, Раавад и рабейну Зрахья ѓа-Леви) считают, что смявшаяся ветка мирта непригодна для исполнения заповеди. Но если другой ветки нет, то следует обрезать ветку таким образом, чтобы листья скрыли смявшуюся часть, и тогда с помощью этой ветки можно исполнить заповедь, произнеся благословение (см. Шульхан арух, 646, 10; Шаар ѓа-циюн, 32).

Мирт с увядшими листьями пригоден для исполнения заповеди. Но если листья совершенно высохли – настолько, что их можно раскрошить ногтем, и они полностью утратили зеленый цвет и побелели, – то мирт некошерен. А если ветки мирта положили в воду на целый день, и он вновь позеленел и впитал влагу, то он не считается полностью высохшим и пригоден для исполнения заповеди (см. Шульхан арух, 646, 6-7; Мишна брура, 20).

07. Другие законы, связанные с лулавом и его размерами; лулавы, растущие на пальмах, привезенных с Канарских островов

Если у лулава усечены большая часть верхних листьев или верхний центральный лист, то такой лулав непригоден для исполнения заповеди в первый день Суккота (см. Шульхан арух и Рама, 645, 6). Если кончик верхнего листа заостряется подобно колючке, то эта «колючка» не считается частью листа, и даже если ее оторвут или отрежут, лулав все равно будет пригоден для наиболее великолепного исполнения заповеди (ле-меѓадрин).

Если кончик верхнего листа лулава имеет форму зигзага, как иногда бывает, то такой лулав изначально (лехатхила) пригоден для исполнения заповеди.

Если большинство листьев лулава настолько высохли, что полностью побелели, и в них совсем не осталось зелени, то такой лулав непригоден для исполнения заповеди (см. Шульхан арух, 645, 5).

Длина стебля лулава должна составлять как минимум 4 тфахим (ок. 32 см), а в случае крайней необходимости – 25,3 см. Такой лулав нужен для того, чтобы человек мог просто исполнить свою обязанность, а если он хочет исполнить заповедь арбаат ѓа-миним самым великолепным образом, то для этого необходим лулав общепринятой длины (см. Маген Авраѓам, 672, 3)^[4].

В последние десятилетия возник вопрос, пригодны ли для исполнения заповеди лулавы, растущие на пальмах особой разновидности, привезенных с Канарских островов. Эти пальмы имеют несколько отличий от пальм всех других известных нам видов: их листья более короткие, густые и мягкие, а стебли более гибкие и, если их наклонить, они сгибаются. Листья этих пальм имеют более насыщенный зеленый цвет, а плоды лишены приятного вкуса.

Авторитеты, которые считают, что лулавы, растущие на этих пальмах, пригодны для исполнения заповеди арбаат ѓа-миним, объясняют это тем, что поскольку речь идет о пальме, на которой растут финики, ее лулавы кошерны, несмотря на все отличия от лулавов обычных пальм (такого мнения придерживаются Циц Элиэзер, 8, 22, и рав Шломо-Залман Ойербах). По другому мнению, поскольку плоды этих пальм почти невозможно есть, а сами пальмы довольно существенно отличаются от обычных, их лулавы не считаются «ветвями пальмовыми» согласно определению Торы (см. Игрот Моше, Орах хаим, 4, 123). На практике, несмотря на то, что довод авторитетов, придерживающихся в этом вопросе менее строгого толкования закона, представляется убедительным, так как существуют и другие разновидности пальм, похожие на канарские, – тем не менее, поскольку в связи с этим возникает сомнение, не следует пользоваться лулавами канарских пальм для исполнения заповеди арбаат ѓа-миним. Но в случае крайней необходимости можно положиться на мнение авторитетов, которые это разрешают, и исполнить заповедь с помощью такого лулава, произнеся благословение.

06. Лулав, у которого раскрылась тийомет

Каждый лист лулава состоит из двух узких листьев, соединенных друг с другом по вертикали (и выглядит так, как будто сложен вдвое). Такое соединение называется тийомет. Это слово является однокоренным со словом теомим (תאומים, «близнецы»), так как благодаря соединению две части листа лулава приникают друг к другу, подобно близнецам. По мере роста и превращения лулавов в харайот (пальмовые ветви, раскрывшиеся в форме веера) соединение верхушек листьев постепенно раскрывается, и самым первым раскрывается верхний, центральный лист лулава. И поскольку от природы листья лулава должны быть соединены между собой посредством тийомет, если тийомет раскрылась, это считается недостатком лулава. Поэтому, даже если внешняя форма лулава не изменилась, он непригоден для исполнения заповеди в первый день Суккота, так как в первый день праздника растения арбаат ѓа-миним должны быть лишены любых недостатков. Но в другие дни Суккота с помощью такого лулава можно исполнить заповедь.

Авторитеты расходятся во мнениях по поводу того, в каком конкретно случае считается, что у лулава раскрылась тийомет. Некоторые (например, Риф и Рамбам) считают, что это определение подходит только к такому лулаву, в котором расщепилась большая часть тийомет у большинства листьев, и лишь такой лулав непригоден для исполнения заповеди в первый день Суккота. Другие авторитеты говорят, что определение «лулав, у которого раскрылась тийомет» относится только к лулаву, у которого раскрылась тийомет верхнего, центрального листа. Ведь поскольку это самый выделяющийся лист лулава, если у него раскрылась тийомет, то весь лулав становится непригодным для исполнения заповеди в первый день праздника (такого мнения придерживаются гаоны и Ран). Именно этому мнению соответствует практический обычай: в первый день праздника для исполнения заповеди не используют лулав, у которого раскрылась большая часть тийомет центрального листа. А те, кто хочет исполнить заповедь самым великолепным образом (ле-меѓадрин), стараются изначально (лехатхила) использовать лулав, у которого тийомет центрального листа даже не начала раскрываться. На практике, у подавляющего большинства лулавов большая часть центрального листа закрыта, поэтому почти все лулавы пригодны для исполнения заповеди и в первый день Суккота. Но у очень небольшого количества лулавов тийомет центрального листа вообще не начала раскрываться, и чем лулав длиннее и красивее, тем выше вероятность, что некоторая часть тийомет его центрального листа расщепилась. И представляется, что для исполнения заповеди предпочтительней взять длинный и красивый лулав, у которого немного раскрыт верхний лист, нежели короткий и маленький лулав с полностью закрытым верхним листом. А тот, кто опасается, что верхний лист его лулава будет раскрываться и дальше, и до первого дня Суккота его большая часть окажется раскрытой, может заклеить верхний лист и таким образом предотвратить ситуацию, в которой его лулав станет непригодным для исполнения заповеди.

Если лулав имеет два верхних средних листа, то необходимо, чтобы у них обоих большая часть тийомет осталась нераскрытой. А если эти два листа отделились друг от друга, то лулав все равно считается кошерным, так как они представляют собой отдельные листья, а не две части одного листа (см. Мишна брура, 645, 15; При мегадим, Мишбецот заѓав, 4).

Некоторые авторитеты говорят, что заповедь предпочтительно исполнять с помощью лулава, растущего в своеобразной оболочке, волокна которой связывают его листья (такая оболочка называется корэ, קורא). Они полагают, что если лулав связан этими волокнами, то он считается закрытым. Другое мнение гласит, что изначально (лехатхила) лучше использовать лулав, не связанный волокнами, по двум причинам. Во-первых, согласно этому мнению, даже если лулав связан волокнами, это не способствует тому, чтобы его верхний лист считался закрытым; и хотя нет основания опасаться, что у связанного лулава большая часть тийомет верхнего листа раскрыта, потому что такое случается лишь в очень редких случаях, – тем не менее, возможно, что его верхний лист все-таки немного раскрыт, и тогда, согласно обычаю некоторых авторитетов, считается, что с помощью такого лулава нельзя исполнить заповедь самым великолепным образом. Во-вторых, по ашкеназскому обычаю при исполнении заповеди арбаат ѓа-миним принято потряхивать лулав, чтобы его листья терлись друг о друга и шуршали, а если лулав связан, то исполнить это невозможно^[3].

05. Лулав

Листья лулава растут по обе стороны стебля. Если форма лулава отличается от обычной, и его листья растут только по одну сторону стебля, а на второй стороне листьев нет, – такой лулав непригоден для исполнения заповеди (см. Шульхан арух, 645, 3).

Обычно листья лулава тесно прилегают друг к другу и покрывают всю поверхность стебля. Если листья лулава слишком короткие, и конец листа не достигает основания листа, расположенного над ним, – такой лулав непригоден для исполнения заповеди (см. там же, 4).

Молодые пальмовые ветви имеют форму лулава, то есть все их листья прижаты к стеблю. По мере роста пальмовая ветвь все больше раскрывается, пока не станет похожа на веер. Раскрывшиеся пальмовые ветви называются на языке Талмуда харайот (חריות).

Изначально (лехатхила) желательно, чтобы листья прилегали к стеблю лулава настолько плотно, что, если лулав положат на стол, они продолжали бы прилегать к нему без дополнительной поддержки. Если листья лулава уже начали раскрываться, но их еще можно собрать вместе и прижать к стеблю, то такой лулав пригоден для исполнения заповеди и называется в Ѓалахе «лулав, листья которого расщепились». Если же раскрывшиеся листья потеряли мягкость, и их уже невозможно собрать вместе и прижать к стеблю так плотно и гладко, как они прилегали к нему раньше, то лулав больше не пригоден для исполнения заповеди и называется в Ѓалахе «лулав, листья которого рассыпались» (см. трактат Сукка, 29б; Шульхан арух, 645, 1-2).

Если лулав сильно искривился и стал похож на серп, то есть принял форму полукруга, – он не пригоден для исполнения заповеди. Если лулав искривился, но не настолько, то он пригоден для исполнения заповеди, но с ним нельзя исполнить заповедь самым великолепным образом (ле-меѓадрин), поскольку для этого одним из требований к лулаву является то, что он должен быть прямым. Но даже если лулав искривился настолько, что стал похож на серп, однако искривление произошло стеблем внутрь, то поскольку такое искривление естественно для лулава и иногда встречается в природе, такой лулав пригоден для исполнения заповеди (см. Шульхан арух, 645, 8).

Если стебель лулава сильно искривился под углом, такой лулав непригоден для исполнения заповеди (см. Шульхан арух, 645, 9). А некоторые авторитеты (Турей заѓав; Мишна брура, 40-41) считают, что даже если листья сильно искривились, то лулав непригоден для исполнения заповеди. Но если только верхние кончики листьев слегка искривились, подобно букве вав (ו), лулав остается кошерным, потому что так естественным образом растут некоторые лулавы.

Есть мнение, что если кончики верхушки лулава сильно отогнулись наружу и стали похожи на завязь цветка, то лулав непригоден для исполнения заповеди (так считают Ран и Ритва). С другой стороны, некоторые авторитеты (например, Рош) считают, что такой лулав более пригоден для самого великолепного исполнения заповеди, так как у него тийомет верхнего листа не раскрыта (см. след. пункт). На практике, такой лулав пригоден для исполнения заповеди, потому что многие лулавы растут так естественным образом, однако поскольку некоторые авторитеты придерживаются в этом отношении более строгого толкования закона, с помощью такого лулава нельзя исполнить заповедь самым великолепным образом (см. Шульхан арух, 645, 9; Мишна брура, 42).

04. Какие растения непригодны для исполнения заповеди: общие правила

В отношении растений, предназначенных для исполнения заповеди арбаат ѓа-миним, существует пять запретов. Первый из них гласит, что для исполнения этой заповеди запрещено пользоваться какими-либо иными видами растений, кроме тех, которые указывает Тора. Так, «плод дерева цитрусового» – это непременно этрог, а не лимон; при этом запрещен даже этрог, выросший на дереве, которое подверглось прививке (этрог муркав; см. ниже, п. 10). «Отростки дерева густолиственного» – это специально выведенный мирт с тройными листьями, а не мирт обыкновенный. То же самое касается и ивы: для исполнения заповеди необходимы именно ветки речной ивы, а не тополя.

Согласно второму запрету, для исполнения заповеди не годятся растения, чья форма отличается от естественной, – например, пальмовая ветвь, листья которой растут лишь по одну сторону от сердцевины, либо мирт или ива, если большая часть их листьев осыпалась.

Согласно третьему запрету, для исполнения заповеди непригодны слишком маленькие растения. Ведь если их размер намного меньше обычного, то их нельзя назвать «плодом дерева цитрусового», «ветвями пальмовыми», «отростками дерева густолиственного» и «ивами речными», как сказано в Торе (см. объяснение, приведенное ниже, в п.п. 7, 8, 9, 12). Три упомянутых запрета действуют во все семь дней праздника Суккот.

Четвертый запрет гласит: заповедь невозможно исполнить с помощью растения, которое хотя и не утратило полностью свою естественную форму, но потеряло изначальную красоту – например, совершенно высохло. По мнению большинства авторитетов, в том числе Рамбама и Рамбана, этот запрет (связанный с недостатком красоты, ѓадар) действует только в первый день Суккота. Однако некоторые авторитеты (например, Рош) считают, что он остается в силе все семь дней праздника.

Пятый запрет называется хасер («недостаток»). Когда речь идет об этроге, имеется в виду отрезанный или оторванный кусок (см. ниже, п. 11), а применительно к лулаву подразумевается отсутствие самого верхнего листа, называемого тийомет (см. ниже, п. 6). Если растение имеет какой-либо недостаток, то с его помощью запрещено исполнять заповедь арбаат ѓа-миним только в первый день Суккота, когда все четыре вида растений должны быть совершенно целыми, лишенными любых недостатков; тогда как во все другие дни праздника растения, имеющие недостаток, не запрещены (см. трактат Сукка, 34б; Тосафот, там же, со слова ше-теѓе; комментарий Раши, там же, 36б, со слова у-мешанинан).

Таким образом, непригодными для исполнения заповеди арбаат ѓа-миним могут быть только растения, претерпевшие какое-либо существенное изменение. Поэтому излишнее беспокойство некоторых людей при выборе арбаат ѓа-миним может считаться необоснованным. Ниже мы подробно обсудим, какие изъяны делают растения непригодными для исполнения заповеди, однако речь идет об исключительно редких случаях. И хотя подавляющее большинство арбаат ѓа-миним, продающихся на рынках, являются кошерными, в народе Израиля принято исполнять эту заповедь самым великолепным образом (ле-меѓадрин) и выбирать для этого наилучшие растения. Об этом сказано (Шмот, 15:2): «Он – Бог мой, и прославлю Его», и объясняют наши мудрецы (Вавилонский Талмуд, трактат Шабат, 133б): «Славьте Его красотой заповедей: постройте Ему красивую сукку, и возьмите для Него красивый лулав…» (и см. ниже, п. 14). Тем не менее, человек не должен слишком волноваться из-за этого.

В случае крайней необходимости, когда у человека нет никакой возможности достать кошерное растение, можно исполнить заповедь с помощью растения, непригодного для исполнения заповеди согласно запретам ѓадар или хасер (четвертый или пятый из вышеупомянутых запретов). Это может быть, к примеру, лулав, полностью высохший или лишенный верхнего листа, называемого тийомет. По мнению большинства авторитетов, при этом даже произносят благословение, однако некоторые авторитеты считают, что при исполнении заповеди с помощью такого растения благословение не произносят^[2].

Помимо пяти видов запретов в отношении самих растений, принадлежащих к арбаат ѓа-миним, существует также запрет исполнять заповедь с помощью незаконно присвоенных растений, а в первый день Суккота – даже с помощью растений, взятых взаймы (как объясняется ниже, п. 13). Для исполнения заповеди запрещены также растения, посвященные идолопоклонническим культам (см. Шульхан арух, 649, 3).

03. Дополнительные оттенки смысла арбаат ѓа-миним

Наиболее великолепным из четырех видов растений является этрог. Он обладает приятным вкусом и чудесным ароматом, тем самым намекая на людей целостных в своей праведности, то есть славных и глубокими знаниями Торы, и многочисленными благодеяниями. Кроме того, этрог указывает на гармонию и совершенство Мира грядущего. Ниже мы объясним, что для наилучшего исполнения заповеди следует подобрать как можно более великолепный и красивый этрог, отвечающий всем требованиям Ѓалахи; и в отношении этрога это даже важнее, чем в отношении остальных трех видов растений.

Лулав (пальмовая ветвь) намекает на мудрецов Торы, которые хотя и не удостоились множества добрых дел, закладывают основы святой Торы в народе Израиля. Подобно тому как лулав – самый высокий из арбаат ѓа-миним, Тора возвышается надо всем. Поэтому мудрецы постановили произносить благословение: «…освятивший нас заповедями Своими и повелевший нам брать в руки лулав». Это намек на высокое достоинство Торы, которое превосходит все существующее в мире.

Изучение Торы должно соответствовать одному основополагающему условию: Тору необходимо изучать, глубоко проникнувшись чувством единства Израиля. И хотя в Торе существуют различные мнения и множественные грани, все они восходят к одному Источнику, соединяясь там в единое целое. И действительно, уникальная форма лулава указывает на единство. Его листья растут в двух противоположных направлениях, однако плотно прилегают к стеблю. Многочисленные листья лулава растут не сами по себе – каждый из них примыкает к другому и служит как бы его продолжением, и все вместе они покрывают стебель. Кроме того, каждый лист состоит из двух узких листьев, скрепленных друг с другом посредством особого соединения, называемого тийомет (как объясняется ниже, в п. 6). Прямизна лулава тоже намекает на единство – он весь как бы направлен к одной цели. Изогнутый лулав непригоден для исполнения заповеди, так как обращен в два разных направления. Говорят наши мудрецы (трактат Сукка, 45б): «Как лулав имеет одну сердцевину, так и Израиль имеет одно общее сердце, обращенное к его Отцу Небесному». В Мидраше Ваикра раба (30, 11) сказано нечто подобное: «Пальмовые ветви указывают на мудрецов Торы, которые учатся Торе друг у друга». Ведь лулав намекает на Тору, содержащую множество мнений и споров, однако имеющую единую «сердцевину» и одно общее направление. Осознавая это, мудрецы Торы должны приумножать в мире единство и мир (см. трактат Брахот, 64б; Эйн айя, там же).

Мирт намекает на заповеди и добрые дела, которые, подобно миртовому аромату, распространяются по всему миру. Сказали наши мудрецы, что праведники называются «миртом», и наш мир существуем благодаря им (см. трактат Санѓедрин, 93а). Ведь через исполнение практических заповедей раскрывается святость, заложенная в повседневной действительности, и тогда становится ясно, что материальный мир обладает ценностью, поэтому он продолжает существовать. Мирт олицетворяет собой несколько заповедей, в том числе и заповедь «плодитесь и размножайтесь», а также заповедь воспитания детей в духе Торы, поскольку его тройные листья символизируют множественность и размножение. Наши мудрецы говорят, что мирт намекает на праотца Яакова и праматерь Лею: «Как мирт изобилен листьями, так Яаков был богат сыновьями», и «так Леа была богата сыновьями» (Мидраш Ваикра раба, 30, 10). Этой заслуги удостаиваются главным образом женщины, которые рожают, растят и воспитывают детей, вкладывая в это много сил.

Что же касается ивы, то можно подумать, что она лишена какого-либо достоинства. У нее нет ни вкуса, ни аромата – ни Торы, ни добрых дел. Однако в ней заложена огромная растительная сила; ива выражает жизненность и красоту материального мира, а ведь они являются основой, на которой зиждется Тора – согласно изречению мудрецов: «Мирской путь (дерех эрец) предшествует Торе». Поэтому ценность ивы огромна – жизненная сила простых евреев помогает мудрецам Торы и людям действия, творящим добрые дела, исполнять свое служение. Именно благодаря этой силе в народе вырастают великие мудрецы и праведники, часто происходящие из простых еврейских семей.

Более того, ива олицетворяет собой положение народа Израиля в этом мире. С одной стороны, природа в материальном мире обладает огромной жизненной силой, которая способна освятить Имя Всевышнего в большей степени, чем оно освящается в любом из высших, духовных миров. Но с другой стороны, в этом мире святость не может раскрываться постоянно и стабильно, поэтому ива лишена приятного вкуса и аромата, а если ей недостает воды, символизирующей Тору и веру во Всевышнего, то она быстро вянет. По причине подобного недостатка Иерусалимский Храм был разрушен, а еврейский народ отправился в изгнание. И действительно, наши мудрецы говорят (см. Мидраш Ваикра раба, 30, 10), что ива намекает на праматерь Рахель и праведника Йосефа. С одной стороны, народ Израиля существует в этом мире именно благодаря им, ведь все сыновья Яакова родились в результате его желания соединиться с Рахелью, а само существование Израиля зависело от Йосефа, превратившего Египет в колыбель еврейского народа. С другой стороны, поскольку Рахель и Йосеф были связаны с жизнью этого мира, способного отдалить человека от его духовного источника, они умерли в сравнительно молодом возрасте. Тем не менее, духовное Избавление народа Израиля в этом мире зависит в основном от них, на что намекает особая красота, которая была свойственна и Рахели, и Йосефу. Именно это подразумевали наши мудрецы, сказав, что в эпоху Избавления в Земле Израиля все деревья, даже неплодовые, станут давать плоды (см. Вавилонский Талмуд, трактат Ктубот, 112б).

На основе всего вышесказанного мы приводим к выводу, что каждый из четырех видов растений праздника Суккот одинаково необходим, и только когда все силы, заложенные в Израиле, сливаются воедино, народ может исполнить свое предназначение: помочь миру достичь духовного совершенства и одарить благом Божественного слова все живущие в нем творения.

02. Арбаат ѓа-миним символизируют единство народа Израиля

Заповедь четырех видов растений невозможно исполнить, если недостает хотя бы одного вида (см. Вавилонский Талмуд, трактат Менахот, 27а). Изначально (лехатхила) их нужно соединить все вместе, связав ветки мирта и ивы с пальмовой ветвью, а постфактум (бедиавад), даже если человек берет их по отдельности, заповедь все равно считается исполненной (см. Шульхан арух, 651, 12; и см. ниже, гл. 5, п. 2).

Этот закон Ѓалахи скрывает в себе глубокий внутренний смысл. Сказали наши мудрецы: подобно тому, как среди четырех видов растений два – плодоносные (этрог и финиковая пальма), а два – не плодоносные (мирт и ива), в народе Израиля есть два вида людей: мудрецы Торы и люди действия. И подобно тому, как при недостатке хотя бы одного из видов невозможно исполнить заповедь арбаат ѓа-миним, в народе Израиля мудрецы Торы не могут существовать без опоры на людей действия, которые поддерживают их материально, а люди действия не могут существовать без помощи мудрецов Торы, которые придают их жизни духовный смысл и связывают их с жизнью Мира грядущего (на основе сказанного в трактатах Менахот, 27а, и Хулин, 92а; Мидраш Танхума, разд. Эмор; у рабби Ицхака ибн Гиата в «Законах лулава»).

И еще говорят мудрецы (см. Мидраш Ваикра раба, 30, 12), что четыре вида растений намекают на четыре типа евреев. Этрог имеет приятный вкус и запах, что соответствует праведным евреям, богатым как знаниями Торы, так и добрыми делами. Лулав (то есть пальма) имеет плоды (финики), обладающие приятным вкусом, однако лишен аромата. Он соответствует мудрецам, которые обладают глубокими знаниями Торы, но не отличаются изобилием добрых дел. У мирта – чудесный аромат, но это растение не имеет приятного вкуса, что намекает на евреев, которые совершают множество добрых дел, но не удостоились глубоких знаний Торы. А ива, лишенная и вкуса, и запаха, указывает на простых евреев, которые не удостоились ни благодеяний, ни знаний Торы. Можно было бы подумать, что если такие люди не преуспели ни в Торе, ни в добрых делах, их жизнь лишена всякого смысла, и они никогда не удостоятся жизни Мира грядущего. «Что же делает с ними Святой, благословен Он? Ведь не губить же их?! Говорит Святой, благословен Он: пусть все евреи объединятся друг с другом в одной связке, и станут одни искупать грехи других». И еще сказал Святой, благословен Он: «Если вы станете так поступать, в тот час Я вознесусь». Благодаря этому отстраиваются высшие миры, о чем сказано (Амос, 9:6): «Выстроил Он в небесах верхнюю обитель Свою, а связку Свою основал на земле».

Кроме того, мудрецы объясняют, что четыре вида растений указывают на столпы Израиля: на троих праотцев и Йосефа-праведника, на четырех праматерей, а также на Санѓедрин и заседающих в нем мудрецов (см. Мидраш Ваикра раба, 30, 9-11).